Доверие?

Тишина субботнего утра была густой и сладкой, как мед. Солнечные лучи, пробиваясь через большое кухонное окно, рисовали на линолеуме пыльные золотые квадраты. В воздухе висели ароматы свежесваренного кофе, ванили и чего-то неуловимого, подросткового — чистого тела, шампуня с ягодами и легкой, едва уловимой сырости. Гарольд сидел за кухонным столом, зажав в крупной, покрытой легкими темными волосами руке белую фарфоровую чашку. Он медленно потягивал крепкий черный кофе, глаза его были полуприкрыты, но взгляд, острый и цепкий, как коготь хищника, был прикован к фигурке у холодильника. Микаэль. Микки. Пасынок. Шестнадцать лет, но выглядел он, с его хрупким сложением, на четырнадцать. Белые, почти фарфоровые от природы волосы, спадающие мягкими завитками на лоб и шею. Невероятно огромные глаза цвета незамутненного летнего неба — наивные, широко распахнутые, будто вечно чему-то удивляющиеся. Сейчас он был босиком, его бледные, почти прозрачные ступни бесшумно шаркали по полу. На нем были только короткие, обтягивающие велосипедные шорты из тонкой серой ткани и просторная белая футболка, сползавшая с одного узкого плеча. Шорты были преступно короткими. Они обтягивали каждую выпуклость, каждый изгиб мальчишеского, но уже не лишенного определенной мягкой округлости тела. Когда Микки потянулся к верхней полке за хлопьями, футболка задралась, обнажив тонкую, белую как молоко полоску живота и нижние ребра. Гарольд неспешно перевел взгляд ниже. Ткань шорт, натянутая на упругую, небольшую, но соблазнительно округлую задницу, казалась тоньше папиросной бумаги. Он мог разглядеть даже тень межъягодичной складки. Гарольд сделал еще один глоток кофе. Горечь напитка на языке смешалась со сладким привкусом власти и возможности. Он был здесь хозяином. Не только этого дома, купленного на его деньги, но и всего, что в нем находилось. Включая эту бледную, трепетную птичку. Микки, напевая что-то себе под нос, взял с полки коробку с хлопьями. Движение было неловким, коробка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на пол, рассыпав вокруг себя хрустящие колечки. — Ой! — тихо ахнул мальчик. Он тут же нагнулся, чтобы собрать рассыпавшееся. И Гарольд замер, чашка на мгновение застыла в воздухе. Мальчик наклонился не сгибая коленей. Просто наклонился от пояса, выставив свою округлую задницу прямо перед лицом сидящего мужчины. Короткие шорты впились в мякоть, обтянули ее до предела, и в самом их центре, в той самой узкой, интимной щели, Гарольд увидел ЭТО. Сквозь тонкую серую ткань просвечивало что-то большое, темное и явно не органическое. Очертания были размыты, но форма угадывалась четко — толстый, шишковатый цилиндр. Он был глубоко, до самого основания, погружен в то, что скрывалось между тех бледных, детских ягодиц. И эта инородная масса растягивала ткань шорт, создавая неприличную, откровенную выпуклость. Гарольд почувствовал, как по всему его телу пробежал горячий, тяжелый ток. Кровь ударила в пах, мгновенно наполняя и уплотняя его. Он даже слегка задохнулся. Маленький, невинный Микки… с вибратором внутри себя. Прямо сейчас. За завтраком. Мальчик, ничего не подозревая, собрал хлопья в ладошку, сдул с них пылинки и выбросил в мусорное ведро. Потом выпрямился. Ткань шорт снова легла привычным образом, скрыв развратную тайну. Но Гарольд уже видел. Знание жгло его изнутри. Микки продолжил готовить завтрак, наливая молоко в миску. Он снова что-то уронил — на этот раз ложку. Снова нагнулся. Та же поза. Та же щель в шортах. И снова — смутный, но недвусмысленный контур вибратора, плотно сидящего в его тесном месте. Он даже, кажется, слегка шевельнулся, когда мальчик двигался. Во второй раз Гарольд уже разглядел детали. Ткань была настолько тонкой и натянутой, что он почти видел, где заканчивался пластиковый корпус и начиналась плоть. Он представил, как эта игрушка, холодная или, может, теплая от внутреннего жара, входит в это узкое, бледное, нетронутое… Нет. Очевидно, уже тронутое. И очень влажное. Иначе как бы она так легко там помещалась? Третье падение было уже намеренным. Со стороны Гарольда. Он «нечаянно» уронил нож со стола. Звонкий стук металла об пол. — Микки, подыми, пожалуйста, — его голос прозвучал неестественно ровно, низко. — Конечно, Гарольд! — откликнулся мальчик своим высоким, мелодичным голоском. Он снова наклонился. И это была уже слишком. Картина, открывшаяся глазам мужчины, перевернула последние остатки сдерживающих механизмов. В этом наклоне, при ярком утреннем свете, он увидел ВСЕ. Шорты впились в промежность так, что очертания больших, пухлых половых губ, характерных для омег, были видны совершенно отчетливо. А между ними, растягивая вход, уходила внутрь темная, толстая штуковина. Над ней, чуть выше, у самого лобка, через ткань угадывался небольшой, но явно выступающий бугорок — тот самый торчащий клитор, о котором он только догадывался. Гарольд встал. Стул с грохотом отъехал назад. Звук был настолько резким, что Микаэль вздрогнул и выпрямился, обернувшись. На его бледном личике застыло недоумение и легкая тень беспокойства. — Гарольд? Что слу… Он не успел договорить. Крупная, сильная рука впилась ему в волосы, не больно, но неотвратимо, и повернула голову назад, к столу. Второй рукой Гарольд с силой надавил ему между лопаток, заставляя согнуться и грудью лечь на прохладную столешницу. — Тихо, — прозвучало у него над ухом. Голос был густым, хриплым от желания. — Не двигайся. Микаэль замер. Он не кричал, не сопротивлялся. Только его тонкие плечи задрожали под белой футболкой. Гарольд одной рукой прижимал его к столу, ладонью чувствуя бешеный стук сердца под тонкими ребрами. Другой рукой он потянул за поясок тех самых шорт. Резинка поддалась легко. Мужчина стянул их вниз одним резким движением, до самых щиколоток, а потом и совсем сбросил на пол. И перед ним открылся вид. Вид, от которого у него самого перехватило дыхание. Бледные, гладкие, почти девичьи ягодицы были слегка приподняты, раздвинуты положением тела. А между ними… Между ними была та самая, уже виденная лишь намеком, щель. Но теперь — без прикрытия. Большие, пухлые, нежно-розовые, чуть припухшие половые губы, казалось, сами просились, чтобы их тронули. Они были влажными, блестящими от природной смазки и, возможно, от возбуждения. А из самого их центра, из темно-розового, подрагивающего отверстия, выступала черная, глянцевая ручка массивного вибратора. Он был внутри почти до основания, лишь небольшая часть оставалась снаружи, позволяя его вытащить. Гарольд сжал ручку. Пластик был теплым, почти горячим от внутреннего жара мальчика. Он медленно, на миллиметр, потянул его на себя. Внутренние мышцы, влажные и тугие, сопротивлялись, цепляясь за неровности игрушки. Послышался тихий, мокрый, непристойный звук. Микаэль сдавленно ахнул, вжавшись лицом в стол. Гарольд вытащил вибратор полностью. Длинный, толстый, покрытый блестящей смазкой, он вышел с еще более громким хлюпающим звуком. И на столе, куда его положил мужчина, осталось мокрое пятно. Отверстие, оставшееся без своей затычки, на мгновение сомкнулось, а потом снова пульсирующе раскрылось, из него вытекла тонкая струйка прозрачной жидкости, побежавшая по внутренней стороне бедра. Гарольд убрал руку, прижимающую Микаэля. Он ждал. Мальчик не побежал. Он лежал, опустив голову на скрещенные руки, его спина мелко тряслась. — Перевернись, — приказал Гарольд. Голос звучал как скрежет камня. Медленно, словно в тумане, Микаэль повиновался. Он перевернулся на спину, его голова теперь лежала на краю стола, а огромные голубые глаза, полные слез, стыда и чего-то еще — темного, возбужденного — смотрели в потолок. Он был полностью обнажен снизу. Его худенькие, бледные ноги беспомощно раздвинулись. И Гарольд наконец увидел все. Ту самую интимную анатомию омеги. Аккуратный, лишенный волос лобок. Ниже — выступающий, набухший, темно-розовый клитор, размером с небольшую фасолину. Под ним — влажные, пухлые, как лепестки, большие половые губы, приоткрывшиеся и показывающие меньшие, более темные. И сама вагина — маленькое, розовое, подрагивающее отверстие, из которого все еще сочилась влага. Все это было хрупким, инфантильным и невероятно эротичным. Гарольд опустился перед ним на колени. Он положил свои большие, темные от загара руки на внутреннюю сторону бедер мальчика, раздвинул их еще шире. Потом склонился. Первый контакт — язык, плоский и широкий, провел снизу вверх, от самого отверстия до клитора. Микаэль вздрогнул всем телом и издал звук, средний между стоном и всхлипом. Вкус был чистым, чуть солоноватым, с легкой кислинкой — вкус молодого, возбужденного тела. Гарольд не спешил. Он ел его, как изысканное блюдо. Обводил языком каждую складочку, каждую губу, задерживался на клиторе, то лаская его кончиком, то засасывая. Он водил носом по нежной коже, вдыхая его чистый, слегка сладковатый запах, смешанный теперь с более резким, животным ароматом возбуждения. Его руки крепко держали бедра, не давая им сомкнуться. Микаэль начал тихо постанывать, его руки беспомощно сжали край столешницы, костяшки пальцев побелели. Он извивался, но не пытался убежать. Его маленький, розовый животик вздымался частыми, прерывистыми движениями. — Гарольд… п-прошу… — лепетал он, но было непонятно — просит остановиться или продолжать. Мужчина ответил, введя два пальца внутрь. Они вошли легко, как в растопленное масло. Внутри было тесно, невероятно горячо и влажно. Его пальцы исследовали, нащупывали каждую складку, каждую неровность. Он нашел то, что искал — небольшой, шероховатый участок на передней стенке. Надавил. Тело Микаэля выгнулось дугой, оторвавшись от стола. Тихий стон перешел в сдавленный, надрывный крик. Из его вагины хлынула новая волна смазки, заливая пальцы Гарольда. Его клитор под губами мужчины напрягся, затвердел как камешек. Гарольд поднялся с колен. Он был огромен, нависая над этим хрупким телом. Он одной рукой раздвинул его ноги еще шире, другой расстегнул свои брюки. Его собственное возбуждение, большое, тяжелое, давно готовое, вырвалось на свободу. Он приставил его к тому растерзанному, мокрому, совершенно открывшемуся входу. — Смотри на меня, — хрипло приказал он. Микаэль, залитый слезами, повиновался. Его огромные голубые глаза встретились с карими, горящими холодным, безжалостным огнем. И Гарольд вошел. Не медленно, не осторожно. Одним долгим, сильным, разрывающим толчком. Крик, который вырвался из груди мальчика, был приглушенным, захлебнувшимся. Его глаза закатились, все тело напряглось, как струна, приняв в себя несоразмерную ему мощь. Гарольд замер на мгновение, наслаждаясь ощущением невероятной тесноты, влажной, обжигающей горячей плоти, обхватившей его. Потом он начал двигаться. Ритм был жестоким, безжалостным. Он ебал его на кухонном столе, как шлюху. Каждый толчок был глубоким, до самого предела, заставляя худенькое тело съезжать по гладкой столешнице. Звук ударов плоти о плоть, хлюпающий, влажный звук проникновения, сдавленные рыдания и хриплое дыхание мужчины — все это смешалось в отвратительную, возбуждающую симфонию. Гарольд одной рукой держал бедро мальчика, другой впился ему в волосы, прижимая голову к столу. Он смотрел, как на том бледном личике, искаженном гримасой между болью и наслаждением, текут слезы. Как его маленькая, розовая грудь вздымается. Как живот втягивается при каждом глубоком толчке. Он нагибался, кусал ту тонкую, белую шею, оставляя темные метки, пил его тихие всхлипы. Микаэль уже не стонал. Он лежал, покорно принимая каждый удар, его тело вздрагивало в такт, его собственная, недоразвитая, но чувствительная плоть реагировала даже на такое насилие. Между их соединенными телами, от трения, его клиторик снова набух, стал ярко-красным. Гарольд почувствовал, как подходит к краю. Его движения стали резче, хаотичнее. Он вогнал себя в это узкое, разоренное лоно в последний раз, глубоко, до самой матки, и застыл, изливаясь внутрь горячими, густыми потоками. Его рык, низкий и животный, прокатился по кухне. Он пробыл внутри еще несколько мгновений, потом медленно вынул себя. Белая, вязкая жидкость тут же начала вытекать из растянутого, покрасневшего отверстия, смешиваясь с прозрачной смазкой и стекая по бледным ягодицам на стол. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием мужчины и тихими, прерывистыми всхлипываниями мальчика. Гарольд отошел, привел себя в порядок. Потом, совершенно спокойно, как будто только что выпил кофе, подошел к раковине, помыл руки. Вернулся к столу. Микаэль все так же лежал, не двигаясь, смотря в потолок мутными, пустыми глазами. Гарольд взял со стола тот самый, все еще липкий вибратор. Подошел к мальчику, раздвинул его мягкие, послушные ноги. Не глядя, без всяких ласк, втолкнул игрушку обратно в еще не сомкнувшееся, залитое семенем отверстие. Микаэль слабо ахнул, когда пластик снова заполнил его, растянул до боли. Затем мужчина поднял с пола серые шорты. Аккуратно, почти бережно, натянул их на худые ноги мальчика, поверх вибратора, затянул поясок. Шорты снова обтянули тело, скрыв все следы. Лишь темное, влажное пятно на ткани в районе промежности и легкая, неестественная выпуклость выдавали то, что было внутри. Гарольд взял Микаэля под мышки, поставил на ноги. Мальчик пошатнулся, его ноги подкосились, но он удержался. Он стоял, опустив голову, не в силах поднять взгляд. — Иди в свою комнату, — тихо, но не допускающим возражений тоном сказал Гарольд. — Приведи себя в порядок. И помни о правилах. Молчание. Микаэль кивнул, крошечное, едва заметное движение. Потом, шаркая босыми ногами, поплелся из кухни, придерживаясь за стену. Его походка была странной, широкой, из-за объекта внутри. Гарольд сел за стол, снова налил себе кофе. Он остыл. Он выпил его залпом, глядя в окно. На лице не было ни злорадства, ни раскаяния. Только спокойная, холодная удовлетворенность. Примерно через десять минут на кухню вошла мать Микаэля, Анна. Она была уже одета для похода по магазинам. — Ты не видел Мишу? — спросила она, glancing around. — Он в своей комнате, — равнодушно ответил Гарольд. Анна вздохнула, заметив мокрое пятно на столе (от вибратора) и несколько хлопьев на полу. —Вечно он все пачкает. И ходит в этом виде… — она поморщилась, имея в виду короткие шорты. — Совсем распустился. Непотребно. Надо будет с ним поговорить. — Поговори, — согласился Гарольд, дочитывая газету. — Он должен знать правила. Анна кивнула и вышла, хлопнув дверью. На кухне снова воцарилась тишина, пропитанная запахом кофе, секса и молчаливого согласия.