Снеговик в шарфе.

— Нам нужно сделать ему бровки! — Билл радостно указывает красными от холода пальцами на довольную морду снеговичка. Первые дни декабря выдались холодными и позволили ребятишкам устроить снежные игры в предверии праздника. Два школьника решили не томить: каникулы позволяли прожигать всё своё свободное время на улице. Голодными, холодными, уставшими - не важно, главное, что вдвоём весело. Улыбка просто не сходила с лиц мальчишек. Дома родители каждого морили их спорами и руганью, но уличный ветер словно сдувал все проблемы с их лиц и разрешал мальчишкам действительно наслаждаться друг другом. — Думаешь? И так красавиец, ты посмотри! Любой обзавидуется. — Том засунул руки в карманы, чтоб согреть их хотя бы на мгновение. Вязаный шарф так и душил, щипая шею своей колючей шерстью. Пар, от тяжёлого дыхания, то и дело клубился вокруг мальчишек, а промерзлые ноги переминались на снегу. — А тебе бы понравилось без бровей жить? Думаю, нет! — Смеётся и поворачивается к дредастому мальчишке, сверкая своей лучезарной улыбкой. Носик и щёчки покраснели, сильно контрастируя с его обычным бледным цветом кожи. На дрожащих ресницах, если повнимательнее присмотреться, можно было разглядеть красивые снежинки. Именно такие, какими их вырезают из бумаги и клеят к окнам. Билл действительно притягивает всё самое красивое. И как к нему вообще притянулся такой растяпа, как Трюмпер? Тройка на тройке, постоянно рвущиеся лямки грязного рюкзака, оторванная пуговица на рукаве рубашки и листочки, вместо тетрадей на уроках. Билл был полной противоположностью и ради него хотелось меняться только в лучшую сторону. Брюнет заметив, что дредастый уже неприлично долго разглядывает его, только рассмеялся и пихнул того в плечо. — Представляешь себя без бровей? — Подстебывает Каулитц и вытирает нос рукой, громко шмыгая. Его глаза сейчас и без всяких подводок выглядят выразительными и затягивающими в свою бездну творческой души. — Тебя без бровей представляю! — В легком смущении ворчит Том. Он уж явно не ожидал, что Билл поймает его взгляд и поставит в неловкое положение. Пятерня Трюмпера, без какого либо стеснения, схватила край шапки второго и стянула ее вниз, закрывая обзор глазам. Ноги рванули прочь под смех и в голове была лишь легкость, радость и еще неделя таких же беззаботных дней. Позади послышался только возмущенный возглаз, заливистый смех и уже знакомые угрозы. Первое правило, которое усвоил Том: Билл не изменяет своим фразочкам. Но сейчас это где-то там, далеко позади. Неделя рядом с ним, рука об руку с черными ноготками и вот, докучающая школа вновь началась. Ноги Томаса неохотно плелись по снегу. Они еле поднимались и скорее скользили, оставляя позади нечто похожее на снежные следы после лыж. Нос понуро почти клевал в кашу грязи и снега, затрудняя ход на дорогах. Отсутствие Билла под боком невероятно расстраивало и тяготило маленькое сердце Тома. Как он будет без такого друга рядом? Прилежный мальчик заточен в четырёх стенах с ручкой, тетрадью и десятью учебниками в полном одиночестве. У него, наверно, времени нет даже в окошко выглянуть. Гниет, да разлагается там... Родители не давали продыху подростку. Он еле отвоевал свои промежуточные каникулы ценой хороших оценок. Том думал об этом. Даже слишком часто думал. Думал о бедном Билле на домашнем обучении под постоянным надзором родителей. Думал о том, как, наверно, ему в тягость держать осанку за рабочим столом с утра до поздней ночи. Как больно и неприятно, когда в наказание за "горб" к твоей спине привязывают швабру. Как устают его глаза и как он стесняется носить очки при Томасе... Руки поглубже зарылись в карманы и сжали мусор в них, который не выкидывался месяцами. Выругавшись под нос, озлобленный на все Том уже был готов сорваться на все, будь это обычный мусор или живое существо. Может, деревья вокруг или ветер, безжалостно целующий холодом его щёчки. Вытащив мусор и поближе поднеся к лицу, он застыл. Губы задрожали сильнее, но уже не от холода. Там, в кармане, как сокровище лежали фантики от конфеток, которые два мальчишки, не боясь кариеса, жевали тонной в тот день. День, когда они беззаботно мастерили снеговичка и спорили о его бровках. И тогда мозг просто отключился. Иногда он, конечно, практиковал это, но сейчас это другое. Силы будто вновь наполнили его и ноги теперь не оставляли протяжных следов, а только редкие ямки в сугробах. Именно через них он сокращал себе путь. Бежал так, как будто цель вот-вот исчезнет, а Трюмпер не успеет. Вдруг сломали? Вдруг еще что? Но нет. Вот же. Снеговичок. Тот, которого они беззаботно лепили. Белое чудо с разного размера глазками. Одинаковых камешков найти не удалось, да и мороз больно кусал пальцы в тот вечер. Улыбка ласплылась на лице мальчишки и оно словно на мгновение согрелось. Сейчас да, сейчас они вдвоем не могут быть вместе, не могут гулять и лопать по секрету от родителей конфеты, но ведь и еще одни каникулы не за горами. Не за горами и их общие шутки, мимолётные прикосновения мизинцами и слишком долгий контакт глазами. Снеговик словно стал не просто комом замерзшей воды, а надеждой. На лучшее будущее, где они вместе. Где родители не мешают, а учеба не доедает последнии извилины бедной головки брюнета. Томас без задней мысли размотал со своей шеи шарф. Ветер достиг и до его шеи, жадно вылизывая холодом. Он подошёл ближе и аккуратно, со всей нежностью намотал его на улыбающегося снеговика. Отойдя, он гордо оглядел свою работу. Это холодное существо приобрело самый большой смысл в жизни двух мальчишек. У двоих проблемы и двоих связывает этот маленький символ. А когда он растает, тогда еще немного и наступит лето. А летом девяносто два дня безработности и ни в один из них Трюмпер не собирался отходить от Каулитца. — Томми, малыш. Ты куда свой шарфик дел-то? — Спросила бабушка где-то из прихожей, а следом зашуршала и куртка. Том отвел взгляд в окно, разглядывая вновь валивший снег. Деревья покачивались из стороны в сторону. Сейчас он уверен, что их снеговику тепле, чем когда-либо было. Пальцы в последний раз пробежались по струнам. — Не знаю, бабуль! Наверно, на улице где-то потерял. — Старается как можно невиннее сказать дредастый, а следом улыбается. У них двоих все будет. Не сейчас, но они прорвутся. Они смогут.