Возвращайся домой..

Домик оказался выше, чем Мангл ожидала. Она остановилась у ствола, задрав голову, и несколько секунд просто смотрела вверх, словно пытаясь уговорить себя, что это — не опасно, что доски выдержат, что ветки не треснут под чужим весом. Лестница была прибита неровно: старые перекладины, потемневшие от дождей и времени, слегка скрипнули, когда Фокси коснулся их рукой. Этот звук отозвался внутри неё слишком резко — Мангл вздрогнула и невольно сделала шаг назад. — Я… — она запнулась, сжав пальцы в карманах куртки. — Я не уверена, что смогу. Фокси обернулся не сразу. Он будто нарочно дал ей время договорить, не перебивая. Когда же посмотрел — спокойно, без удивления, — стало чуть легче дышать. — Не торопись, — сказал он. — Мы никуда не спешим. Собака, до этого молча сидевшая у его ног, подошла к Мангл и ткнулась мокрым носом ей в ладонь. Тёпло и совсем не страшно. Пёс завилял хвостом так, будто знал её уже давно, будто она была частью чего-то знакомого. Мангл машинально опустила руку и погладила его по голове. Шерсть была мягкой, чуть влажной от ночного воздуха. — Он всегда так… ко всем? — тихо спросила она. — Нет, — Фокси усмехнулся краем губ. — Значит, ты ему понравилась. Почему-то это отозвалось внутри неожиданным теплом. Маленьким, но настоящим. Она снова посмотрела вверх. Домик прятался среди ветвей, будто специально — не для глаз, не для шума, а только для тех, кто действительно ищет укрытие. В окне тускло отражался свет фонаря. — Я боюсь, — наконец призналась Мангл. — Высоты. И… если честно, всего сразу. Фокси кивнул без комментариев. Без попыток убедить. — Я буду рядом, — просто сказал он. — И если захочешь спуститься — спустимся. Это «если» было важным. Оно оставляло ей выбор. Она сделала первый шаг. Перекладина под ногой скрипнула — сердце подскочило к горлу. Мангл вцепилась в лестницу так крепко, что побелели пальцы. — Дыши, — спокойно сказал Фокси снизу. — Смотри на меня, не вверх. Она послушалась. Его голос держал лучше, чем любые перила. Подъём занял вечность, но когда она, наконец, оказалась на площадке, внутри стало странно тихо. Не пусто — именно тихо. Фокси залез следом, легко, будто делал это сотни раз. Собака, к её удивлению, тоже уверенно поднялась и сразу же устроилась рядом, прижавшись к её ноге. Домик был маленьким, но тёплым. Не из-за температуры — из-за ощущения. Деревянные стены, старый плед, аккуратно сложенные вещи, самодельная полка с фонарями и книгами. Всё говорило о том, что здесь бывали часто. И что сюда возвращались. Мангл осторожно опустилась на край, всё ещё не до конца веря, что пол под ней настоящий. — Ты… сам его строил? — спросила она, оглядываясь. — Да, — Фокси пожал плечами. — Когда хотелось исчезнуть, но не совсем. Она кивнула, будто поняла больше, чем он сказал вслух. Собака перелезла к ней ближе и уложила голову ей на колени. Мангл замерла, а потом снова начала гладить — медленно, будто боялась спугнуть момент. — Он чувствует, когда кому-то плохо, — тихо сказал Фокси. — Иногда лучше людей. Они сидели рядом, не слишком близко, но и не далеко. За стенами шуршал лес, домик слегка покачивался, как будто дышал вместе с ними. — Спасибо, — вдруг сказала Мангл. — За что? — За то, что не делал вид, будто всё нормально. Он посмотрел на неё — уже внимательнее, глубже. — Здесь не обязательно быть нормальной, — ответил он. — Этот домик как раз для тех, кто не справляется. Она улыбнулась впервые за долгое время. Собака вздохнула, устроившись удобнее, а Мангл вдруг поняла, что страх отступил. Не исчез совсем, но стал тише. Как будто его можно было выдержать.

***

Домик словно немного покачнулся от ветра. Мангл инстинктивно напряглась, но собака лишь сильнее прижалась к её ногам, будто говоря: всё на месте. Это успокаивало сильнее любых слов. Фокси зажёг ещё один маленький фонарь и поставил его ближе к стене. Свет стал теплее, менее резким — таким, при котором хочется говорить честно, но не спеша. — Ты часто здесь бываешь? — спросила Мангл, глядя не на него, а на сучки в деревянной стене. — Раньше — да, — ответил он. — Сейчас реже. Но я всё равно прихожу, когда… — он на секунду замолчал, подбирая слово, — когда становится шумно внутри. Она кивнула. Это «шумно» было ей слишком знакомо. — А чем ты живёшь? — осторожно спросила Мангл. — Ну… кроме прогулок по лесу и спасения потерянных людей. Фокси усмехнулся — коротко, почти неловко. — Школу я закончил пару лет назад. Потом… — он провёл рукой по затылку, — понял, что не смогу жить, если не буду рисовать. — Художник? — она посмотрела на него с живым интересом. — Угу. Не галерейный, если честно. Пока. Я рисую людей, места, иногда — то, чего нет. Или то, что было, но исчезло. Мангл почувствовала, как внутри что-то тихо откликнулось. — А работа? — Иногда подрабатываю в одном кафе. Там коты. — Он сказал это так буднично, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — С котиками? — она невольно улыбнулась. — Да. Они там главные. Мы — просто персонал, который вовремя меняет миски и не мешает им спать, — в его голосе впервые прозвучало что-то почти тёпло-игривое. Собака, словно поддерживая тему, фыркнула и перевернулась на спину, требуя внимания. Мангл рассмеялась тихо, почти испуганно — будто смех был чем-то забытым. — Звучит… хорошо, — сказала она. — Спокойно. Фокси не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, испачканные краской, въевшейся в кожу так, что её невозможно было смыть до конца. — Сейчас — да, — наконец сказал он. — Раньше было не так. Она не стала торопить. Не спросила «как именно». Просто осталась рядом. — Я рано понял, что дом — это не всегда безопасно, — продолжил он тише. — Иногда это место, где тебя учат молчать. Или быть удобным. Или… исчезать. В домике стало очень тихо. Даже лес будто прислушивался. — Я часто уходил, — сказал Фокси. — Мог пропасть на часы. На дни. Рисовал где придётся, спал там же. Этот домик… — он огляделся, — был первым местом, которое я сделал сам. Где никто не решал за меня. Мангл почувствовала, как её грудь сжалось — не от страха, а от узнавания. — Ты поэтому так спокойно со мной? — спросила она. — Потому что знаешь, как это — быть потерянной? Он поднял на неё взгляд. В нём не было жалости. Только понимание. — Я не знаю, что с тобой было, — сказал он. — Но я знаю, как выглядит человек, который слишком долго шёл один. Собака снова устроилась у неё на коленях, тёплая, живая, настоящая. Мангл медленно выдохнула. — Спасибо, что рассказал, — сказала она. — Ты мог бы не говорить. — Мог бы, — согласился он. — Но иногда прошлое перестаёт быть таким тяжёлым, если его кто-то услышал. Они замолчали. Не потому что нечего было сказать — наоборот, потому что всё самое важное уже было между ними. Домик всё так же держался на ветках. А тёмное прошлое Фокси — больше не казалось чем-то, что поглощает. Оно было фоном. Тем, что не сломало.