Mr. president, thank you

В просторную спальную комнату, сквозь щель между сдвинутыми шторами, просачивался лунный свет, смешивавшийся со светом уличных фонарей. На улице порхал февральский чистый снег, но через зашторенное окно его было не видно. В просторной спальне, находившейся в одной из самых шикарных гостиниц Москвы - напротив Кремля, - раздался телефонный звонок. Ещё один, из тех частых, что прерывали тишину в этом сонном королевстве. — Да, слушаю? — ответил на звонок человек, лежавший на кровати в номере. — Я предупреждаю тебя, Такер, не смей этого делать! Ты ищешь себе погибель! Этот жестокий человек может сделать с тобой всё, что угодно! Хотя и поделом тебе будет! — кричал мужской голос в трубке. — Спасибо, что предупредил, Томас! Я не знаю, как выжил бы без твоего совета! Буду иметь в виду, — наигранно поблагодарил собеседника владелец гостиничного номера и сбросил звонок, — ты же всего лишь сотый человек, который звонит мне по этому поводу! И это только из людей, работающих на ТВ... Кажется, времени уже много... Ну всё, пора завязывать с этими глупыми советами, я слышал их порядочно, — мужчина отключил звук на телефоне и положил его экраном вниз на тумбочку рядом. Завтра ему, американскому журналисту - Такеру Карлсону, предстояла важная встреча, ради которой он, собственно, и приехал в Россию. Было немного волнительно, хотя какого-то страха Такер не испытывал. Того, кто должен был стать его собеседником, люди рисовали как жестокого и лживого диктатора, готового ради власти и денег на любые подлости. Карлсон в это не верил. Или, по крайней мере, не желал верить, не увидев это собственными глазами. Так что это было больше интересно, чем волнительно. Карлсон укрылся одеялом и, поудобнее устроившись в постели, погрузился в глубокий сон. Утро наступило быстро, резко, как-то даже неожиданно, будто ночи и не было. Такер помнил, как выпил кофе и съел омлет на завтрак. День прошёл как во сне. Карлсон его совсем не запомнил... Настал вечер, нужно было ехать в Кремль. Дорога тоже особо не запомнилась Такеру. Единственное, что врезалось в его голову, - это жуткая метель, резко возникшая за окном автомобиля и так же резко пропавшая, будто и не возникавшая никогда. Карлсону это не понравилось. Какое-то странное чувство тревоги поселилось в его душе... Но он попытался заглушить его, думая, что никакие байки, навешанные ему в его родной стране, не помешают ему сделать то, чего он так долго добивался. Через большие и невероятно красивые ворота Карлсон въехал за стены из красного кирпича, отгораживавшие это таинственное место - Кремлёвский дворец - от всего остального мира. Теперь ему предстояло увидеть своими глазами то, что было скрыто от глаз обывателя. Они проехали по, можно сказать, дворовым улицам Кремля и подъехали ко входу в Кремлёвский дворец. Там его уже ждала сотрудница, которая, едва завидев машину, вышла встречать его на улицу. — Здравствуйте, мистер Карлсон, — поздоровалась с ним девушка, когда журналист вышел из машины. — Здравствуйте... Э-э... Как я могу к Вам обращаться? — Прошу прощения, называйте меня София. — Здравствуйте, София. Вы невероятно красивы, — Карлсон пожал руку сотруднице, делая ей комплимент. Она действительно была обворожительной девушкой. У неё были прекрасные голубые глаза, бархатные чёрные волосы, бледное лицо и изящные руки с тонкими и длинными пальцами. Но, наверное, если сравнивать её с каким-нибудь сказочным существом, она больше походила на вампира, нежели на русалку, с тем лишь отличием, что у вампиров, по поверьям, глаза были красными. Лицо её было серьёзным и не улыбчивым, хотя это не мешало её прекрасному облику казаться таковым. Такер, любивший свою жену до безумия, всё же не закрывался в тесном семейном мире настолько, чтобы не суметь увидеть прекрасное в других девушках и сделать им комплимент за это. Карлсону даже очень нравилось радовать прекрасных людей, потому что тогда в мире становилось ещё больше прекрасного - на их лице появлялась чарующая, слегка стеснительная улыбка. Но София, вопреки ожиданиям Такера, не засмеялась в смущении и даже не улыбнулась, приветливо глядя на гостя. Она своими суровыми синими глазами, с тем холодом, с каким его в лице сотрудницы встречал Кремль, ещё раз осмотрела его и, как бы сделав самой себе вывод: "Сойдёт", - развернулась и коротко бросила ему на английском: — Идите за мной. И Карлсон пошёл. Идя за Софией по длинным и запутанным коридорам, Такер даже не смог рассмотреть великолепных картин на стенах Кремлёвского дворца. Пытаясь не отстать и не заблудиться в этом клубке запутанных коридоров, Карлсон не успел понять, как они оказались в просторной комнате, роскошной, как и полагается одной из многочисленных комнат главного здания страны. Посередине стояли небольшой стол и два стула. Такер выжидающе посмотрел на Софию, как бы спрашивая: "Что дальше? Где президент?" — Садитесь и ждите, — отчеканила София так, будто не просвещала гостя, а командовала ротой, — хозяин скоро придёт, — с этими словами София направилась к выходу. Хозяин? Звучало так, будто она была рабыней в чьих-то владениях... Это настораживало. Только сейчас до Такера дошло,что его съёмочная команда куда-то делась. Он даже не помнил, шли ли они за ними или просто остались ждать внизу... — Прошу прощения, — Такер встал со стула, на который только что сел, озабоченно глядя на Софию. — Что ещё? — обернулась к нему сотрудница. Она выглядела раздражённой, будто ей нужно было куда-то срочно бежать, а ей не давали этого сделать. — Моя съёмочная группа... — Они нам не нужны, их проводили в комнату ожидания, — спокойно, однако характерным для неё строгим, командным голосом ответила София. — Что? — удивился Такер, — но... — Сидите и ждите, — повторила команду София и вышла из комнаты. Ошарашенный таким приёмом Такер стоял на месте ещё минут пять. Не нужна съёмочная команда? Как это понимать? Кремль хочет поставить за камеры своих людей? Ну уж нет! Ведь интервью приехал брать Такер! Это его съёмочная площадка, и тут должны работать и его правила тоже! Ведь они банально не договаривались ни о чём подобном. Карлсон сел на стул. Он твёрдо решил для себя, что выскажет это любому, кроме упрямой сотрудницы, кто войдёт в этот кабинет, даже если это будет сам президент. Время тянулось необычайно медленно. Такер просидел в одиночестве уже около 30 минут. Его это раздражало. Они же договорились, назначили время! Как можно так обращаться с гостями? Карлсон уже успел переделать всё, что пришло ему в голову: перечитать 10 раз вопросы, повертеться на стуле, рассмотреть стол, презрительно глянуть на одиноко стоящие у стены камеры, направленные на него и стоящее рядом кресло, ещё 10 раз повторить вопросы, придумать новые, убрать лишние и раз пять пройтись по кабинету. Сначала Такер ходил неуверенно, озираясь по сторонам и недалеко. Затем он подумал, что, чёрт возьми, он не делает ничего плохого. Ведь он не заглядывал в ящики и не трогал книг в шкафу. Он вообще старался не прикасаться ни к чему в комнате. Он лишь глазами пожирал каждый миллиметр комнаты с прекрасными белыми стенами, зачаровывающей красоты мебелью и прекрасными шторами. Пару раз Такер заглядывал во двор, слегка отодвинув шторы, но там почти ничего не было видно. Фонари по какой-то неведомой Такеру причине не горели на улице. Так что то, что находилось за окном, пока оставалось для Карлсона загадкой. Неожиданно вошедший в комнату человек застал Такера за рассматриванием стола, стоявшего между стульями: его и президента. — Мистер Карлсон, здравствуйте, — поздоровался с ним вошедший. — А? Здравствуйте, — Такер машинально встал, чтобы пожать вошедшему руку. — Я - Дмитрий Сергеевич Песков — пресс-секретарь президента России, — протянул журналисту руку вошедший. — Приятно познакомиться, — Такер ответил на жест приветствия. Странно, но ему показалось, что рука пресс-секретаря дрожала больше, чем дрожит рука обычного человека. Хотя ему вообще много что здесь казалось. Дмитрий Песков был худым мужчиной с седыми волосами и усами. Глаза его, в отличие от глаз Софии, показались Такеру добрыми, даже какими-то неуверенными... — Дмитрий Сер... Сергъей... — Карлсон попытался выговорить отчество, поскольку он слышал, что в России принято обращаться к людям по имени и, так называемому, отчеству, но быстро понял, что это трудно, и плюнул на это дело, — мистер Песков, — звучало странно, но легко. — Да? — Мою съёмочную команду куда-то увели. Вы должны что-то об этом знать, ведь я приехал брать интервью со своей командой, и на другое мы не договаривались. Я хотел бы, чтобы за камерами стояли мои операторы, — Такер сделал акцент на слове "мои". — А, э-э... — глаза Пескова, и без того достаточно большие, ещё расширились и забегали по комнате, будто ища на её стенах ответа. Карлсон стоял и выжидающе смотрел на Пескова. Ему нужен был ответ. Более того, он собирался добиться того, чтобы его команду ему вернули. — Э-э... Я... Я, по правде... Не знаю... Не знаю ничего об этом... Я сейчас могу спросить... — с каким-то страхом в голосе ответил Песков и, сжавшись насколько мог, вышел из комнаты. — Что это, чёрт возьми, было? — вслух удивился Такер. Он вообще переставал понимать, куда попал и что тут происходит. Пресс-секретарь, который должен был знать всё, что происходит по части интервью, ведь это его работа - работа со СМИ, а Такер был их представителем, знать ничего не знал о случившемся. На пять минут Карлсону хватило терпения, чтобы стоять в ожидании Пескова. Но пресс-секретарь не появился. Решив, что ждать его будет долго, Такер сел. Прошло ещё минут 10, прежде чем в комнату снова заглянул Песков, выглядевший ещё более напуганным и растерянным. — Мне сообщили, — кто сообщил, Песков не сказал, — что не могут с этим ничего поделать. Э-это решение п-президента, — пресс-секретарь начал заикаться. Карлсон возмущённо посмотрел на Пескова. Глаза у того были будто он сейчас увидел пистолет, направленный на него и готовый выстрелить, если он что-то не так скажет. Причина этого страха была Такеру неизвестна, но он твёрдо решил, что, раз это решение президента, значит, претензии стоит высказывать ему. — Хорошо, спасибо, я понял. Я спрошу его об этом. — Что? — Пескова будто током дёрнули, — знаете, лу-лучше не го-ворите об э-этом... Лучше вообще забудьте... — Что? Но ведь я не соглашался на такие условия съёмки. Если мои условия нарушаются, я хочу с этим разобраться. — Не-не нужно, мистер Кар-карлсон, поверьте, Вам будет лучше бе-без своей ко-команды. Вам не следует ви-видеть их сей-сейчас... — Хорошо, — согласился Такер, видя, что разговор на эту тему ещё больше выводит и без того испуганного чем-то Пескова из колеи. Нет, он не отступит, несмотря ни на что. Просто Пескову знать об этом не обязательно, — Вы заходили ко мне зачем-то в начале. Явно не для того, чтобы услышать этот вопрос, — напомнил пресс-секретарю Такер. — А? Ах, д-да... Я хотел бы узнать, какие вопросы Вы хотите за-дать пре-президенту... — Это журналистская тайна, — серьёзно ответил Такер. — Но... — Я обещал, что никто не будет редактировать эти вопросы и что я не буду выслушивать ничьи советы по поводу того, что мне стоит спрашивать. Я задам те вопросы, которые считаю нужными задавать, — Карлсон скрестил руки на груди, стоя между Песковым и стулом, на котором лежала бумага с вопросами, — к тому же, раз президент по непонятной мне причине отстранил мою команду от съёмок, заранее не предупредив об этом, и опаздывает на встречу вот уже... — Карлсон посмотрел на часы, — на час и 5 минут, то я не обязан предупреждать о темах, на которые мы будем говорить. — А... — Песков отвёл глаза в пол, быстро что-то соображая, — хорошо, — он снова поднял глаза на Такера и улыбнулся, — 1:1, счёт в ничью. Я приходил не только за этим, мне хотелось бы узнать, как вам Москва? — Прекрасный город, — честно ответил Карлсон, — мне нравится здесь. — Не хотели бы остаться? — Что? — не понял Такер. — Остаться, — повторил Песков, — работать в России, Вас возьмёт любое журналистское агентство. Вам будут платить крупные деньги, Вам подарят квартиру или дом, что захотите и где захотите. — Вы предлагаете мне... работать на Кремль? — удивился Карлсон. — Да, — спокойно ответил Песков, которого перестало трясти. Он подошёл ближе к ошарашенному Карлсону и внимательно посмотрел в его серо-голубые глаза. — Нет, меня это не интересует. Звучит, конечно, привлекательно, но я патриот Америки, и я не променяю свою страну даже на такое заманчивое предложение, — серьёзно ответил Такер. — А как же свобода слова? — Я уверен, на выборах в этом году победит Трамп и свобода слова вернётся в США. — Если они будут ещё существовать... — пробормотал Песков. — Что, простите? — А, нет, ничего, — поспешно ответил пресс-секретарь, — я говорю, что я и не сомневался в том, что Вы так ответите. Просто было интересно послушать Ваши мысли. — Рад, что Вы меня поняли. — Да, это хорошо, что мы нашли общий язык, — дружелюбно улыбнулся Песков и, быстро обогнув Карлсона, схватил листок с его стула. — А?! Отдайте листок! — возмутился Такер, пытаясь отнять свои вопросы, но Песков быстро зашёл за стол и вертелся вокруг него, не отрывая глаз от бумаги. — Понятно... В принципе, он этого и ожидал, — спокойно отвечал Песков, останавливаясь. Он не успел протянуть лист обратно его владельцу, Такер выхватил его сам. — Это было отвратительно с Вашей стороны! — воскликнул Такер, складывая листок к себе в карман, чтобы больше никто не смог его забрать. — Да, это ещё одна причина, по которой Вы не смогли бы у нас работать... — вслух озвучил свои мысли Песков. — Что? — не понял Такер. Он бы не мог работать в Кремле, потому что защищает свои права? Или что имел в виду Песков? — А? Нет, ничего, просто мысли вслух. Вы слишком многое позволяете себе говорить. Вы истинный гражданин своей страны. Но такие люди не живут долго, — загадочно сказал Песков и, уходя, добавил, — будьте осторожны, Такер. Следите за языком, или погубите не только себя. Ах, да... 2:1, — улыбнулся пресс-секретарь. Песков вышел, выглядя крайне уверенно для человека, который трясся и заикался пару минут назад. Может, у него психологическое расстройство? Что это было вообще? Выведенный из состояния равновесия Такер только сейчас понял, что он не задал Пескову главного вопроса: когда придёт президент и сколько ещё его можно ждать? Карлсон выглянул в коридор. Он не успел: фигура Пескова завернула за угол. Пытаться догнать его было бы глупо со стороны Такера, он мог просто заблудиться и не найти потом ни Пескова, ни комнаты. — Любопытной Варваре, знаете ли, на базаре нос оторвали, — донёсся с другой стороны коридора женский голос. Это была София, которая успела переодеться и теперь выглядела ещё прекраснее в новом чёрном облегающем платье, которое явно не было рабочим, — я же сказала Вам сидеть и ждать. Что Вы забыли в коридоре?! — София, кажется, злилась на Такера. — Прошу прощения, однако я устал так долго ждать. Назначенное время давно истекло. Когда придёт президент? — Какой Вы нетерпеливый, — с каким-то отвращением в голосе сказала София, — идите в кабинет, сядьте на стул и ждите. Хозяин скоро будет. — Почему вы называете его хозяином? — не удержался Карлсон. — Не твоего ума дело, — резко перешла на "ты" София, которую явно задел этот вопрос, — вам пора перестать совать свой нос куда не надо. — Это моя профессия, — улыбнулся Такер, сдерживая смех. Ему почему-то принесло огромное удовольствие это рассерженное выражение лица девушки, — почему вы все такие серьёзные? — Есть повод для радости? — строго спросила София, беря Такера за плечи и вталкивая непослушного журналиста обратно в кабинет. — Можно хотя бы быть повежливее с гостями? — спросил Карлсон, возвращаясь на свой стул. — А вы заслужили эту вежливость?! — вспылила София, — из-за вас гибнут наши люди, из-за вас всё идёт не так! — Я лично тут при чём? — не выдержал Такер. — Ты - американец. Вы все такие: лгуны и жулики! Что ты сделал, чтобы предотвратить это? — Я приехал сюда, чтобы выяснить правду, — серьёзно ответил Карлсон, который не понимал такого отношения к себе, — я против убийства людей с любой стороны, но я не имею власти в США. Законодательной власти. — Но это вы голосовали за эту власть, вы привели её править! — Я не голосовал за Байдена. — За Байдена - нет, но разве он начал войну?! Твою страну, что десятилетиями убивала наших людей, давно пора отправить на свалку истории! Вы бездействовали, а это ещё большее преступление! — Соня, — за спиной девушки раздался строгий голос, который, впрочем, тут же стал мягким и спокойным, — ни к чему так говорить с нашим гостем. Не он принимал решения о поставках оружия ВСУ и не он давал команду убить твоего мужа. Такер застыл. Значит, у Софии муж погиб на войне? Тогда ясно было, почему она так эмоционально на всё реагировала. — Он приехал сюда сейчас, чтобы решить этот вопрос. Ты это знаешь. Успокойся. Сейчас придёт Дима, займи своё место. София замолчала, лицо её приняло обычное, спокойно-суровое выражение. Своими изящными руками она поправила волосы и отошла. Только сейчас Карлсон наконец смог увидеть вошедшего человека. — Мистер президент! — воскликнул Такер, вставая со стула, — здравствуйте! — Здравствуйте, мистер Карлсон, — президент пожал руку журналисту. — Здравствуйте, про-прошу прощения, я оп-опоздал н-немного, — в проходе появился Песков, который опять выглядел напуганным и которого Карлсон смерил презрительным взглядом. Он не простил ему его подлости. — Проходи на своё место, Дима, — обратился к Пескову президент, садясь в кресло. Пресс-секретарь прошёл мимо камер и занял место на стульчике в углу комнаты, где уже сидела София. Кем была девушка и зачем присутствовала тут, Такер так и не понял. Однако прошедший мимо камер Песков напомнил ему о чём-то очень важном. — Мистер президент, — обратился Такер к собеседнику, садясь на свой стул, — когда я зашёл в здание, мою съёмочную группу увели куда-то и сказали мне, что она не понадобится? Как это понимать? Песков испуганно посмотрел на Карлсона. София закатила глаза. А президент посмотрел на него несколько удивлённо. — Разве Дмитрий Сергеевич не пояснил Вам этого? — Нет, он сказал мне только, что Вы так решили. Мне не кажется, что это похоже на объяснение. — Ясно, — президент посмотрел на Пескова взглядом, понятным лишь тем, кому следовало это понимать. Пресс-секретарь после этого задрожал ещё больше, — понимаете, мистер Карлсон, камеры уже настроены. Каждая на свой ракурс. Нам показалось, что ни к чему напрягать операторов, тем более что Вы, кажется, говорили, что не собираетесь редактировать интервью. — Да, не собираюсь. — Так что камеры запишут всё сами, Дмитрий Сергеевич отключит их после нашей с Вами беседы и отправит Вам материал. А Ваша команда пусть пока отдыхает в специальной комнате. Если Вы не против, конечно, что они отдыхают без Вас. — Что ж, если камеры во время интервью никто не будет трогать, то я спокоен, — Такер сам не знал, почему, но он очень хотел верить русскому президенту. — Начнём? — Да, если Вы готовы. Президент кивнул. — Мистер президент, спасибо. 24 февраля 2022 года Вы обратились к своему народу и объявили о начале войны на Украине, обосновав это угрозой со стороны НАТО. Вы сказали, что Америка может нанести удар по России с помощью НАТО... Для американцев это подобно паранойи... Почему...? С чего Вы сделали такие выводы? Почему Вы не говорили ничего об этом до 2022 года? — Я не говорил никогда про войну с Америкой... Мистер Карлсон, Вы приехали в Россию, чтобы узнать правду? — Да, — коротко ответил Карлсон, не понимая, однако, почему ему отвечают вопросом на вопрос. — Хорошо. Вы помните о том, что сказал Зеленский на одной из конференций в феврале 2022 года? — Э-э... На какой именно? Когда это было? — Кажется, 19 февраля. На Мюнхенской конференции по безопасности. — Мюнхенская конференция...? — Такер не помнил, как бы сильно ни напрягал память, даже того, что такая конференция была, хотя у него не было ощущения, что ему наврали. Он припоминал, что что-то проходило перед началом войны на Украине, но точно помнить не мог. За эти два года конференций было слишком много. — Ничего страшного, я напомню вам. Выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, президент Украины, Владимир Зеленский, прямо сказал о возможности восстановления ядерного статуса Украины. То есть страна, которая находится на одной границе с нами и ведёт агрессивную политику в нашу сторону, могла обрести ядерный статус. Представляете, какой угрозой это было бы для России? — Да, это было бы огромной угрозой, но Вы сказали, что имеете претензии на ряд территорий Украины, почему Вы не говорили об этом раньше? — Ряд территорий принадлежал России и всегда являлся исконно русскими землями, которые никогда не принадлежали Украине. Там жило и живёт население, которое говорит на русском языке и которое годами убивало украинское правительство. Мы говорили об этом восемь лет до этого. Но разве нас слышал кто-нибудь в Европе или США? — Нет, но... — А разве нас слышит кто-нибудь сейчас? Такер замолчал. Президент говорил как-то странно, Такеру казалось, что он хочет привести разговор туда, куда ему нужно. Но он не ответил на первый вопрос, а значит, Карлсон должен был об этом напомнить. — Нет, но мистер президент... — Вот и ответ: мы говорили, но нас никто не слышал. Разве.. — Да, в США старались замалчивать новости о возникшем конфликте, но Вы говорили о том, что одной из главных угроз является вступление Украины в НАТО... Почему? — перебил президента журналист и тут же наткнулся на раздражённый взгляд ярко-голубых глаз, в которых было нечто непонятное, необъяснимо притягивающее. Может, он гипнотизёр, а? — Хорошо, — выдохнул президент, решив пойти другим путём, — Америка давно враждует с Мексикой. Мексика не ядерная страна? — Да... Но при чём тут Мексика? — не понимал Такер. — Представьте, что Мексика заявляет, что хочет стать ядерной страной, — президент вновь вернулся к разговору о ядерном оружии, — представили? — Да... — Большая угроза для Америки. Теперь представьте, что Мексика хочет вступить в военный блок, который десятилетиями враждует с Америкой. В блоке несколько ядерных держав, которые в случае войны по договору гарантируют, что будут воевать на стороне Мексики. Насколько велика угроза для Штатов? — Очень велика... — Теперь представьте, что, чтобы защитить свои границы, США начинают войну с Мексикой до того, как та получит ядерное оружие, вступит в блок и нападёт на саму Америку. Но страны из этого блока, несмотря ни на что, поставляют Мексике оружие. Что бы сделала Америка с этими странами? — Но Америка не Россия... — Но и Мексика не Украина. Я отвечу за Вас, США испепелили бы все те страны, которые воюют против них. А поставки оружия - это, в сущности, война. Вернёмся в реальный мир. Россия до сих пор не запустила ни одной ракеты в сторону какой-либо страны, поставляющей оружие Украине. В том числе и в США. — Это очень благородно со стороны России... — Но за это благородство умирают люди. Умирают по большей степени потому, что Америка поставляет Украине оружие. США ведь поставляют его больше кого-либо. — Да... — В этом случае, как Вы думаете, не проще было бы просто уничтожить США? — спросил президент и внимательно посмотрел на журналиста. Такер не знал, что ответить. Он не ожидал, что ему скажут такое. — Наверное, да... Но это было бы начало ядерной войны! — Именно. Это означало бы ядерную войну. Однако в США никогда не задумывались, что в случае ядерной войны они проигрывают, ведь ни одна страна, даже все страны вместе взятые, не имеют столько боеголовок, сколько есть у России? — В ядерной войне не будет выигравших и проигравших... Она уничтожит всё живое... — Вы хотите сказать, мистер Карлсон, что вы понимаете всю серьёзность ядерного оружия? — Да. — Дима, — позвал президент Пескова и кивнул ему головой. Пресс-секретарь без слов понял, что ему нужно. Он принёс президенту чёрный чемодан и ушёл обратно. Что было в этом чемодане, Такер не знал, хотя в его голову лезли определённые дурные мысли, которые он старался отметать. — Как Вы думаете, мистер Карлсон, что в этом чемодане? — Я... Я не знаю... — Хотите посмотреть? — Э-э... Да? — неуверенно сказал Такер, не понимая, к чему президенту чемодан и что он хочет этим сказать. — Я покажу Вам, — президент открыл чемодан. В нём было множество кнопок разных цветов и размеров. И у каждой, очевидно, было своё значение. — Как думаете, что это? — Ядерный чемодан с кнопками пуска всех видов оружия... — Верно. Как думаете, что значит эта кнопка? — президент указал на небольшую красную кнопку. — Запуск... ядерного оружия? — Да, — подтвердил президент и с абсолютно невозмутимым лицом... нажал на кнопку. На пару секунд Карлсона будто парализовало. Мозг отключился, тело застыло, глаза расширились, лицо побледнело. Он смутно видел, как улыбался ему русский президент. Ещё пару секунд спустя к нему начал возвращаться контроль над мыслями. — Россия... Россия же... не может запустить ядерное оружие первой...? — как-то неуверенно, даже вопросительно произнёс журналист. — Не может, — согласился президент, — тем более для запуска ядерных боеголовок необходимо, чтобы кнопку нажал второй человек с ядерным чемоданом. Так что вы зря переживаете, мистер Карлсон. Америке ничего не угрожает... Пока. — Что значит, пока...? — Вы же историк по образованию? — Да... — И политический обозреватель по профессии? — Да... Когда я работал на телевидении, это было так. — Как думаете, Трамп действительно может закончить войну? Ему действительно нужно это или он продолжит поставки оружия? США когда-нибудь перестанет пытаться уничтожить Россию? — Я думаю, да... Надеюсь, что да... — Мы тоже надеялись. Два года, 24 года, 33 года... К чему привели нас эти надежды, мистер Карлсон? Ни к чему новому. Не проще ли существовать России в мире, где нет США? Такер не понимал, зачем президент России говорит ему это. Зачем он спрашивает его об этом? Почему вообще спрашивает он? Интервью шло странно, не туда, куда надо было. Оно даже перестало быть похоже на интервью... Только сейчас Карлсон заметил, что София, сидевшая раньше рядом с Песковым, куда-то вышла. А он даже не заметил, когда это произошло. — Вам интересно, куда ушла Соня? — президент, очевидно, заметил, что Такер не понимающе смотрел на пустой стул у стены, — понимаете, сегодня утром я подписал новую ядерную доктрину Российской Федерации. По ней мы можем запустить ядерное оружие первыми. И сейчас для того, чтобы отправить ракеты на США, необходимо лишь, чтобы кнопку нажал министр обороны. Соня пошла к нему. — Что? — Три, два, один... — президент отсчитал цифры, которые, видимо, слышал во втором наушнике, не носившем функции переводчика. — Мистер президент? — Попрощайся со своей Америкой, Такер. Она сделала слишком много, чтобы продолжать существовать на этой Земле. — Что?! Вы же не... — Я уже это сделал, Такер, — президент встал и засмеялся. Смех его был тихим, но пробирающим до глубины души. За окном начали возникать световые вспышки. Такер соскочил со стула и подбежал к окну. Ракеты одна за другой взлетали в небо. Перед глазами у Карлсона пронеслась вся его жизнь: образы жены, детей, друзей и коллег, его питомцев и родного дома... Пять минут Такер стоял у окна не двигаясь, прежде чем до него дошло, что всего, что было ему дорого, его страны, больше нет... И он видел, как уничтожался его мир, но не смог ему помочь. — Нет... Нет!!! — закричал Карлсон, из глаз невольно потекли горячие слёзы... — Да, Такер, да, — эхом в ушах звучал голос президента. — Что такое, журналист? — раздался звонкий смех Софии, — больно от мысли, что всё потерял, да? Такер отвернулся от окна. Трое русских смеялись над ним, над тем, что происходило. И Карлсону очень хотелось, чтобы они сказали, что пошутили. Пусть записали это на камеру, пусть опозорят его перед всем миром, но только это ложь! — Надеешься, что это выдумка, да? Когда теряешь близких, не хочется в это верить? А хочешь узнать, как поживает твоя съёмочная команда? Выгляни во двор, — злобно улыбалась София, которую обнимал тот единственный «хозяин», которому было позволено сокращать её имя. Такер повернулся к окну. Теперь свет во дворе горел, и видно было, что там происходит. Но долго Такер не смог на это смотреть, ноги подкосились, и он упал на пол и так и застыл сидя, смотря в пустоту глазами, полными ужаса. Там, во дворе, лежали его друзья, его команда. Между ними прохаживался большой медведь... Снег был красным. Такер никак не мог это развидеть. Он хотел сделать что-нибудь, но не в силах был двигаться. Смех гулом отдавался в его голове, и он, не в состоянии найти себе места, закрыл глаза и полетел в неведомую тьму. Когда он открыл глаза, он очутился в тёмной комнате, в которую через щель между шторами проникали лучи лунного света, смешанного со светом фонаря. Он лежал на полу около кровати в ночной рубашке. Такер закрыл руками глаза,вытирая их от влаги. Это был сон... Просто сон. Карлсон встал и схватил телефон. Американское время - 7 часов вечера, дата - 5 февраля. Значит, в Москве сейчас 6 февраля, 3 часа ночи. Да, всё это ему просто приснилось. Такер выдохнул с облегчением, хотя внутри него ещё сидело тяжёлое чувство, не дававшее ему ни нормально мыслить, ни банально успокоиться... Он быстро набрал на телефоне номер и позвонил. — Алло? — раздалось из трубки. — Привет, любимая, — Такер выдохнул с облегчением. — Что звонишь? Что-то случилось? У тебя голос дрожит... — Нет, всё нормально, я просто ещё не проснулся. Хотел спросить: как у вас дела? — Хорошо, мы в магазине сейчас. Ты как? Интервью не взял ещё? — Нормально. Нет пока, но возьму... меньше чем через сутки, — улыбнулся Такер, — ладно, не буду вам мешать. Удачи. Люблю вас. — И мы тебя, пока. Звонок сбросился. С ним говорила его жена, его Сьюзен. Это определённо была она, и она определённо была жива, значит, бояться было нечего. А если это вещий сон? Господи, прости! О какой ерунде он думает сейчас? Такер сел на кровать и выпил воды из стоявшего на тумбочке стакана. Его воображение просто, наслушавшись «друзей», нарисовало кошмар. Стоит отметить: вполне реалистичный. Но Карлсон точно видел Пескова пару раз. Он никогда не был таким запуганным. И Путин не мог оказаться таким психом. Ведь, если так логично подумать, если бы он хотел уничтожить Америку, он давно бы сделал это. Зачем вообще было ждать его и показывать ему это всё? Почему вообще именно ему? Это не поддавалось логике. Такер точно знал, что это бред. Но то отвратительное чувство, которое могли создавать в человеке лишь ночные кошмары, не покидало его даже тогда, когда глаза его снова начали слипаться. Вообще не очень хотелось спать после такого, но организм взял верх над разумом и, закрыв глаза, Такер погрузился в сон. Больше ему ничего не приснилось. Утром, проснувшись, он принял душ, помыл и высушил волосы и, переодевшись, спустился вниз. В ресторане Карлсон заказал кофе. Есть не хотелось. Омлет, во всяком случае, точно. Коллеги, российские журналисты, уже караулили его за окном ресторана. И вот чего они хотят от него добиться? Такер рассмеялся. Из-за них он ходил через запасные выходы. Это было интересное приключение, хотя, конечно, такое внимание надоедало и иногда даже раздражало. Впрочем, он слишком хорошо знал свою профессию. Нетрудно было догадаться, что так будет. День прошёл скучно. Такер просидел в номере за чтением книг и постов в интернете. В какой-то момент он даже увлёкся наблюдением за тем, как гадали люди всего мира: возьмёт Карлсон интервью у Путина или нет? Настал вечер. Такер спустился в подземный гараж, где его застукал один русский журналист. Доходчиво объяснив парню, что он не собирается выкладывать ему, куда едет, Такер сел в автомобиль. Они ехали по улицам Москвы. Этот город Такер знал всего несколько дней, но уже успел влюбиться в его архитектуру, оживлённость и культуру. Россия была интересной, красивой страной. Всё время, пока они ехали до Кремля (путь не был длинным), за окном порхал белый снежок, аккуратно и тихо ложась на машины, землю и башни Московского Кремля. Атмосфера была такой уютной, что Такер даже позабыл о своём ночном кошмаре. Ненадолго, впрочем. Они быстро доехали до ворот, быстро проехали под ними и очутились за стенами из красного кирпича. Когда Такер вышел из машины вместе со своей съёмочной группой,их встретила девушка. — Здравствуйте, мистер Карлсон, — поздоровалась она, видя гостей. — Здравствуйте... Простите, как к вам обращаться? — Прошу прощения, называйте меня София. София была прекрасна. У неё были прекрасные голубые глаза, бархатные чёрные волосы, бледное лицо и изящные руки с тонкими и длинными пальцами. Она выглядела серьёзной, её тонкие брови свелись ближе друг к другу, придавая её лицу довольно хмурое выражение. Но эта серьёзность ей только шла. Такер смотрел на неё в упор,не отрываясь. Это было некрасиво с его стороны, но сейчас он не обращал на то, что о нём могут подумать, никакого внимания. Эта девушка с прекрасным именем София была точной копией той сотрудницы, которую он видел во сне... — Прошу, следуйте за мной... Вы хорошо себя чувствуете? — лицо девушки стало обеспокоенным, когда она посмотрела на журналиста, потому что Такер сильно побледнел, вспоминая картинки из ночного кошмара. — А? Да, да, всё хорошо. Прошу прощения. — Если что-нибудь будет нужно, обращайтесь, — так же обеспокоенно сказала София, однако после лицо её приняло обычное, немного нахмуренное выражение, — если всё хорошо, тогда прошу вас, — девушка открыла двери своими изящными руками и выпустила гостей в Кремлёвский дворец. Первая комната, тут же встретившая американцев теплом после холодной улицы и приятным ароматом каких-то цветов, являлась гардеробом. — Верхнюю одежду можно оставить вот тут, на вешалках, — оповестила гостей сотрудница и сама тоже сняла белую шубу, оказавшись в белоснежной рубашке и чёрной юбке примерно по колено. Раздевшись, она взяла в руки телефон и начала что-то писать. — Прекрасно выглядите, — сказал ей Такер. Почему вдруг в его голове появилось резкое желание сделать ей комплимент: потому ли, что она действительно внешне была очень привлекательной, или потому, что он хотел увидеть, совпадёт ли её реакция с реакцией девушки из сна, журналист не понял сам. Но, увидев реакцию сотрудницы, выдохнул. — Благодарю, — девушка улыбнулась, и щёки её слегка покраснели. Она не была похожа на того бездушного монстра из сна. Она была похожа на обыкновенную девушку - прекрасное создание, которое умело улыбаться и приносить прекрасное в этот мир, зачастую полный грубости и однообразия. Такер и его съёмочная команда повесили верхнюю одежду,оставив рядом с ней и сапоги, и проследовали за сотрудницей. Коридоры Кремля были длинными, имели много поворотов. В них легко можно было заблудиться, не зная плана здания. Девушка это знала и шла медленно, чтобы гости не отстали от неё и не остались в одном из коридоров, увешанных различными картинами. Теперь Такер имел возможность рассмотреть произведения искусства поближе. Он не без восхищения отметил, что у того, кто выбирал эти картины, из тысячи тех, которые могли бы лишь испортить вид роскошных коридоров, определённо есть вкус и чувство прекрасного. Часто Такер оборачивался назад, раз за разом убеждаясь в том, что его команда идёт с ними. Пройдя по некоторым коридорам, София открыла перед ними двери зала... Карлсон сам не знал, что думать, ведь зал был именно таким, какой он видел этой ночью. Там же стояли стол и два стула. — Прошу вас, проходите, устраивайтесь. Я схожу за Дмитрием Сергеевичем - пресс-секретарём, он хочет поговорить с вами перед интервью, — обратилась к гостям София и, приветливо улыбнувшись, направилась к выходу. — Хорошо... А... Прошу прощения! — Что? — А когда придёт президент? — Я, честно, не знаю... Владимир Владимирович сейчас занят... Я уточню, — ответила ему сотрудница и, убедившись, что это единственный вопрос, вышла. — Такер, что случилось? Ты выглядишь обеспокоенным... — обратились к журналисту его друзья. — А? Нет, ничего. Всё хорошо. — Волнуешься? — Нет. Нисколько. — Ну ладно... Мы тогда пока установим оборудование. Съёмочная команда занялась своей работой, а Карлсон присел на свой стул. Он знал, что должен сидеть именно здесь, знал каждую мелочь в этом кабинете. Вопросы, написанные на его бумажке, он тоже затвердил наизусть и сейчас, пробегаясь по ним глазами, думал вовсе не об их содержании. Всё здесь, в Кремле, выглядело точно так же, как в его ночном кошмаре. Это были те же люди, та же комната. Даже некоторые слова и события повторялись, но... Всё в то же время было не так. София была приятной девушкой, которая искренне заботилась об удобстве иностранных гостей, умела улыбаться и, кажется, нисколько не ненавидела американцев. Кремль встречал их не холодом и ненавистью, а теплом и уютом. Погода была приятной, метель не выла за окном, предупреждая о зловещем будущем. И никто здесь не нарушал их прав. Как и полагается, на площадку пустили всю съёмочную группу, никто не обращался с ними как с мусором, и пока никто не пытался отнять у него его вещей. Такер не смог побороть неведомого желания, вызываемого некой тревогой, и выглянул в окно, которое закрывали плотные шторы. На улице всё ещё тихо падал снег, стараясь укрыть своим теплом землю. Улица была хорошо освещена, давая возможность увидеть все окрестности, несмотря на наступающую всё больше и больше темноту ночи. Никаких намёков на медведей на улице не было. Такер задвинул шторы и сел обратно на стул, надевая очки, чтобы ещё раз пробежаться по вопросам и, может быть, что-нибудь исправить, вычеркнуть или, наоборот, добавить. Спустя пять минут в комнату заглянули. — Здравствуйте, мистер Карлсон, — спокойный, немного тихий голос поприветствовал журналиста. Такер встал, сняв очки, чтобы поприветствовать вошедшего. Это был Песков - худой высокий мужчина с седыми волосами, немного растрёпанными, и такими же седыми усами. Глаза у него были широкие, серые и... добрые. Он не выглядел ни напуганным, ни нервным. Он был спокойным и доброжелательным и искренне улыбнулся, пожимая руку журналисту. — Здравствуйте, мистер Песков, — странно всё-таки звучало это сочетание букв... — мне сказали, что Вы хотели с нами поговорить... — Да, — Дмитрий Сергеевич улыбнулся, — мне хотелось бы узнать, как Вам Москва? — Прекрасный город, — честно ответил Карлсон, — мне нравится здесь. — Рад это слышать. Журналистское сообщество России предложило вам работать в России, Вы слышали это? — Нет... Честно, не слышал... Кто это сказал? — Владимир Соловьёв. — Ох, это лестное предложение, но я не собираюсь работать где-либо, кроме Америки. Это моя Родина и, какой бы прекрасной ни была другая страна, я никогда не перееду жить в неё из Штатов. — Я так и думал, что Вы это скажете, — улыбнулся Песков, — я передам это нашим журналистам. — Они не обидятся? — улыбнулся в ответ Дмитрию Сергеевичу Карлсон. — Думаю, что нет. Они ведь тоже патриоты, но своей Родины. Они прекрасно Вас поймут, я уверен. — Что ж, это замечательно, — Такер поправил свои тёмные кудри, — мистер Песков, Вы не знаете, когда придёт президент? Дмитрий Сергеевич ухмыльнулся и прикрыл рот рукой, скрывая за большой ладонью с длинными пальцами искренний смех. — Он занят сейчас, Соня сообщит вам, когда он освободится, — сказав это, Песков направился к съёмочной команде Карлсона, чтобы спросить что-то у них. Скорее всего, поинтересоваться, как дела с аппаратурой и посмотреть, какие ракурсы они выбрали для съёмки. Занят... Такер нахмурился и задумчиво сел на стул. Но они же договорились на определённое время, как президент может быть занят сейчас? Нет, конечно, Такер понимал, что у главы государства могут резко возникнуть срочные дела, но всё равно... — Если у вас нет вопросов ко мне, то я пойду, мне нужно решить ещё некоторые дела, — дружелюбно сказал Песков, завершив разговор со съёмочной группой и, получив утвердительный кивок головой от Такера, вышел из зала. — Дима! Вот ты где! — в дверном проёме Песков с кем-то столкнулся и о чём-то поговорил со встреченным человеком. Говорили они на русском, и Такер не понял, о чём был их разговор, т. к. единственные слова, понятные ему из услышанного диалога, были: "Дима", "спасибо" и "Путин". Песков вышел, а в кабинет зашли два человека. Одним из них была София, она беззвучно смеялась, прикрывая рот рукой. Второй человек показался Такеру знакомым, но он не сразу сообразил, кто это. — Карлсон, здраавствуйте! Как Россия? Как Кремль? — обратился к Карлсону мужчина, вошедший с Софией. У него были короткие тёмные волосы, карие глаза и задорная ухмылка. Мужчина был довольно низкого роста по сравнению с Такером, но статус у него, безусловно, был высоким. — Здравствуйте... — Такер, немного растерянно от того, что он не понимал, с кем он говорил, пожал руку мужчине, — мне нравится здесь... Тут красиво, я определённо в восторге от увиденного. — Ещё бы, — мужчина самоуверенно улыбнулся, — как Вы думаете, в чём сила? — Сила? В правде... — Да блин, а я-то надеялся... — Дмитрий Анатольевич, перестаньте кошмарить журналиста! — Соня осуждающе посмотрела на своего знакомого, говоря специально на английском, видимо, заметив, что Карлсон растерялся, — познакомьтесь, мистер Карлсон, Дмитрий Анатольевич Медведев. Заместитель председателя Совета безопасности России и бывший глава государства. — Очень рад познакомиться, — Такер выглядел немного ошарашенным первые секунды, но потом улыбнулся и с интересом посмотрел на нового знакомого. Точно, вот где он видел его. И как он только мог его не узнать? — извините, так через сколько освободится президент? — Примерно через час, — спокойно ответила София, хотя на лице её появилась какая-то загадочная, но добрая улыбка. — Час? — ошарашено спросил Такер. — А Вы повторите пока вопросы, Карлсон. Подумайте, может, ещё что-нибудь спросить хотите, — так же самоуверенно, как он говорил до этого, обратился к Такеру Медведев. — Хорошо... — А я пойду. Может, увидимся ещё, — махнул рукой Дмитрий Анатольевич и вышел. — Чай будете, мистер Карлсон? — качая головой, как бы беззвучно говоря: "Медведев, он такой", спросила София. — Нет, спасибо. — Хорошо. Я тогда, если что, в кабинете напротив. Что-то понадобится, заходите. — Да, спасибо... Мадам...? София... — Такер не знал, замужем ли она в реальности, а потому не рискнул называть её «Мисс» или «Миссис». — А? — девушка обернулась и внимательно посмотрела на журналиста, — можно без этих формальностей, — улыбнулась она, видя затруднение в обращении к ней. — Спасибо. Как это — разговаривать с президентом России? — Интересуетесь, как он может на Ваши вопросы ответить? — улыбнулась Соня. — Ну да, в целом. — Это смотря какие вопросы будут. Хотя, какими бы они ни были, бить Вас и кричать на Вас никто не будет. Владимир Владимирович человек спокойный, терпеливый и вменяемый. Западной пропаганде верить не стоит. — Это я знаю... — Что ж тогда спрашиваете? — Да так... — Волнуетесь? — Нет. — Все американцы такие упрямые? — поинтересовалась Соня. — А я упрямый, как Вам кажется? — Мне кажется, что да. — Это плохо, как Вы думаете? — Такер с интересом посмотрел на девушку. — Нет, не плохо. Знаете, Вы на мужа моего чем-то похожи, — Сонина улыбка стала какой-то... горькой? — он у меня тоже упрямый. И принципиальный. Если уже решил что-то, то никто не отговорит. — Ему с Вами повезло, — улыбнулся Такер. — Спасибо. — Это ему Вы писали тогда, в гардеробе? — А Вы, я вижу, ещё и очень внимательный, — усмехнулась Соня, — может, всё-таки шпион? — Нет, нет. Кто угодно, но только не шпион администрации Байдена! — Ха, я вижу, Вы ещё и очень верный. Нет, я писала не мужу. Хотя я бы всё отдала, чтобы ему написать... — Он там, где нет связи? Где он? ... Простите, мне не стоило... — Ничего страшного. Я же сама начала эту тему... — Соня улыбнулась, а затем лицо её стало печальным, и между бровями, на её молодом и прекрасном лице, появилась складка, — не знаю я, где он... Он пропал... без вести. — Без вести пропал... Мне жаль... Я надеюсь, что он жив и его скоро найдут... — Да, я тоже надеюсь... — Это произошло на войне на Украине? — Да. Он на Донбассе с самого 2014 года. Ладно, простите, я отвлекаю Вас, Вам ведь готовиться к интервью... — Я уже знаю всё наизусть, ничего страшного. — Ну, если больше вопросов нет, тогда я пойду, — на лице Сони снова появилась та лёгкая улыбка, которая так украшала её и без того великолепные черты. — До свидания... А, простите... — Что-то ещё? — Да, я, видимо, так и не дам вам уйти... Соня засмеялась. — А... можно воды? — Воды? Или может, всё-таки будете чай? — теперь Соня улыбалась ему не только ртом, но и глазами, которые горели искренним и ярким огоньком. — Э-э... Было бы неплохо... А если президент сейчас придёт? — Не придёт, — ответила ему Соня, — минут двадцать Вы можете спокойно пить чай. — Почему Вы так уверены? Разве он не может прийти раньше озвученного времени? Заранее? — Владимир Владимирович? Заранее? — Соню рассмешила эта фраза, — как же я всё-таки рада, что работаю именно здесь. Вы даже не представляете, как мне нравится Ваша наивность. — Наивность? — Да. Вы мало знакомы со здешними обычаями и нашими людьми. Мне даже жаль будет, когда после пары поездок сюда Вы станете таким же, как и все, кто уже порядком разобрался в русском устройстве. Сейчас я схожу, попрошу чаю для Вас. А съёмочная команда будет чай? — Не отказались бы, — ответили трое американцев, которые от нечего делать перенастраивали камеры, стараясь найти наилучшую совокупность настроек для улучшения кадра. — Отлично, — Соня развернулась и вышла. Через пару минут сотрудницы Кремля, не без интереса разглядывая американцев, принесли им чай и ушли, о чём-то тихонько переговариваясь. Одна девушка с длинными светлыми косами осталась, чтобы через пять минут унести чашки обратно на кухню. Ещё минут 15 Такер то повторял вопросы, то беседовал со своей командой, то представлял в своей голове тот диалог, который должен был состояться с минуты на минуту. Невольно в голову опять пришёл ночной кошмар, который Карлсон за милой беседой уже успел позабыть. Что если вся эта доброта была маской, скрывающей за собой настоящий злой умысел? Звучало как бред сумасшедшего. И если ещё утром Такер мог допустить, что то, что ему приснилось, могло произойти и наяву, то сейчас... Соня говорила с ним искренне, настолько, что журналист просто не мог поверить в то, что она могла обманывать его или желать зла. А если она ничего не знает? — Да, Такер, паранойя у тебя... — пробормотал себе под нос Карлсон, — в следующий раз телефон отключу сразу по приезде и слушать никого не стану... Такер опустил голову и задумался. Пора было уже забыть то, что было ночью. Что давали ему эти вечные рассуждения? Пора было думать о реальности, а не о бредовых снах. — Здравствуйте, мистер Карлсон, — со стороны входа раздался голос. Такер поднял голову и тут же встал с места. — Здравствуйте, мистер президент. — Снова здравствуйте, мистер Карлсон, — в зал зашёл Песков и, кивнув президенту, сел на стульчик рядом с командой Карлсона. Путин жестом попросил журналиста сесть. — Если Вы готовы, то мы тогда можем начать, — Владимир Владимирович спокойно посмотрел на Такера, надевая на ухо аппарат перевода. — Да? — Такер посмотрел на команду, американцы кивнули, — да. Тогда начнём. — Камера пишет, — предупредил оператор, включив запись. — Мистер президент, спасибо. 24 февраля 2022 года Вы обратились к своей стране и нации, когда начался конфликт на Украине. Вы сказали, что действуете, потому что пришли к выводу, что с помощью НАТО США могут начать внезапную атаку, нападение на вашу страну. Для американцев это подобно паранойе. Почему Вы считаете, что Америка могла нанести неожиданный удар по России? Как Вы пришли к такому выводу? — Дело не в том, что Америка собиралась наносить неожиданный удар по России, я так и не говорил никогда, — Владимир Владимирович ненадолго замолчал, — у нас с Вами ток-шоу или у нас серьёзный разговор? — Это прекрасная цитата! — рассмеялся Такер, — спасибо. У нас серьёзный разговор. — У Вас ведь базовое образование историческое, насколько я понимаю, да? — Да. — Тогда я позволю себе – просто 30 секунд или одну минуту – маленькую историческую справку дать. Вы не против? — Пожалуйста, конечно. — Смотрите, с чего начались наши отношения с Украиной, откуда она взялась, Украина? Российское государство стало собираться как централизованное, это считается годом создания Российского государства – 862 год, когда новгородцы – есть такой город Новгород на северо-западе страны – пригласили на княжение князя Рюрика из Скандинавии, из варягов. 862 год. В 1862 году Россия отмечала 1000-летие своей государственности, и в Новгороде стоит памятник, посвящённый 1000-летию страны.... Такер внимательно слушал Путина, хотя слова про год создания Российского государства вызывали у него полное непонимание того, как это связано с его вопросом. Чем дольше говорил Владимир Владимирович, тем больше нетерпения появлялось в Такере, ведь он хотел услышать ответ на свой вопрос, а не курс по истории России. Спустя какое-то время Карлсон вообще запутался, когда и что происходило... — ...Всё это привело к тому, что эта часть русских земель начала бороться за свои права. И писали письма в Варшаву, требуя соблюдения своих прав, с тем чтобы сюда присылали, в том числе в Киев, людей… — Когда это было, в какие годы? Я уже потерялся... — В 13 веке. Это было в 13 веке. Я сейчас скажу, что было дальше, и назову даты, чтобы не было путаницы. И в 1654 году, чуть раньше даже, – люди, которые контролировали власть в этой части русских земель, обращались в Варшаву, повторяю, с требованием, чтобы к ним присылали людей русского происхождения и православного вероисповедания. А когда Варшава им в принципе ничего не ответила и практически как бы отвергла эти требования, они начали обращаться в Москву, чтобы Москва их забрала к себе. Чтобы Вы не думали, что я что-то придумал, — Путин подозвал рукой Пескова, и тот что-то вытащил из-за спины и пошёл к столу. Внутри Такера всё похолодело. В голове возникли воспоминания из кошмара... Тот самый момент, когда Песков принёс президенту чемодан... — Я Вам отдам вот эти документы... Но Дмитрий Сергеевич отдал журналисту серую папку, судя по всему, с документами. — Я не думаю, что Вы что-то выдумываете, нет, — Такер очнулся от раздумий и тут же ответил президенту, не желая, чтобы тот воспринял его излишнюю задумчивость как недоверие. — И всё-таки. Это документы из архива, копии. Здесь письма Богдана Хмельницкого, тогда человека, который контролировал власть в этой части русских земель, которые мы сейчас называем Украиной. Он писал в Варшаву с требованием соблюдения их прав, а после того, как получил отказ, начал писать письма в Москву с просьбой взять их под сильную руку московского царя. Здесь копии этих документов. Я вам их оставлю на добрую память. Там есть перевод на русский, потом переведёте на английский язык. Такер, на самом деле, оценил этот серьёзный подход к делу. Это и правда было подтверждением, что Путин не врал ему и говорил с ним искренне. Во всяком случае, старался говорить с ним искренне. Время прошло невероятно быстро, хотя первые минуты интервью и показались невыносимо долгими. Такер не успел заметить, как всё подошло к концу. — Почему украинские власти растаскивают Русскую православную церковь? Потому что она объединяет не территорию, а душу, и никому не удастся её разделить..., — Путин замолчал, выжидая нового вопроса, — закончим или что-то ещё? — У меня тогда всё, — Такер будто бы отвис от недолгого сбоя в голове, вызванного большим размером информации, который надо было осмыслить, — спасибо большое, мистер президент. — Камера выключена, — оповестил оператор после паузы в несколько секунд. — Мистер Карлсон, если Вы не против, я хотел бы поговорить с Вами также без камер... — обратился к Карлсону Путин, когда Такер уже подумал, что это всё. — Нет, я не против, — ответил Такер, хотя, если честно, он очень хотел встать с этого стула, прогуляться и поесть, о чём ему негромко доложил его желудок. — В США, насколько мне известно, сейчас где-то около двух – трёх часов дня... — 3 часа, 6 минут, — уточнил Такер, смотря на время на своём телефоне. — Вы, наверное, хотите есть, — предположил Путин, — если я угадал, то мы можем пройти в зал ожидания, там накрыт стол, и поговорить там. Или остаться здесь? — Вы можете не поверить мне, мистер президент, но Вы прочитали мои мысли! — рассмеялся Такер. — Отлично. Тогда, если Вы не против, я хотел бы поговорить с Вами наедине. Мы с Вами отправимся в зал, а Дмитрий Песков пойдёт с вашей съёмочной командой в другую комнату и там обсудит вопросы по их сфере деятельности. Такер повернулся на свою команду. Им перевели слова президента, и они, улыбаясь, кивнули и показали "ok" пальцами. — Хорошо... Хорошо, пойдём... — ответил Путину Такер, мусоля пальцами края пиджака. Ему стало как-то холодно, голова заболела. А что, если он сейчас расстанется со своей командой и больше никогда не увидит их живыми...? Нет, честное слово, вот это западная пропаганда! Такер шёл за Путиным по кремлёвским коридорам. Владимир Владимирович рассказывал ему что-то, то ли о картинах, то ли о самом здании Кремля, но Карлсон пропускал всё мимо ушей. Он думал только о том, что сейчас с его командой и никак не мог начать трезво мыслить. — Мистер Карлсон, Вы хорошо себя чувствуете? — осведомился, говоря по-английски, Путин, внимательно осматривая побледневшего журналиста. — А? Да, да, всё хорошо, — поспешно ответил Карлсон. Ему задавали этот вопрос третий раз за день... Наверное, стоило перестать пугать людей. А для этого стоило перестать пугать себя. — Вы очень бледный... Точно всё хорошо? — Да.. Просто замёрз немного... Путин внимательно посмотрел на иностранца. В Кремле было тепло, президенту было даже жарко в какой-то степени... А Такеру и правда стало как-то холодно. — Возьмите мой пиджак, накиньте, — Путин снял пиджак и любезно отдал его журналисту. — Спасибо... — Если Вы хотите, я могу позвать работников... — Нет, нет, не нужно, спасибо. — Тогда прошу, — Путин жестом пригласил журналиста войти в зал, двери в который открыли два молодых офицера Президентского полка, — прошу, садитесь, — Владимир Владимирович жестом указал на один из стульев за длинным столом. Сам президент обошёл стол и сел прямо напротив Такера. Они сидели на небольшом расстоянии друг от друга, наверное, если бы каждый из них протянул руку в сторону собеседника, то они даже смогли бы прикоснуться друг к другу пальцами. — Вы будете чай, кофе? Кефир? — Кофе, если можно... Через полминуты перед Такером уже стояла кружка ароматного кофе... Его любимого кофе. И откуда только в Кремле узнали, какой кофе ему нравится? Тут же рядом поставили множество разных тарелок. — Приятного аппетита. — Благодарю... Вы не будете есть? — удивился Такер. — Да, я уже ужинал, — улыбнулся Путин. — Хорошо... — Мистер Карлсон, скажите, как вам Россия, — который раз Такер уже слышал этот вопрос? — Мне нравится здесь... Я не видел других городов Вашей страны, я первый раз посещаю Россию, но Москва показалась мне замечательным городом. Это сильно отличается от того, что показывают о России в моей стране... — Это и не удивительно, — пожал плечами президент, которому, Такер не успел заметить, когда, принесли кружку с чаем, — в западных и американских СМИ стараются как можно больше демонизировать Россию, запугивая людей тем, как в ужасной «России» медведи по улицам ходят... — на последней фразе Такера слегка передёрнуло, — ешьте, ешьте, не стесняйтесь, — Путин вновь правильно прочитал мысли Такера, который подумал, что, наверное, как-то не очень красиво слушать президента и при этом что-то жевать. Но раз уж Путин сказал ему, что не видит в этом ничего страшного и не осудит его за подобный поступок, Такер мог без зазрения совести кушать, пока президент говорит. А если, как уже успел понять американец, найти ту самую тему, то можно, задав один единственный вопрос, обеспечить себя длинным рассказом про каких-нибудь доисторических викингов. — Бред ведь полнейший. И они это прекрасно знают. Зачем они это говорят? Затем, что нужно как-то оправдывать столь масштабные действия против России. И для этого лгут своим же гражданам. Многие даже коверкают свою историю, историю своей семьи. Например, господин Блинкен, госсекретарь США, очень любит рассказывать, как его прадед бежал из России от еврейских погромов. Да, прадед господина Блинкена действительно уехал из Российской империи. Родился он, по-моему, где-то в Полтавской губернии, а жил потом и уехал из Киева. Возникает вопрос: господин Блинкен считает, что это исконно российская территория: Киев и прилегающие территории? Первое. Второе. Если он говорит, что он бежал из России от еврейских погромов, то как минимум, хочу это подчеркнуть, он считает, что никакой Украины в 1904 году, а именно в 1904 году прапрадед господина Блинкена уехал из Киева в Соединенные Штаты. Значит, никакой Украины там не было, если он говорит, что он бежал из России. — Выходит, что госсекретарь США не знает историю? — Может быть. Хотя, вполне возможно, что господин Блинкен просто наш человек, — спокойно отвечал Путин. Такер рассмеялся. Это был невероятно странный и смешной вывод, — только зря он делает такие публичные заявления. Это может привести к провалу. Ему могут такого не простить. И Вам, думаю, не понаслышке известно, как обходятся с неугодными в США. Бывший, сорок пятый президент, например, которого, бедного, затаскали по судам. Уже не знают даже, что ему в обвинения навязать. Путин был разведчиком. Общеизвестный факт. Ещё более общеизвестный факт, что разведчики не бывают бывшими, даже если уже не работают в органах. Владимир Владимирович прекрасно знал, на какие темы говорить с собеседником, чтобы задеть его за живое. Он прекрасно знал ещё до того, как Такер нахмурился и отвёл взгляд в сторону, что это заденет журналиста и заставит его более серьёзно воспринимать его слова. Что Трамп много значит для Карлсона. — Они нарушают законы, обвиняя бывшего президента в том, чего он не совершал. Тем более если учитывать, что результаты выборов в 2020 году были сфальсифицированы и они, по сути, являются незаконной властью в США. — Ну, насчёт того, была ли фальсификация выборов тогда или нет, я не знаю. Так что буду полагаться на Вас, всё-таки, как на гражданина Соединённых Штатов... — Мистер Путин, в ноябре этого года в США пройдут выборы президента, где кандидатурами скорее всего будут Джо Байден и Дональд Трамп. Кого бы Вы хотели видеть следующим президентом? — Я не знаю. Я ведь не гражданин Америки, это не мне решать... — И всё-таки? — Ну, мы в любом случае готовы сотрудничать с любой законной властью, которую выберут американцы. Такеру показалось, что над ним целенаправленно издеваются. Почему нельзя просто прямо сказать фамилию человека? — Но кого бы Вы всё-таки предпочли? — Думаю, что России было бы выгоднее, если бы президентом вновь стал Байден. — Почему? — Такер не понимающе посмотрел на президента, — администрация Байдена ведь поставляет оружие Украине... — Я так и знал, что Вам не понравится мой ответ, — спокойно улыбнулся Путин, — поэтому и не хотел отвечать. С Байденом, во-первых, всё уже сложилось. Новый человек означает масштабную перестановку в мире. А, во-вторых, при Трампе было введено просто беспрецедентное количество санкций. — Но ведь при Байдене тоже было введено очень много санкций... К тому же он начал поставлять оружие Украине... — Ну, поставки оружия на Украину начались ещё при Обаме, так что этим, с позволения сказать, грешили все президенты США после него. А у Байдена и его вице-президента всегда такое хорошее настроение, видели, наверное, как она улыбается, что, может быть, с таким настроем наши отношения всё-таки улучшатся. Такер замолчал, не зная, что сказать. Это была какая-то очень странная позиция, на которую он не нашёлся, что возразить. Зато у Путина аргументы его позиции явно были, но журналист, по правде говоря, не хотел их выслушивать. Путин явно сказал ему не всё, хотя, с другой стороны, кем он, собственно, был, чтобы всё ему рассказывать. У русского президента наверняка были какие-то более веские причины так говорить, но Такеру он, видимо, не собирался их рассказывать. Да Карлсон, по правде говоря, и не хотел больше разговаривать на эту тему. Мало приятного было в том, чтобы слушать о косяках Трампа и пользе Байдена, к которому Такер ни капли тёплых чувств не испытывал. — Я вижу, Вы согрелись, — дружелюбно улыбаясь, Путин прочитал всё по глазам журналиста и перевёл тему разговора. — Да, спасибо большое, — Такер с радостью поддержал смену темы, смотря на пиджак президента, который он, аккуратно сняв с себя, перевесил на спинку стула и уже хотел донести владельцу. — Оставьте его там, я заберу потом. — Хорошо. Ещё около минут 40–50 Путин беседовал с Карлсоном. Эта беседа показалась ему весьма интересной, и, лишь когда разговор уже подошёл к концу, Такер наконец решился задать вопрос, который давно хотел задать, но не решался. — Мистер президент, скажите, в каком случае Россия может применить ядерное оружие против другой страны... США, например? — Мы по закону можем пустить ядерные боеголовки только в ответ на ядерную агрессию другой страны. Мы ведь всегда говорили, что Россия ни в коем случае не хочет эскалации конфликта, тем более ядерной эскалации. Но послушайте, если Ваша родная страна или страны НАТО напрямую будут участвовать в конфликте с Россией, мы просто вынуждены будем ответить. Мы не хотим эскалации конфликта, повторюсь, но это не означает, что мы не можем пустить ракеты в случае прямой угрозы безопасности нашей страны. А прямое участие стран Запада и Америки является одной из этих прямых угроз. То же самое касается угрозы нашему союзному государству — Белоруссии. Если кто-нибудь посмеет угрожать её безопасности и суверенитету, Россия также может ответить этим странам. Но ни в коем случае мы не будем пускать ракеты без видимой на то причины. Мы же не бездумные агрессоры, которыми нас на Западе рисуют. Мы ведь прекрасно понимаем, что в ядерной войне победителей не будет, — Путин замолчал и внимательно посмотрел на Карлсона. — Да... Спасибо большое, мистер президент, — кивнул ему журналист. — Мистер Карлсон, могу я попросить Вас об одной услуге? — Да? Я слушаю. — Услуге всему миру, можно сказать. Постарайтесь, пожалуйста, Вы же не простой человек, Вы всё-таки лидер мнений, Вас, тем более, как представителя американской цивилизации, должны услышать... Постарайтесь, пожалуйста, донести всё, что мы с Вами обсуждали, до граждан своей страны и до людей Запада по возможности. Вы умный человек, мистер Карлсон, я думаю, Вы понимаете, что если произойдёт эскалация конфликта, мир может встать на грань конца своего существования. — Да, конечно, мистер президент, я сделаю всё возможное. — Останьтесь здесь. К Вам сейчас присоединится ваша съёмочная команда. До свидания, мистер Карлсон, спасибо большое за встречу. — Вам спасибо, мистер президент, за такие прекрасные приём и беседу. До свидания, — Такер пожал Владимиру Владимировичу руку, и президент, забрав свой пиджак со спинки стула, вышел из зала. Такер выдохнул. Нужно было переварить всё, что он сейчас услышал и расставить всё по полочкам в своей голове. Для этого у него впереди была целая ночь. Нужно будет пересмотреть материал, это поможет всё осмыслить. В зал вошла Соня. — И снова здравствуйте, — девушка улыбнулась. Только сейчас Такер понял, что при виде него она уже не хмурилась, а улыбалась. Так, будто они были давними приятелями, — как прошёл ваш разговор с президентом? — Замечательно... Это было интересно и... Мне кажется, мне нужно всё это ещё раз проанализировать. — Слишком много впечатлений.. Понимаю. Ваша команда сейчас придёт... — Вы видели интервью? Скажите, как я выглядел со стороны? — Прекрасно, мистер Карлсон! Вы очень внимательный слушатель, у Вас это написано на лице. — Многие шутят, что я зависаю, когда их слушаю... — Да, это, наверное, самое точное описание, — посмеялась Соня. — Вы не знаете, что думает президент по поводу интервью? — Нет, не знаю. Но думаю, что он не до конца вами доволен. — Почему? — Вы слишком вежливый журналист. Вы отличаетесь от других ваших коллег из США или западных стран. Они задают, как правило, резкие вопросы, это даёт право их собеседнику так же резко на них отвечать. Вы были слишком... осторожны, что ли? — Ясно. Я учту Ваши слова в следующий раз... — Вы уже собираетесь вернуться? — Да, я надеюсь, что мне выпадет ещё когда-нибудь возможность побеседовать с вашим президентом. — Я вижу, Вы под впечатлением. Как вам само интервью? — Если честно, я хотел получить более конкретные и краткие ответы на свои вопросы. — Да, это я видела: Вы перебивали президента пару раз. — Я надеялся вернуть его к ответу на мой вопрос, но, кажется, это было бесполезно. Я понял это и перестал. — Вам стоит переслушать ещё раз всё интервью. Уверена, после этого Вы по-другому посмотрите на эту длинную историческую справку. — Может быть... "На полминуты, на минуту буквально"! Соня и Такер засмеялись. — Это я тоже учту в следующий раз. — Да, думаю, в следующий раз Вы будете более подготовленным. Всё-таки Вы видите и Россию и президента первый раз. Незнакомое пространство всё равно оказывает влияние на человека... Карлсон кивнул. Да, на него большое влияние оказал Кремль! Тот, что он видел во сне и тот, что он видел наяву. И они были абсолютно разными, два мира: выстроенный пропагандой СМИ и настоящий. — Мистер Карлсон, знаете, я вообще зашла не только за тем, чтобы спросить у Вас о впечатлениях... Знаете, Вы очень интересный человек, и я лично хотела бы... — Продолжить общаться? — угадал Такер. — Да. Если Вы, конечно, не против. — Ко мне можно обращаться на "ты", — улыбнулся Такер, — вот мой номер телефона. — Благодарю. Ко мне тоже можно на "ты" и на "Соня", — улыбнулась девушка, записывая номер телефона Карлсона и давая ему свой номер. — Такер! — в зал вошла его команда, — ну что, мы поедем? — Погодите, если вы не против, я хотел бы записать видео здесь... — Ой, всё, тогда я не буду вам мешать! — Соня направилась к выходу, — до свидания. Пока, Такер. — Пока! — До свидания, мистер Карлсон, — из прохода показалась голова Пескова, — выход отсюда ваша команда знает, машина ждёт вас внизу. — До свидания! — попрощался Такер. В комнате, в которую через щель между шторами проникал лунный свет, смешанный с лучами уличных фонарей, журналисту предстояла долгая ночь, чтобы отсмотреть материал и осмыслить всё, что сейчас произошло. Но одно он уже точно понял и записал себе на подкорку: Россия дружелюбная, красивая страна с широкой душой. И если ему понадобится помощь или совет, он может обратиться за ними сюда, не опасаясь, что его пошлют, побьют или заставят смотреть на то, как рушится его Родина. --- Наши дни (весна 2025). — Я не понимаю! Меня это раздражает! Они будто не хотят мира, не хотят говорить! Зачем всё так усложнять? — Трамп расхаживал по Овальному кабинету туда-сюда, с нетерпением посматривая на своего друга, которого, как казалось президенту, вообще не задевала тема разговора, — Такер? Ты слушаешь меня? — А? Да, да, Дональд, я слушаю, — Карлсон приврал. Он вылетел из гневной тирады Трампа на какое-то время, погрузившись в собственные воспоминания. — Что мне делать с ними! Меня раздражает Украина! Меня раздражает Россия! Почему они не могут просто сказать: всё, мы заканчиваем?! — Потому... — у Такера зазвонил телефон, — прости, Дональд, я сейчас, быстро. Такер взял трубку. — Да? Привет, что-то случилось? — Такер! — девушка на другом конце провода говорила дрожащим голосом, то ли плача, то ли смеясь. — Ты плачешь? Что случилось, Соня? — Он жив! Он вернулся! — Кто? — Мой муж! — Жив? Правда? Это замечательно! Я поздравляю тебя, я очень рад за вас! Почему ты плачешь? Не плачь! — Он вернулся! Без ноги, весь побитый... Он был в плену, над ним так издевались украинские солдаты... — Господи, какой кошмар... — Но он живой! Живой - это главное! И всё позади... Боже, я никак не могу успокоиться... Я так рада... — Я рад за вас очень... Я даже не знаю, что тебе сказать... — Ты прости меня, я, наверное, отвлекаю тебя.. — Да, я сейчас у Дональда Трампа... — Ничего себе! Я не смею тебе больше мешать... — Ничего страшного, он поймёт. Я перезвоню тебе часа через два, и мы поговорим, ладно? — Хорошо. Спасибо, Такер... Тебе привет от Дмитрия Сергеевича! — Передавай ему тоже большой привет. Ладно, пока. — Пока. Удачного разговора с президентом. Передай ему наши наилучшие пожелания. — Хорошо, спасибо, передам, — Такер отключил звонок, — прости ещё раз, Дональд. — Ничего, я вижу, это был важный звонок, — то ли с сарказмом, то ли понимающе ответил Трамп, — с кем ты разговаривал? — С одной замечательной девушкой, мы познакомились, когда я ездил в Москву в феврале прошлого года. Её муж пропал без вести на войне на Украине. А сегодня он вернулся домой. — М-м... Это хорошо. — Она просила передать тебе наилучшие пожелания от Кремля, — сказал Трампу Карлсон, очевидно, зная, что только это может вновь помочь ему обрести благосклонность в лице Трампа. — Правда? Я рад! Это отлично. Так... О чём мы говорили...? — Ты спросил меня, что я думаю по поводу того, как сейчас идут переговоры по украинскому конфликту. — Точно! Что ты думаешь? Что мне сделать? — Я думаю, что проиграли, и тебе нужно признать это. — Что? Мы же... — Участвуем в конфликте, — перебил Трампа Карлсон, — мы поставляем Украине оружие, мы спонсируем киевский режим. Но Украина проиграла. Нам пора признать это и перестать поставлять ей оружие себе в ущерб. Тем более, что они перепродают это оружие нашим врагам и террористам по всему миру. — Как закончить войну? — Перестать спонсировать Украину. — Тогда Россия захватит её пол... — России не нужна вся Украина. Ей нужны территории, которые исторически ей принадлежат. Ей нужно, чтобы на её границе не было натовских войск и чтобы от власти в Киеве ушли те люди, которых в России считают нацистами. — Но мы не можем выполнить все требования России! — Тогда война не закончится. — Но почему мы должны идти на уступки именно России? — Потому что она - побеждающая сторона в конфликте. — И? — И так всегда было и будет! Те, кто побеждают, диктуют условия. Это их право, ведь вместо мира они могут разгромить врага до основания. — Как я должен сказать об этом Зеленскому? — Прямо. — Он не согласится на такие условия! — Путина, по-твоему, переубедить легче, чем Зеленского? — Нет, но я не буду этого делать. — Почему ты не хочешь признавать очевидного? Америка проиграла России, — Такер выдохнул. Он отлично понимал, что должно произойти, чтобы наступил мир. Чтобы такие девушки, как Соня, не теряли своих мужей, чтобы не видели горя дети... Но Трампу он не сможет этого объяснить. Потому что он не видел того, что видел Такер. Он не видел этих печальных глаз русской девушки, до его ушей не доходила фраза, которую слышал Карлсон лично от Путина: "Они сказали: мы русские! Русские не сдаются! И все погибли...", он не видел Россию такой, какой видел её Такер. И он, конечно, не думал, что мир-то, по сути, держится на миролюбии Путина. Ведь Трампу просто не снилось того, что снилось Такеру, чтобы ясно увидеть контраст: если бы Россия не хотела мира, то мира бы уже давно не было...