Дневники Кассандры: Неопубликованное

Корабль “Ярость Императора” ревел в пустоте, как раненый зверь. Его гималайские двигатели, благословленные Омниссией, жадно глотали топливо, чтобы вырваться из хватки варп-шторма “Слёзы Императора”. Капитан Элдрич Вонгард стоял на мостике, его аугментированные глаза мерцали в полумраке, отражая голо-проекцию звёздных карт. Феромоны из его импланта витали в воздухе, успокаивая экипаж, но даже они не могли унять бурю в душах тех, кто нёс бремя Императора. Семпроний де Келевар, навигатор Дома Келевар, корчился в своей каюте навигатора. Варп шептал ему, как любовница-отравительница: Ты — нить в паутине, мальчишка. Разорвись, или сплетись с тьмой. Ему было всего 23, но мутации уже раздули его тело, сделав его похожим на разжиревшего паука — конечности обвисали, как перезрелые плоды, а третий глаз на лбу пульсировал фиолетовым светом. Агрессия кипела в нём, как гной в ране: вспышки гнева, жажда насилия. Он ненавидел свою плоть, но жаждал её использовать. Революция на Комминтерне научила его одному — свобода рождается в крови и поту. Дверь каюты с шипением открылась. Вошёл Мирелио Лонт Хохберг — астропат, чья душа была выжжена варпом, оставив лишь шрамы пси-способностей. Высокий, худощавый, с лицом, изуродованным ритуальными татуировками Адептус Астра Телепатика, он двигался с грацией призрака. Его пси-рейтинг 8 делал его опасным: он мог перепрограммировать разумы, как сломать игрушку, или вызвать бурю силы, что разорвёт плоть на куски. Но под этой маской скрывалась усталость — вечная, как варп. Мирелио искал якорь в этом безумии, и Семпроний… Семпроний был его слабостью. Нить, которую он не мог оборвать. — Ты опять звал меня мыслями, — прошептал Мирелио, закрывая дверь. Его голос, усиленный пугающим талантом, эхом отразился от стен, покрытых рунами защиты от варпа. — Твои сны… они полны ярости. И желания. Семпроний повернулся, его раздувшаяся фигура заполнила пространство. Третий глаз вспыхнул, и Мирелио почувствовал укол — Распахнутый Взор, лёгкий, пробный. Боль пронзила разум Мирелио, как игла, но он улыбнулся. Это была их игра: доминирование и подчинение, варп и плоть. — Я звал, потому что варп хочет меня сломать, — прорычал Семпроний, его голос дрожал от гнева. Черта “Агрессия” жгла его изнутри: он хотел ударить, сломать, овладеть. — А ты… ты единственный, кто может меня удержать. Или уничтожить. Мирелио шагнул ближе, его пальцы, унизанные перстнями с пси-кристаллами, коснулись груди Семпрония. Ткань робес навигатора разошлась, обнажив бледную, дряблую кожу. Мутация делала Семпрония уродливым, но в глазах Мирелио это было искусством — изломанным, как фрески древних храмов Фригеля. Он активировал Точный Телекинез, и воздух задрожал: невидимые нити силы обвили запястья Семпрония, прижимая их к стене. Не грубо — элегантно, как лезвие скальпеля. — Тогда позволь мне перепрограммировать тебя, — прошептал Мирелио, его глаза загорелись фиолетовым. Он наклонился, губы коснулись шеи навигатора, где пульсировала вена, полная адреналина. — Забудь гнев. Почувствуй только меня. Семпроний зарычал, борясь с хваткой. Его Течения Времени и Пространства вспыхнули инстинктивно: время замедлилось, нити реальности изогнулись, и он вырвался, толкая Мирелио на койку. Тело астропата ударилось о матрас, но Мирелио не сопротивлялся — он ждал этого. Семпроний навис над ним, тяжёлый, как тень варпа, его руки — лапы — рвали одежду Мирелиоа, обнажая худое тело, покрытое шрамами от ритуалов. Кровь астропата была его силой: каждый порез мог вызвать Силовой Болт, но сейчас Мирелио позволял. Это была жертва. — Ты думаешь, я сломаюсь? — Семпроний вонзил зубы в плечо Мирелиоа, вкус крови разжёг его безумие. Вспышка гнева: Вселить Гнев, но направленная внутрь, на них обоих. Боль смешалась с удовольствием, варп шептал одобрительно. Он вошёл в Мирелио резко, без подготовки — акт насилия, но желанный. Тело астропата выгнулось, принимая его, и Мирелио ответил: Господство. Его разум проник в разум Семпрония, не ломая, а сплетая. Чувствуй мою волю. Чувствуй, как я твой. Они двигались в ритме шторма: Семпроний — грубый, агрессивный, его мутировавшее тело давило, как гравитация чёрной дыры; Мирелио — податливый, но контролирующий, его телекинез усиливал каждое движение, создавая иллюзию парящих силовых лезвий, что царапали кожу, не раня. Кровь капала на простыни, смешанная с потом и семенем. Семпроний кончил первым, рыча проклятия Омниссии, его третий глаз ослепил их обоих вспышкой варпа — Распахнутый Взор, что заставил Мирелиоа закричать от экстаза и боли. Энергия ударила, как молния: 1к10+WP урона, но Мирелио выдержал, его Сопротивление Пситехнике поглотило удар. Мирелио перевернул их, теперь он сверху. Кукловод — техника, что делала Семпрония марионеткой, но не сломанной. Руки навигатора двигались по команде разума Мирелио, лаская, сжимая, проникая. Перепрограммирование шептало: Ты не монстр. Ты мой. Семпроний стонал, его агрессия таяла в волнах удовольствия, но вспыхивала вновь — укус, царапина, толчок. Они кончали снова и снова, варп кормился их эмоциями: гневом Семпрония, холодным доминированием Мирелио. Тела сплелись, как нити в паутине, плоть и пси — одно. Часы спустя, когда шторм утих, они лежали в объятиях. Семпроний, обессиленный, уткнулся лицом в грудь Мирелио. — Варп… он всё ещё шепчет. Но с тобой… тише. Мирелио провёл пальцами по мутировавшей коже, активируя лёгкий Воодушевить. Волна спокойствия разлилась по венам Семпрония. — Мы — нити в его ткани. Но мы сплетёмся сами. Пока Элдрич ведёт корабль, мы ведём друг друга. Дверь каюты дрогнула — сигнал тревоги. Капитан Вонгард звал на совет: “Слёзы Императора” разорвались, и “Ярость” вынырнула у границ Ликрета. Но в этот миг, в объятиях запретной страсти, Семпроний и Мирелио нашли хрупкий мир. Варп ждал, но они были готовы — сломать его или сломаться вместе.