Проклятый старый дом

Глава 7

Неудача

Путь до восточного крыла, казалось, занял у них целый час. Будучи в здравом уме, Малфой прекрасно понимал, что это не так, однако поместье явно старалось навязать ему другое, искаженное восприятие. Они с Грейнджер догнали обоих мракоборцев в холле, и теперь Гермиона шла впереди с Поттером, сердито бубня нравоучения. Драко и Рон шли за ними, изредка переглядываясь. Уизли смотрел вопросительно, – Малфой же делал вид, что этого не замечает. Противоположная сторона холла встретила их новыми темными коридорами. Они казались бесконечными и извивались в доме, будто змеи, сворачивая туда-сюда. Чем дальше вперед они продвигались, тем хуже становилось было наладившееся настроение Драко. Ему мерещился шёпот и какие-то шорохи, а фантазия подкидывала идеи различных несчастий, которые могли бы с ними произойти. Кроме того, после тепла гостиной здесь было действительно чертовски холодно. Миновав который по счету бесконечный коридор и пройдя сквозь двойные двери с витражными вставками, они оказались в длинной галерее, по всей видимости, соединявшей основную часть дома с восточным крылом. К удивлению Драко, ему ничуть не стало теплее, несмотря на то, что стены здесь были из дерева и стекла, в отличие от основного здания. Может, Грейнджер пропустила еще одно заклинание, вызывающее обморожение? Малфой всмотрелся в темноту за стеклами. Силуэты деревьев едва угадывались. Кажется, в этом месте всё было слишком. Слишком холодно. Слишком темно. Слишком не по себе... Ровно посередине галереи обнаружились двери, выходящие в сад в обе стороны. Дверь слева была слегка приоткрыта. Трое гриффиндорцев замерли, как по команде, и Драко тоже был вынужден остановиться. – Могло просто ветром открыть, – осторожно предположил Рон. – Да, она ведь не запирается, – подхватила Гермиона. – Проверю. – заключил Поттер и бесшумно выскользнул за дверь. Уизли издал раздраженный вздох: – Как обычно, даже не спросил согласны ли м... Гермиона прервала его, устало взмахнув рукой: – Ты же знаешь, он все равно сделал бы так же. Она обернулась на Малфоя. Ее взгляд выражал легкое беспокойство, словно она проверяла, здесь ли он вообще. Должно быть, Грейнджер насторожило отсутствие даже короткой реплики с его стороны. Драко действительно стоял, не шевелясь и никак не реагируя на происходящее. Вся его выдержка уходила на то, чтобы просто стоять спокойно, и он от души надеялся, что со стороны было не видно, насколько ему было не по себе еще до того, как троица подтвердила его догадки о неправильности этой открытой двери. Грейнджер прищурилась: – Ты в порядке, Малфой? Погоди... Ты что замерз? Не успел он ответить, как она уже взмахнула палочкой и наложила на него согревающее заклинание. Божественное тепло мгновенно распространилось по всему телу. Драко дернулся от неожиданности. – Не припомню, чтобы просил тебя Грейнджер, – недовольно пробормотал он, не в силах вложить в голос побольше яда, – слишком велико было нахлынувшее на него облегчение. Казалось, даже чувство тревоги стало чуть меньше. – Брось, Малфой, ты весь трясся как Трепетливый куст! Можешь не благодарить. – резко ответила Гермиона. Кажется, его глаза уже начинали болеть от того, как часто он закатывал их сегодня вечером. По правде говоря, Драко чувствовал себя полным идиотом. Его так захватил страх, что он напрочь забыл о возможности согреться заклинанием. Согревающие чары были недолговечными, и их приходилось постоянно обновлять. На это уходило много энергии. Но это ведь не повод вообще забыть о них и промерзнуть до костей! Этот дом делал его беспомощным глупцом! Поттер появился так же бесшумно, как уходил, качая головой: – Все в порядке. Наверное, правда ветер. Драко и Рон синхронно выдохнули с ощутимым облегчением. Четверка быстро преодолела оставшееся расстояние до конца галереи, где обнаружились такие же двойные двери, как в ее начале. Все остановились. – Оно начинается здесь, да? Восточное крыло? – спросил Малфой. Гермиона кивнула, а Поттер сказал: – Будьте осторожны и соберитесь оба, – он поочередно посмотрел на Уизли и Малфоя. – Находиться там – задача не из приятных. Запечатанные двери тоже могут быть опасны. Сейчас, в темноте, тем более. Поэтому держимся все вместе. И Поттер открыл дверь. Они оказались в просторном зале, очевидно служащем восточному крылу холлом. Насколько Малфой мог судить в тусклом свете волшебных палочек, зал был оформлен в темных тонах, и от него отходило как минимум три широких коридора. Драко едва успел сделать пару шагов по чуть поскрипывающему старому паркету, как все его внутренности мгновенно завязались в тугой узел. То, что он ощутил, было слишком хорошо ему знакомо. Он уже бывал там, где можно было целыми сутками испытывать что-то подобное. Это чувство было похоже на чистый, инстинктивный, животный страх. Однако оно не было столь интенсивным, чтобы иметь возможность испытать ту самую волю к жизни, которая заставляет действовать, будучи в смертельной опасности. Нет, – гораздо больше оно напоминало тщательно сдерживаемую истерику и сковывало по рукам и ногам, лишая воли. И да, – Драко хорошо знал это чувство. Он неделями ощущал его в собственном доме, когда ему было семнадцать. Это было во время школьных каникул. Тогда, когда в их поместье жил Темный Лорд и другие Пожиратели. Но в то время этот страх не был вызван заклинанием, – он был реален. Каждую ночь Драко ложился в постель, думая о том, что утром может увидеть родителей мертвыми, когда проснется. Или, может быть, он проснется от того, что в его комнату войдет Темный Лорд и направит на него свою палочку, насылая Убивающее проклятье. Или его разбудит Круциатус в исполнении чокнутой тетки Беллатрисы, которая решит еще раз наказать его за то, что он снова отказался пытать того мальчика-магла, сидящего у них в подвале. Его сердце билось, словно безумное, и он почувствовал, как начали дрожать кончики пальцев. Драко поспешил скрестить руки на груди. Кажется, он мог понять, почему Темного Лорда привлекла именно эта магия. Благодаря легилименции, он прекрасно знал, какие чувства вызывал у окружающих его людей. И у его жертв тоже. Должно быть ему показалась забавной идея о том, чтобы в доме постоянно ощущалось его отравляющее присутствие. В голову Драко вдруг пришла мысль, что Грейнджер совершенно точно зря переживала о том, что он будет ссориться с Поттером. В его нынешнем состоянии он вряд ли был способен выдавить хоть слово. Пытаясь взять себя в руки, Малфой бросил взгляд на остальных. Уизли тоже выглядел довольно бледно. У него слегка подергивались уголки рта, а взгляд метался по комнате, словно пытаясь обнаружить опасность, которая заставляла его чувствовать себя подобным образом. Драко задумался о том, одинаковые ли ощущения вызывает проклятие у разных людей. Грейнджер стояла к Малфою ближе всех, обхватив себя руками. Ее лицо было спокойным, хотя взгляд казался слегка остекленевшим. Но, в целом, она выглядела довольно сносно. Малфой даже испытал что-то вроде уважения, глядя на нее. Секундой позже, он заметил, что ее ногти впиваются в собственные руки с такой силой, что наверняка проткнули тонкий свитер. "И они добровольно приходили сюда три дня до этого..." – Малфою это казалось чистым безумием. Эффект заклинания оказался гораздо более мощным, чем он ожидал. Он перевел взгляд на Поттера, ожидая увидеть в нем те же признаки страха и тревоги, как у его друзей. Но Поттер выглядел иначе. Он выглядел... Спокойным. Нет, не то что бы он казался расслабленным, – его взгляд, как и у Рона, внимательно обшаривал комнату. Его спина была неестественно выпрямлена, а рука крепко сжимала палочку. Но что-то все-таки было не так. "Он не боится..." – пришедшая в голову Драко мысль была совершенно обескураживающей. Это было попросту невозможно. Но все же это было так. Поттер казался каким угодно – внимательным, настороженным, собранным – но никак не испуганным. "От того, что вся страна считает его избранным, спасителем, героем, святым или кем там еще, он не становится сверхчеловеком! Это бред! Не может быть такого, чтобы заклинание на него не действовало..." – мысли Драко лихорадочно прыгали в черепной коробке. "Хотя... это же Поттер. Как-то раз он умер и ожил, чему я вообще удивляюсь?" Несмотря на собственные попытки найти аргументы, подтверждающие предположение его ошеломленного разума, Малфой все равно не верил в них. Поведение Поттера было неправильным. А может, он сам преувеличил увиденное и истолковал по-своему от страха? В конце концов, наверняка Поттера не просто так сделали начальником боевого подразделения мракоборцев. И, возможно, его видимое отсутствие страха – всего лишь результат невероятно профессиональной работы над собой? Драко поморщился и прикрыл глаза. "Это работа." – напомнил он себе. – "Ее надо сделать. Позаботься о том, чтобы самому не трястись от страха, вместо мыслей о Поттере. Почему тебя вообще это интересует? Пусть Поттер катится ко всем чертям!" После этой, обращенной к самому себе тирады, он заставил себя вдохнуть и выдохнуть несколько раз. Потом сосредоточился на ощущении тепла, оставшегося от заклинания Гермионы, и напомнил себе, что на этот раз страх, который он испытывал, почти наверняка не нёс ему реальной угрозы. Стало чуть легче. Не слишком существенно, но Драко надеялся, что в этом состоянии он будет способен делать то, зачем пришел. Малфой открыл глаза. Общая картина никак не изменилась, – все стояли неподвижно в темноте, чуть расступающейся в стороны от света их волшебных палочек. Драко предположил, что гриффиндорцам, как и ему, нужно было время, чтобы привыкнуть к неприятным ощущениям. Уизли нарушил тишину первым. – Клянусь Горгоной, Герм, это намного хуже, чем вы описывали! – пробормотал он возмущенным шепотом, с осуждением глядя на девушку. Грейнджер нервно засмеялась и ответила: – Ты вошёл бы сюда в первый же день, расскажи я все, как есть. Лицо Рона приняло оскорбленное выражение. Секунду спустя он помотал головой, стряхивая возмущение, подошел к Гермионе и крепко обнял ее. Затем посмотрел на Поттера поверх ее плеча и сказал: – Ты должен был сказать мне, Гарри! Тот поднял руки: – Она меня заставила! Уизли лишь покачал головой, чуть усмехаясь и поглаживая Гермиону по спине. Поттер вновь заговорил: – Предлагаю начать побыстрее. Подозреваю, что никто из нас не хочет проторчать тут всю ночь. Драко неуютно повел плечами и прочистил горло, от души надеясь, что у него получится выдать что-то, напоминающее человеческую речь, а не лягушачье бульканье: – Д-да, радостно слышать, что в твоей шрамированной голове есть и разумные мысли, Поттер. Давайте начинать. Его неуверенный дрожащий голос, без сомнения, обрёк попытку поддеть Поттера на провал еще в зачатке. Уизли прыснул, отворачиваясь к стене. "Поделом!" – раздраженно подумал Драко, – "Разве не я лично сказал Грейнджер, что не буду затевать конфликтов?" По правде говоря, в реальности, под действием этой отвратительной магии, выполнять свое обещание не провоцировать ссоры было делом куда более сложным, чем казалось вначале. Все его внутренности были неприятно напряжены, ему не хватало воздуха, а план по устранению проклятья, придуманный им по дороге, упорно не желал возвращаться в его голову. И при всем этом у Драко перед глазами маячило бледное лицо Поттера, напряженное едва ли хоть немного сильнее, чем, когда они остановились в галерее несколько минут назад. Это просто не могло не раздражать! Между тем, Поттер смотрел на него задумчиво, словно размышляя, стоит ли ему что-то отвечать на этот жалкий выпад. Наконец он пожал плечами, отвернулся и произнес: – Чтобы не просто обойти, но и проверить все крыло, понадобится минимум пара часов. Наверное, нам стоит вначале проверить центральные помещения? Ведь там выше вероятность что-то обнаружить, чем просто в коридорах, так ведь? Справиться с эмоциями было крайне непросто, но Малфой заставил себя задуматься о словах Поттера. Источник проклятия вовсе не обязательно должен был находиться в условном центре крыла, но все же в этом была определенная логика. Маловероятно, что человек, наложивший проклятие, решил применить его, внезапно остановившись посреди коридора или спускаясь по лестнице. Так что заколдованный предмет, магический артефакт или конкретная комната, служившая вместилищем заклинания, наверняка должны были находиться среди помещений, имеющих конкретное назначение. – Что за комнаты здесь расположены? – наконец спросил Драко. Ему ответила Гермиона: – В этом крыле три этажа и подвал. Подвал запечатан, но, судя по плану, он разделен на два больших помещения, которые, по всей видимости, раньше использовались как склад. На первом этаже несколько хозяйственных помещений и кладовых, небольшая оранжерея, домашняя часовня и гостиная. Еще одна гостиная есть на втором этаже. Кроме нее там в основном спальни, но к ней также примыкает бильярдная. Половина спален и несколько кабинетов запечатаны. Третий этаж – это чердак. Разделен на две части, как и подвал. Он сильно захламлен. Горы старой мебели и все такое. Напоминает Выручай-комнату. – Грейнджер слегка задумалась. – Думаю, нам стоит вначале осмотреть первый этаж, а затем чердак. Вряд ли сегодня мы успеем больше. В этот раз Драко терпеливо слушал ее объяснения, не прерывая и пользуясь этим временем, чтобы окончательно взять себя в руки. Когда она закончила и посмотрела на него в ожидании ответа, Малфой уже вполне мог владеть собой. – Ты сказала, что у вас есть план поместья? – спросил он. – Да. С этим нам повезло. – ответила Гермиона. – В волшебных домах редко встретишь план помещений, но, к счастью, Волан-де-Морт никогда не владел поместьем официально. Он просто воспользовался тем, что оно было заброшено. Юридически дом принадлежал только маглам. Его перепродавали около десятка раз, так что документы весьма подробные. Мы получили их от последнего владельца при покупке. Я покажу тебе позже, – кажется, они остались в столовой. Драко кивнул: – Хорошо. Я согласен насчет первого этажа. Откуда начнем? Она задумалась на секунду, что-то прикидывая, и ответила, вопросительно глядя на Гарри: – Можем начать с оранжереи? Часовня рядом с ней. Потом вернемся и осмотрим гостиную – она здесь, рядом с лестницей. – Грейнджер кивнула в сторону самого левого коридора, обращаясь уже к Малфою. Драко проследил за ее взглядом и с удивлением обнаружил в углу темного зала деревянную винтовую лестницу, очевидно ведущую на верхние этажи. Кажется, страх и темнота не шли на пользу его внимательности. Тем временем Поттер бросил короткое: – Пошли. – и двинулся направо в один из коридоров. Дорогу к оранжерее Малфой не запомнил. Он был слишком занят попытками отделаться от фантазии, в которой из-за каждого угла на их пути бесшумно появлялся Темный Лорд с Нагайной на плечах и приказывал ей напасть на них. Драко слегка мутило. В оранжерее царила полная разруха. В ее стеклянной крыше была пробита огромная дыра, через которую внутрь проросла крупная ветка ближайшего дерева. Стены, покрытые толстым бурым налетом, почти утратили свою прозрачность. Везде были кучи старой листвы, пустых кадок для растений и мелкого мусора. Когда они, перешагивая через все эти нагромождения, добрались до центра помещения, Малфой понял, что все смотрят на него. Он неуютно повел плечами и выпрямил спину, стряхивая огонек с конца своей волшебной палочки. – Вам вовсе необязательно пялиться на меня все время. – Драко почувствовал облегчение от того, что на этот раз ему удалось сказать это своим обычным самодовольным и прохладным тоном. – Я начну работать. Вы тоже можете пробовать что-то найти или делайте, что хотите, главное не путайтесь под ногами. Уизли фыркнул и закатил глаза, складывая руки на груди. У него на языке явно вертелось какое-то насмешливое замечание. Но не успел рыжий открыть рот и озвучить его, как Поттер легонько толкнул его в плечо, привлекая внимание. – Пойдем обратно к двери, я как раз хотел кое-что обсудить. – сказал он и продолжил чуть громче, переводя взгляд на Гермиону и Малфоя. – Мы будем настороже, можете сосредоточиться на проклятии и не отвлекаться на безопасность. Мракоборцы двинулись в сторону выхода, а Малфой поморщился. Идея не отвлекаться на безопасность казалась слишком сложной для ситуации, в которой любой посторонний звук ощущался предзнаменованием скорой смерти или чего-то похуже. Он вновь заставил себя выдохнуть и бросил взгляд на Грейнджер. Вообще-то, Драко надеялся, что она тоже пойдет с Поттером или просто отойдет в сторону после его слов, но она не сдвинулась с места и вдобавок не сводила с него внимательного и заинтересованного взгляда. Подавив раздраженный вздох, Малфой отвернулся и от нее и поднял палочку. Еще по дороге в восточное крыло Драко успел немного поразмыслить о том, что ему следует делать. Все невыразимцы, чья работа подразумевала возможность взаимодействия с другими Департаментами, были знакомы с основным протоколом ликвидаторов как раз на такой случай, из-за которого Малфой расстался сегодня с мягким диваном в своей гостиной. Он знал, что, следуя правилам, вначале должен был применить самые простые заклинания обнаружения магии, увеличивая своё вмешательство постепенно и только при необходимости. Кроме того, каждый сотрудник Министерства, выезжающий на подобный вызов, был обязан предоставить начальству отчет о проделанной работе, включив в него полный перечень использованных заклинаний. Несоблюдение протокола и общей служебной инструкции неизменно влекло за собой разбирательства, лишения премий и другие неприятные последствия. Однако Малфой не видел никакого смысла следовать протоколу сейчас. В конце концов, в отчете можно было написать все, что угодно. Ему случалось прибегать к подобным уловкам всякий раз, когда он считал нужным добиваться результата более эффективными, на его взгляд, методами. Сейчас был как раз такой случай. И отчасти именно из-за этого Драко так раздражало пристальное внимание Грейнджер. Она, несомненно, была не последним человеком в Министерстве, образцовым сотрудником, отлично знала протокол ликвидаторов и, помимо всего этого, была самой правильной на свете занудой. Малфою пришлось бы потратить кучу времени на дюжину примитивных и совершенно бесполезных здесь заклинаний, вздумай она возмутиться его пренебрежению к правилам. Однако именно из-за Грейнджер он и считал эти заклинания бесполезными. Он мог как угодно относиться к Гермионе и ее происхождению, но определенно не был таким идиотом, чтобы считать, будто за три дня, проведенных в поместье, одна из лучших учениц Хогвартса не успела испробовать на проклятии целый арсенал заклинаний. Тем более, что слова самой Грейнджер свидетельствовали о том, что своими попытками она охватила куда более мощные области магии, чем те, которые можно было изучить в школьной программе. И поэтому Драко было совершенно ни к чему тратить своё время, просто повторяя уже проделанную ей работу. Весьма вероятно, что он приобрел крайне напряженный вид, вновь прокручивая в голове свои размышления, потому что Грейнджер подошла еще ближе и выглядела невероятно сосредоточенной. Должно быть, она решила, что он уже использовал какие-то чары, и пыталась понять, что упустила. Драко слегка отпрянул в сторону и с сожалением осознал, что в его нынешнем состоянии, он вряд ли сможет применить заклинание, которое планировал использовать, невербально. Это вызвало в нем новый прилив раздражения, ведь так он сумел бы избежать большинства неудобных вопросов со стороны своей кудрявой надзирательницы. Малфой подавил тяжелый вздох. Он поднял палочку и принялся чертить ей замысловатый узор в воздухе, попутно бормоча под нос довольно длинную магическую формулу. Грейнджер наклонила голову в сторону Драко, напряженно прислушиваясь, и он забормотал еще тише, вызывая ее недовольный и разочарованный взгляд. Она явно не могла разобрать ни слова. Самодовольно улыбаясь, Малфой опустил глаза и сосредоточился на своей палочке. Это заклинание было сложным и требовало от волшебника высокого уровня магической подготовки. Кроме того, применить его на практике, будучи испуганным и раздраженным, предварительно не отточив свои действия до совершенства, было маловероятно. Но эти чары привлекали Драко своим изяществом, эффективностью и комплексным воздействием, позволяющим быстро обнаружить и определить природу любой окружающей магии. Помимо всего прочего, они оказались изобретением одного из его предков. Обнаружив этот факт в одном из ветхих свитков министерской библиотеки, Малфой когда-то провел немало часов, тренируясь применять заклинание быстро и не задумываясь, и неплохо преуспел в этом. В настоящий момент его наградой стал слегка задрожавший и подернувшийся едва заметной золотистой дымкой воздух. Это свидетельствовало о том, что ему удалость применить формулу правильно. Драко почувствовал, как магия мягко струится сквозь пальцы, и попытался нащупать, чем откликается ей окружающая темнота. Не ощутив ровным счетом ничего, он применил еще несколько менее сложных заклинаний, даже сумев сделать это невербально, но они так же не дали результата. Драко разочарованно вздохнул, игнорируя недовольный и вопросительный взгляд Гермионы. Конечно, было бы наивно полагать, что у него получится напасть на след проклятья с первой же попытки, но в этом чудесном месте все же хотелось надеяться на лучшее весьма отчаянно. Малфой вновь зажег свою палочку и опустил ее. – Пошли, – буркнул он и двинулся в сторону двери, не глядя на Грейнджер. Она поспешила за ним, бомбардируя его спину вопросами: – Эй, а ты не хочешь рассказать, что происходит? Ты заметил что-нибудь? И что же такое ты использовал, если мы уходим так быстро? Малфой?! Они уже почти добрались до выхода, и стоявшие возле двери Поттер и Уизли повернули головы в их сторону, услышав последний возглас Гермионы. Драко раздраженно обернулся к ней, сделав это так быстро, что она едва не налетела на него. – Я похож на идиота, Грейнджер?! – прошипел он, возмущенно раздувая ноздри, – Ты ведь в курсе, что я здесь не потому что наслаждаюсь вашим обществом? Думаешь, я не сказал бы сразу, если бы нашел что-то? Разумеется, Гермиона и не подумала отступить. – В школе мне всегда казалось, что ты похож на идиота, Малфой! Так что не увиливай от ответа! – заявила она безапелляционным тоном. Он демонстративно закатил глаза и тяжело вздохнул, внутренне сдерживаясь, чтобы не ляпнуть какое-нибудь оскорбление в ответ, затем неохотно выдавил из себя: – Я ничего не нашел и не почувствовал. И я скажу тебе, если найду. Нет никакой необходимости доставать меня. Грейнджер бросила на него возмущенный взгляд и уже открыла рот, несомненно, для того, чтобы напомнить Малфою, что он находится здесь по официальному служебному поручению, и поэтому обязан адекватно информировать их о сути своих действий, но они уже подошли вплотную к двери, и вопрос Поттера спас Драко от очередной занудной лекции: – Так быстро? Вы что уже во всем разобрались? Радуясь возможности закончить разговор с Грейнджер, Малфой ответил: – Заклинание, которое я использую, действует комплексно. Оно показало бы любую магию, в том числе маскировочные чары, за исключением разве что темной. К счастью, темную магию практически невозможно замаскировать, и, к тому же, она ощущается вовсе без заклинаний обнаружения. Так что я посчитал, что этого и еще парочки заклинаний будет достаточно для первого осмотра. Нет смысла начинать копать глубже в первой же комнате, если проклятие может быть наложено вовсе не в ней. Поттер кивнул ему, а Гермиона обиженно взглянула на него и едко отметила: – Ты мог бы сразу ответить мне так же, Малфой. Он закатил глаза и предложил: – Может, замолчишь? – Эй! А может... – возмущенно начал Уизли, но Поттер перебил его: – А может, мы все замолчим и пойдем дальше? Поругаться еще успеете. Повисло напряженное молчание. Поттер хмыкнул: – Вот и хорошо. Идёмте. Они проделали все то же самое в небольшой пыльной часовне и примыкающей к ней кладовой, а затем и в коридоре на обратном пути. Мракоборцы оставались в стороне, а обиженно молчавшая Гермиона упорно продолжала держаться вплотную к Драко, рискуя вновь вывести его из себя. Она больше не задавала вопросов, но все еще внимательно наблюдала за его действиями, прищурившись и покачиваясь на пятках со сложенными на груди руками. Кажется, Малфой разозлил ее еще больше, когда они добрались до часовни, где он понял, что уже достаточно владеет собой, и начал использовать невербально абсолютно все заклинания. Возвращаясь к холлу, они проверили несколько ванных комнат и что-то вроде прачечной, которые предложил захватить Уизли, понявший, что Малфой справляется быстрее, чем предполагалось, но так ничего и не обнаружили. То же самое произошло в гостиной, и четверка поднялась на чердак, молча шагая друг за другом по скрипучей деревянной лестнице. Когда они миновали лестничную площадку второго этажа, Малфой почувствовал, как из отходящего от нее коридора пахнуло могильным холодом. Его совсем чуть-чуть расслабившиеся внутренности вновь съежились. И не из-за проклятья. Это была темная магия. Драко почувствовал ее так явно, словно коснулся рукой. – Говорите, запечатанные комнаты на втором этаже? – спросил он шепотом, когда они начали подниматься выше. Сзади послышался голос Поттера, который шел последним: – Почувствовал? Да, они все там. Везде темная магия. С ее определением, к счастью, нет никаких трудностей, в отличие от этого дурацкого проклятья. Хотя наверняка окажется, что в этих комнатах нет абсолютно ничего полезного, кроме какой-нибудь калечащей мерзкой дряни. Мы уже вскрывали парочку в основной части дома. Ощущение, что все эти заклинания наложили только для того, чтобы поиздеваться над тем, кто посмеет войти в этот дом после того, как Волан-де-Морт оставил его. Драко хмыкнул. Он не сомневался в том, что так оно и было. Чердак оказался поистине огромным. Грейнджер упоминала, что он разделен на два помещения, но даже первое из них было таким большим, что за горами накопленного в нем хлама не было видно противоположной стены. Мебель была навалена друг на друга почти до потолка. Здесь были деревянные столы и стулья, металлические каркасы кроватей, шкафы в разобранном и целом состоянии. Некоторая мебель была сломана, другая нет, но вопрос, для чего предыдущие владельцы хранили ее здесь в таком количестве, в любом случае оставался открытым. Малфой и его тень в лице Грейнджер двинулись вглубь зала, Уизли с Поттером не спеша шли за ними, отстав на десяток шагов. Когда горы мебели окружили их со всех сторон, Драко наконец заметил впереди стену, заставленную прислоненными к ней дверцами от шкафов и оконными карнизами. В ее центре вместо двери была вырезана высокая арка, ведущая в соседнее помещение. Уже ни на что особенно не надеясь, Малфой поднял палочку и предпринял очередную попытку найти хоть что-то. Зал ответил ему лишь пыльной тишиной. Драко посмотрел на Гермиону и молча покачал головой. На него начинало накатывать отчаяние, и чем больше неудачных попыток он предпринимал, тем сильнее становились навязчивые опасения, что он останется здесь навсегда. Они прошли в следующую комнату, которая была точной копией предыдущей и напоминала мебельную свалку. Поттер и Уизли не пошли за ними и остались возле арки. Драко с трудом заставлял себя переставлять ноги, – от сжимающего легкие страха у него начала кружиться голова. Чертя в воздухе уже поднадоевший ему узор подрагивающей рукой, Малфой заранее чувствовал, что ничего не произойдет, и не удивился, когда оказалось, что так и есть. Он потратил пару минут на то, чтобы использовать еще четыре заклинания, и посмотрел на Гермиону, собираясь уходить. Она до сих пор выглядела обиженной, но продолжала наблюдать за ним с неусыпным вниманием. – Почему ты не используешь стандартные заклинания обнаружения? – вдруг спросила она все еще недовольным тоном, поняв, что попытка вновь неудачная. Малфой усмехнулся. Кажется, она была просто не в силах бороться со своим интересом, несмотря на неприязнь и обиду. Однако, ее слова изрядно его удивили. Драко все так же использовал заклинания невербально. Она должна была быть чертовски хороша во всем этом, если сумела уловить разницу без магических формул, произнесенных вслух. Конечно, он уже рассказал им о заклинании, которое использовал первым, но это ведь не означало, что и все остальные должны были отличаться от большинства перечисленных в протоколе. И, тем не менее, она сумела понять это. Разумеется, он не был бы Драко Малфоем, если бы позволил возникшему по отношению к ней уважению как-то отразиться на своем лице. Он ответил, стараясь звучать сдержано: – Во-первых, Грейнджер, я знаю, что ты уже использовала все возможные стандартные заклинания и рассказала мне все, что можно было выяснить здесь с их помощью. Во-вторых, большинство из них довольно бесполезны, если неизвестно, где конкретно находится источник магии, о чем ты, без сомнения, отлично знаешь. Ее лицо вытянулось от изумления: – Откуда ты знаешь, что я узнала все, что можно было узнать? Малфой ухмыльнулся: – Грейнджер... – он покачал головой. – Ты была самой умной студенткой на нашем курсе, а сейчас работаешь фактически заместителем Министра Магии. Откуда у меня может быть повод сомневаться в том, что ты способна правильно применить десяток стандартных магических формул? Кажется, этими словами он шокировал ее еще больше. Почему-то это его развеселило. – Эм... спасибо. Ты точно Драко Малфой? – пробормотала она, все еще выглядя удивленной. Он закатил глаза: – С этим бы и твой рыжий справился, не преувеличивай мои слова. Из удивленного ее лицо тут же стало возмущенным, и Драко рассмеялся, чувствуя легкое самодовольство от этого зрелища. Он отвернулся от нее и двинулся к арке. Спустя еще четверть часа, у них так и не получилось выяснить что-то новое, и Драко начал чувствовать себя дрессированным зверьком, повторяя одно и то же в каждой пыльной кладовке первого этажа. Сходство с животным лишь усиливалось благодаря тому, что он весь дрожал от страха и холода, будто испуганная мышь, и чувствовал, как его мышцы начинает сводить от попыток сдержать эту дрожь. Они возвращались в холл, и Малфой без всякого интереса слушал, как гриффиндорцы обсуждают, стоит ли им подняться на второй этаж. Больше всего ему хотелось просто уйти отсюда и оказаться в своей постели. К счастью, троица сошлась на том, что из-за запечатанных комнат может быть небезопасно идти туда в темноте. – По правде говоря, я думаю, на сегодня хватит, – наконец сказала Грейнджер, и Драко почувствовал, как его затопила волна облегчения. Даже дышать стало чуть легче. Гермиона продолжила: – Понимаю, вы с Роном, должно быть устали не так сильно, но мы с Гарри на ногах с семи утра, так что нам стоит отдохнуть. – И перекусить тоже было бы неплохо, – добавил Рон, и она подняла глаза к потолку. – Разумеется, Рональд, никто и не предполагал, что даже сейчас тебя интересует что-то другое. Затем Грейнджер снова посмотрела на Малфоя и заговорила настойчивым тоном: – Я понимаю, тебе хочется отделаться от нас поскорее. Но идти на второй этаж ночью правда не лучшая идея. Нам стоит продолжить завтра. К тому же, все очень замерзли, а у меня уже нет сил обновлять Согревающие чары для всех. Малфой почувствовал себя весьма озадаченным тем, что она будто уговаривала его уйти. Да, кажется, до этого ему хотелось разобраться со всем этим как можно быстрее и вернуться домой, но сейчас Драко был готов бежать вприпрыжку и в ту теплую гостиную в западном крыле, лишь бы не оставаться здесь. Он кивнул Гермионе и покладисто ответил, в который раз заставляя ее удивленно приподнять брови: – Как скажешь, Грейнджер. Внутренне его передернуло, – подумать только, какие веревки из него может вить всего-навсего созданный заклинанием страх. – Ну что, тогда возвращаемся? – воодушевленно спросил Уизли. Все согласно закивали, и Драко в очередной раз отметил, что на лице Поттера нет того энтузиазма, как у остальных. Казалось, ему было все равно, вернутся ли они или останутся здесь еще на пару часов. Словно он не испытывал таких же неудобств от проклятия и был не прочь пройтись по крылу еще раз. Драко прикрыл веки, чувствуя, что от всех сегодняшних размышлений у него разболелась голова. Он открыл глаза, потер виски и двинулся к Рону, который уже подошел к двери в галерею и открыл ее, пропуская Гермиону вперед. Едва переступив порог, Драко осознал, что не дышал полной грудью последние пару часов. Его легкие наполнились кислородом так стремительно, что он почувствовал легкое головокружение. Воздух в галерее показался ему приятным и свежим, а небольшая нервозность была сущим пустяком по сравнению с липким и давящим страхом, оставшимся за его спиной. Драко облегченно выдохнул, ощущая, что снова принадлежит самому себе. – Малфой, идем уже! Я есть хочу! – громко сказал Уизли, отрывая его от размышлений. – Иду, – буркнул Драко и зашагал вслед за гриффиндорцами.