Я не хотел...прости

Воздух в крошечной квартирке казался густым и спертым, словно пропитанный невысказанными обидами и разочарованием. Ричард сидел за кухонным столом, который был настолько мал, что едва вмещал две тарелки и две кружки. Его пальцы сжимались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Взгляд его был прикован к стене, но он, казалось, видел не облупившуюся краску Они только что вернулись от матери Ричарда. Встреча прошла, как и ожидалось, напряженно. Но даже это не могло сравниться с тем, как Ричард чувствовал себя сейчас. Его отец, человек, которого он так хотел представить Лололошке, человек, чье одобрение он так жаждал, даже не удосужился появиться. Не позвонил, не написал. Просто проигнорировал. И это игнорирование было хуже любого оскорбления. Лололошка, наблюдавший за Ричардом с момента их возвращения, чувствовал, как его собственное сердце сжимается от беспокойства. Он видел, как напряжены плечи Ричарда, как дрожат его пальцы. Не в силах больше смотреть на его страдания, Лололошка подошел и осторожно положил руку ему на плечо. — Ричард? – тихо спросил он, его голос был полон нежности и заботы. — Ты чего? Ответ Ричарда был резким, как удар хлыста. — Я зол на отца, – прорычал он, не отрывая взгляда от стены. — Оставь меня в покое... Но Лололошка не мог просто оставить его одного. Он знал, как важна для Ричарда была эта встреча, как он надеялся на лучшее. Он видел, как Ричард старался, как он пытался скрыть свое волнение. — Но, Ричард... – начал Лололошка, его рука все еще лежала на плече друга. — Я понимаю, что тебе тяжело, но... Эти слова, казалось, стали последней каплей. Ярость, накопившаяся в Ричарде, вырвалась наружу с ужасающей силой. Он резко обернулся, его глаза горели гневом, и, не задумываясь, дал Лололошке сильную пощечину. Звук удара эхом разнесся по крошечной комнатке. Лололошка слегка пошатнулся, его щека мгновенно покраснела. Он отшатнулся, прикрыв рукой обожженное место, и с болью посмотрел на Ричарда. В его глазах читалось недоумение и обида. Ричард, увидев реакцию Лололошки, на мгновение замер где-то глубоко внутри уже клокотало раскаяние. Но гнев не отступил. Он снова сжал кулаки. — Уходи, – прошипел он, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Просто уйди и оставь меня одного. Лололошка молча смотрел на него, его губы дрожали. Он хотел что-то сказать, хотел возразить, но слова застряли в горле. Он видел, что Ричард не в себе, что он не контролирует себя. С тяжелым сердцем, чувствуя себя отвергнутым и непонятым, Лололошка медленно повернулся и направился к двери. Он нехотя покинул этот маленький, убогий дом, оставив Ричарда наедине с его гневом и болью. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставляя лишь гнетущую тишину и отголоски невысказанных слов.

***

Темнота обволакивала Лололошку. Он вышел из дома, не сказав ни слова, и прислонился к шершавой стене, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань куртки. Рука непроизвольно поднялась к щеке, и он едва заметно поморщился. Жжение было сильным, пульсирующим, словно внутри щеки разгорался маленький костер. Слезы подступали к глазам, но он упрямо сдерживал их, стиснув зубы. Он не злился на Ричарда. Нет, злость была бы слишком простым чувством. Это было что-то более сложное, смешанное с болью, обидой и странным пониманием. Ричард был на эмоциях, потерял контроль. Лололошка знал это. Он видел, как его глаза метали молнии, как сжимались кулаки. Но это знание не уменьшало остроты боли, ни физической, ни душевной. Улица была темной и небезопасной. Бедный район, где тени могли скрывать не только бездомных собак, но и людей с пустыми карманами и злыми намерениями. Нападение здесь было не редкостью, а жестокое избиение – обыденностью. Лололошка поежился, не только от холода, но и от осознания своей уязвимости. Возвращаться в дом он не хотел. Не сейчас. Не пока Ричард был таким... чужим. Несколько минут тянулись бесконечно. Каждый шорох, каждый отдаленный звук казался угрозой. Лололошка старался дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. Он не решался посмотреть в сторону двери, боясь увидеть там Ричарда, боясь столкнуться с его взглядом. И вот, дверь скрипнула. Шаги. Медленные, но уверенные. Лололошка замер, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Ричард вышел из дома, и темнота, казалось, сгустилась вокруг него. Он подошел ближе, и Лололошка почувствовал его присутствие, его тяжелое дыхание, его взгляд на себе — Ло... — голос Ричарда звучал глухо, сдавленно. Затем, мягко, но настойчиво, Ричард повернул его голову к себе. Лололошка не мог сопротивляться, да и не хотел. Его взгляд упал на щеку, на красную, пылающую со следом, оставленную ударом. Он увидел в глазах Ричарда отражение этой пощечины, увидел, как его взгляд задерживается на ней, как в нем мелькает что-то похожее на ужас. — Боже... — прошептал Ричард, и в его голосе была такая боль, что Лололочке стало еще тяжелее. И в этот момент, глядя на собственную боль, отраженную в глазах Ричарда, Лололошка почувствовал, как его собственная обида немного отступает, уступая место чему-то другому. Совести. Ричард видел, что сделал. И это, казалось, причиняло ему не меньшую боль, чем Лололошке.

***

Ричард мягко взял Лололошку за руку чувствуя, как тот слегка дрожит. Его прикосновение было теплым и успокаивающим. Они вошли в дом, и Ричард, не отпуская руку, подвел его к кухонному столу. Лололошка сел, а Ричард, быстро открыв холодильник, достал лед. Он вернулся к Лололошке и, не дожидаясь возражений, приложил холодный кусок к его щеке. — Стерпеть сможешь? — спросил он, глядя в глаза Лололошки, полные боли и недоумения. Лололошка попытался отстраниться от холода, но Ричард крепко удерживал его на месте. Он знал, что лед поможет уменьшить пульсирующую боль, и не собирался сдаваться. Время тянулось, и лед постепенно начал таять, оставляя за собой капли воды, которые стекали по пальцам Ричарда Когда он убрал лед, то взгляд упал на щеку Лололошки где был, красный след от его руки. Сердце Ричарда сжалось от вины. Он подошел ближе, обнял Лололошку, прижав его к себе. Поцеловал в лоб, тихо шепча: — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтобы так вышло. Обещаю, такого больше не повторится. Лололошка, чувствуя тепло и заботу Ричарда, ответил на объятие, уткнувшись ему в грудь. Он чувствовал, как его сердце успокаивается, и боль уходит на второй план. — Я знаю, — тихо сказал он, — я тебя прощаю. Главное, что ты рядом. Они стояли так несколько минут, наслаждаясь моментом близости и понимания. В этот миг все проблемы казались незначительными, а их дружба — крепче, чем когда-либо.