У страха глаза янтарные

      Дерри замер в душном, влажном вечере. Вдалеке слышен шум цикад, со стороны домов едва доносятся голоса за ужином, звон посуды. В воздухе смешались запахи сладкой выпечки и приближающейся грозы. Нужно торопиться в гостиницу, чтобы не попасть под дождь.       Ты идешь вниз по улице, отдыхая от вечерней пробежки. Старые ржавые фонари раскачиваются и скрипят от ветра. Расплавленный в жару асфальт все еще липнет к подошвам.       В сумерках твои глаза выхватывают странность - оранжевый огонек за решеткой для слива дождевой воды. Что это? Отблеск заходящего солнца? Окурок сигареты? Ты пытаешься отвернуться и пройти мимо, но любопытство берет верх. Присматриваешься, теперь удается разглядеть второй огонек. И странный звук, который сложно заметить, не прислушиваясь. Не то плач, не то пение. Или смех?       Из решетки пробивается полоска оранжевого света. Как если бы где-то далеко зажегся театральный прожектор.       Ты подходишь еще ближе, выглядит это уже совсем странно. Пытаешься придумать логичное объяснение. Может быть там идет ремонт? Или дети балуются? Кто-то уронил телефон? И тут ты понимаешь, что эти огоньки - два желтых глаза, которые смотрят прямо на тебя. — Приве-е-ет… Ты потерялась?— на распев спрашивает тот, кто за решеткой. — Нет, я гуляю, — неожиданно для себя, автоматически отвечаешь, мысленно стараясь найти разумное объяснение происходящему.       Ты не была никогда в этом городе, может это тут нормально - разыгрывать прохожих? Но подходить еще ближе страшно. Ты садишься на корточки, чтобы рассмотреть глаза получше. Темнота под люком дрогнула, как вода, если в нее бросить камень, и тебе кажется, что ты видишь силуэт человека.       Голос мягкий, будто тянет каждую букву через ласковую улыбку. — Гуляешь?.. О-о-о, я люблю гуляющих.       Ты медленно и незаметно нащупываешь телефон в кармане. — Что ты там делаешь? — стараешься звучать буднично, не показывать страх. — А я… я жду. Того, кто подойдет ближе и узнает кто я. Ты ведь уже почти подошла… почти-почти, давай, еще ближе. Ты чувствуешь, как его внимание ползёт за твоим движением. — Телефон? — с неуместным восторгом шепчет Голос. — Звони, звони… Я тоже могу позвонить… прямо в твою голову.       Ты чувствуешь, как от его слов и интонации немеет тело, страх как спрут обвивает тебя, заползая в горло, мешая дышать. Но ты не отходишь, что-то удерживает тебя, эти глаза словно гипнотизируют, если перестанешь смотреть, то будет еще хуже. — Зачем мне подходить к тебе? - еле слышно спрашиваешь.       Под люком раздается тихий, хлюпающий смешок. Его бледное лицо, почти неразличимое во тьме замирает, как будто кто-то отключил ему энергию. Секунда, другая и его голос становится еще слаще, еще мягче, как сахарная вата. Ты как будто даже слышишь запах попкорна и жженого сахара у себя на языке. — Зачем?.. О-о-о, тебе ведь всегда нужно зачем, да? Это ты подошла ко мне, твое любопытство, совсем как у ребенка, ведет тебя ко мне, — Желтые глаза вспыхивают ярче, Голос смеется — А не у тебя ли надо спросить, “Зачем ты подходишь ко мне”?       На секунду под люком наступает мертвая тишина. Хватка его гипноза слабеет, ты понимаешь, что незаметно для себя оказалась еще ближе к люку. Стоишь на коленях, опершись на руки. Тебя отделяет всего несколько шагов от того, кто за решеткой. Ветер стих. Все звуки исчезли. Внизу, по трубам, что-то двигается. Что-то большое, все ближе и ближе.       Вот он, сейчас тот самый момент, когда нужно бежать, или будет поздно. Ты это точно чувствуешь. — У тебя глаза…красивые… я подошла, чтобы рассмотреть их. Теперь мне пора.       Ты разворачиваешься и несешься в сторону гостиницы по липкому асфальту, под рваными тяжелыми грозовыми тучами, мимо скрежещущих фонарей.       А сзади ты все еще слышишь визгливый тонкий смех, как битое стекло под подошвой. — Краси-и-ивые? — тянет Оно, и ты чувствуешь, как его улыбка становится шире и острее. — Беги тогда. Беги-и-и. Мне нравится, когда бегут.       Город смазан в боковом зрении. Ты не оглядываешься. Пытаешься бежать быстрее, но тело слушается плохо. У тебя возникает жуткое ощущение, что тень у тебя под ногами ведет себя странно, она не должна двигаться отдельно от тебя. На глаза наворачиваются слезы.       Ты добираешься до гостиницы, наконец-то. Старый двухэтажный коттедж с облупленной краской и кривой вывеской «Rooms for rent». Влетаешь внутрь, закрываешь дверь, щелкаешь замком. Сердце колотится в горле.       Ты поднимаешься по лестнице, закрываешься в своем номере. Дышишь, жадно глотаешь ртом воздух, ноги еле держат. Опираешься о дверь и в этот момент она вибрирует. Как будто кто-то проводит когтями по наружной стороне. Ты снова прислушиваешься.       Ноги подкашиваются, когда ты слышишь знакомый ласковый шепот: — Нашла домик?.. Нравится? Я тоже люблю хорошие укрытия. Они делают игру интереснее.       Ты машинально тянешься к карману за телефоном, нужно позвонить в полицию, позвать на помощь. Но сердце словно проваливается в пустоту. Телефона нет. Ты пересчитываешь карманы в отчаянии еще раз. Пусто.       И тогда раздается глухой звук, что-то упало за дверью. Голос почти мурлычет своей сладостью: — Потеряла? Я нашел. Хочешь верну?       Ты ощущаешь его присутствие, вас разделяет лишь эта чертова хлипкая дверь. — Ты так быстро бежала. Я люблю когда стараются.       Тени в углах комнаты кажутся глубже. За окном гудит ветер, раздается раскат грома и первые тяжелые капли дождя бьют в окно. Комнату освещает только слабое, тусклое свечение из коридора, просачивающееся через дверную щель.       Ты не включаешь свет, и правильно. Инстинкт шепчет: пусть Оно не видит меня в темноте. Темнота сейчас твой союзник. Ты задерживаешь дыхание, стараешься стать абсолютно неподвижной, как зверь, который прячется от хищника в густой тени.       Пальцы нащупывают холодный металл дверной ручки. Медленно опускаешься на колени, миллиметр за миллиметром, поднимаешь взгляд к старому дверному замку, через который пробивается свет из коридора. Он, словно маленькое оконце, через которое можно увидеть что по ту сторону.       Коридор снаружи пуст. Ничего. Оранжевый свет лампы, старая ковровая дорожка, выцветшие стены с покосившимися картинами, пыльное искусственное растение.       Ты напрягаешь зрение, пытаясь различить хоть какое-то движение. И вдруг свет начинает меняться. Совсем чуть-чуть , будто кто-то стоит вне поля зрения, очень близко к двери, так близко, что перекрывает часть освещения. Ты чуть отклоняешься влево, чтобы рассмотреть того, кто точно стоит за дверью. И тут прямо перед тобой возникает тот самый желтый глаз почти вплотную, не моргает и смотрит на тебя.       И голос, льющийся сквозь стены, в такой близости, что от него холод поднимается к затылку: — Тише, тише… маленькая любительница темноты. Я же вижу, что ты дома. Он наслаждается твоим страхом. — Хочешь узнать… кто я?       Тебя тянет назад, в кровать, под одеяло, в утробную темноту, где никто не видит, ты просто спрячешься там и все исчезнет, это все нереально!       Тень его лица, расплывается, меняется, его кожа белая как грязная штукатурка. Оно мурлычет мягко, почти успокаивающе, но от этого только хуже: — Вот так… смотри на меня. Страх тянет еще сильнее, чем любопытство, верно?       И ты видишь, как тень за дверью меняется, он склоняет голову в другую сторону. Теперь вместо одного глаза в замочной скважине появляется часть его щеки, белой и гладкой. Потом медленно в поле зрения входит уголок рта, острый разрез оскала, обрамленный красными губами. — Я ведь не прячусь от тебя — тихо шепчет Оно.       Ты чувствуешь, как сердце стучит так сильно, что вот-вот сломает ребра. Мир сузился до этих глаз за дверью. Ты спрашиваешь, едва шевеля губами: — Если я отвернусь, ты зайдешь? — Ах, маленькая… ты задала интересный вопрос. Меня такое не спрашивали. Конечно, дверь мне не преграда. Ни железо, ни дерево, ни замки… Это же игрушки для людей.       Ты снова слышишь булькающий смех, чувствуешь, как воздух в комнате становится плотнее, тебе очень жарко, во рту пересохло, свет из замочной скважины светит ярче, почти слепит. Значит дверь его не остановит, он не человек? — Я не люблю оставаться в одном месте. Когда ты отворачиваешься… мир меняется, меняются углы. Становятся мягче стены. И там, где я был меня уже нет. Зато я могу оказаться совсем в другом месте. Гораздо, гора-а-здо неудобнее для тебя. Но ты сможешь меня рассмотреть, тебе ведь интересно!       У тебя кружится голова от страха. Ты понимаешь, если Оно захочет, то доберется до тебя и ничто его не остановит, а сейчас он просто играет. — Так что, маленькая… Отвернешься?       Ты принимаешь решение, не растягивать его удовольствие. Раскат грома освещает комнату, ты резко встаешь, не отводя глаз от замочной скважины, хватаешь тяжелую стеклянную вазу с тумбы у входа, достаточно массивную, чтобы стать оружием, поворачиваешь дверную ручку, распахиваешь дверь, она уходит назад, ударяясь о стену, и…       Пустой, залитый утренним солнцем коридор. По лестнице поднимается администратор, лениво кивает тебе в знак приветствия. Ты не веришь своим глазам, только что была ночь, молния. И вот уже утро. Ты смотришь под ноги. Видишь свой чертов телефон и дрожащими пальцами поднимаешь его.       Нет ни пропущенных, ни сообщений, ничего странного. Со стороны лестницы раздается голос администратора. — Вам помочь чем-то?       Ты понимаешь, что все еще стоишь в коридоре со стеклянной вазой этой гостиницы, со сбитым дыханием и растекшейся косметикой от слез. Не удосужившись ответить заходишь обратно в номер.       Дверной замок глухо щёлкает. Ты бросаешь телефон на тумбочку у кровати. Тело ноет, голова тяжелая и сильно болит, будто ты и правда стояла у двери часами, или спала там, не помня об этом. Без сил падаешь на кровать, матрас мягкий и прохладный. На часах 07:46. Черт, ну и кошмар тебе приснился. Страх отпустил, уступая место смятению . Может ты упала в обморок? Ты все еще одета и явно не спала в кровати. Видимо, да. Надо сходить к врачу. А сейчас еще есть время, пару часов, чтобы отдохнуть перед работой и забыть этот ужасный ночной кошмар. Нужно больше отдыхать. Ты закрываешь глаза и проваливаешься в сон почти мгновенно.