Да, так и живем

             – Джисон! Давай ужинать!              Минхо еще доготавливает лапшу, но омега никогда сразу не отзывается, поэтому он делает это заранее, чтобы на столе было все горячее.              – Сейчас!              Голос из кабинета слышится приглушенно, но перекрывает шкварчание на сковороде. Проходит еще несколько минут, когда альфа уже заканчивает и собирается раскладывать все по тарелкам.              Но Хан так и не появился на кухне.              – Джисон!              – Я сейчас!              Минхо сам себе кивает, но оставляет все на плите, направляясь в комнату. Он приваливается к косяку, наблюдая за Джисоном.              Тот скрючился на своем стуле и что-то усиленно печатает на компьютере, переключаясь между вкладками. Устало трет глаза. Под его поясницей подушка, но, похоже, она его не спасает. Потому что альфа видит, как тот ерзает на кресле и морщится. Наверное, у него уже все затекло, но от экрана он не отрывается. Полумрак комнаты с единственным источником света от настольной лампы только усугубляет тени под его глазами.              У Минхо от этого сжимается внутри.              Он никогда не думал, что беременность – легко. Они обсуждали это с Джисоном в самом начале их пути к этому. И теперь, видя уставшего, но все равно работающего омегу, его хочется сжать в объятиях и дать наконец отдохнуть.              Внутреннее убеждение, что этот вопрос надо было поднять раньше, разрастается в груди. Хотя он думал, что и так все понятно в том, что Хану надо на его седьмом месяце уходить в отпуск.              Но тот будто только еще усиленно начал работать.              Засиживается допоздна, и вот так не откликаясь совершенно. Он даже не заметил, как альфа подкрался сзади. Потому что когда руки опустились на плечи омеги, Джисон вздрогнул. Минхо начал разминать уставшие и закостеневшие мышцы, получая довольное мычание.              – Тебя не дозваться. Ужин остынет.              Альфа наклонился, уткнувшись в чужую макушку и оставляя поцелуй. Нос привычно втянул чужой аромат, с нотками усталости и разбитости. Пришлось сдержать недовольное ворчание, потому что ответом все равно будет фырканье.              – У меня еще чуть-чуть тут доделать и все. Минут десять и приду.              Джисон поворачивает голову и хлопает глазами, уверяя, в исполнение своего обещания. Минхо не напирает и идет все же раскладывать их поздний ужин.              Хан действительно приходит, как и обещал, шаркая по полу и держась за поясницу. Он устало вздыхает, опускаясь на стул. И альфа может рассмотреть его еще отчетливей.              И ему не нравится то, что он видит.              Омега выглядит замученным и уставшим, вяло ковыряет в своей тарелке, и в груди Минхо растет неприятное ощущение. Губы недовольно поджимаются. Ему теперь тоже не до ужина.              – Джисон… может, тебе пора закругляться с работой?              Ужин размазывается по тарелке и в какой-то момент палочки противно скрепят по стеклу. Они синхронно морщатся. Омега заторможенно кивает, но даже не поднимает на него глаза, когда отвечает.              – Так я на сегодня закончил. Остальное поправлю завтра. На следующей неделе дедлайны. А еще у меня один проект через пару месяцев завершится, но там вроде все по накатанной идет.              От каждой его фразы Минхо все больше мрачнеет и начинает сверлить его тяжелым взглядом, но тот будто и не замечает. Хотя за своей усталостью, наверное, действительно не видит, как Минхо тяжелее дышит, стараясь себя сдерживать.              – Хани, я имел в виду… вообще закругляться. Ты на седьмом месяце беременности. Ты не сказал заказчикам, что уходишь в декрет и отпуск по уходу за ребенком?              Хан наконец отрывается от перекатывания перца по тарелке и смотрит на него с приподнятыми бровями. Словно альфа сейчас сказал какую-то глупость.              – Я и не собираюсь. До родов поработаю, все равно из дома. Чуть сокращу объем, когда ребенок родится, а потом в три опять хочу приступить по полной.              Глаза Минхо расширяются на каждой новой реплике, и он даже не знает, какие слова подобрать на это заявление. Потому что Джисон говорит так, будто уже все для себя решил, и самое главное – даже не посоветовался на этот счет с ним.              – Нам денег не хватает?              Фраза вылетает сквозь зубы. Внутри неприятно тянет, склизким ощущением, что омега не может ему полностью доверить себя и ребенка.              – Да нет, но лишними никогда не будут.              Джисон жует, а потом откидывается на стул, укладывая руку на живот. Лицо опять искажает гримаса недовольства и Минхо чувствует, как тот вытягивает ноги под столом. Точно все затекло, но все упорствует.              – У нас сейчас стабильное финансовое положение, я хорошо зарабатываю, и есть накопления. А тебе надо отдохнуть.              Минхо пытается донести свою мысль аккуратно, но похоже в его тоне все читается. Джисон фыркает и будто весь закрывается от альфы.              – Я не буду сидеть у тебя на шее.              – Ты никогда не сидел у меня на шее.              – Вот именно! И сейчас не буду.              Минхо уже видит, как в глазах напротив поднимается возмущение, поэтому старается свой тон сделать, наоборот, более спокойным.              – Джисон… ты же понимаешь, что у тебя сейчас совершенно другое положение. Ты на седьмом месяце. Тебе бы больше гулять, отдыхать и спать. Ты жизнь новую внутри носишь. Нашего ребенка.              – Это не мешает мне работать.              Минхо только вздыхает и тянется к чужой руке через весь стол, хватая упрямца за пальцы, пытаясь так привлечь его внимание. Он ловит его взгляд, стараясь так показать свои переживания за него.              – Ты так вредишь себе и ребенку.              – Ты хочешь сказать, я специально это делаю?              Омега вырывает руку с шипением и отодвигает тарелку. Так и не съев все до конца.              – Я не про это.              Нервы Минхо тоже начинают сдавать, но он максимально всю бурю держит в себе, чтобы не сорваться. Сейчас это ни к чему. Только он не понимает, почему Джисон упорствует.              – Минхо, я не калека. Я беременный, и я сам понимаю свое состояние. Не надо мне читать нотации.              Он произносит это непривычно холодно, встает со стула и немного неуклюже идет в сторону спальни, давая понять, что разговор окончен.              Минхо бросает палочки на стол и тяжело вздыхает, закрывая лицо руками. Он уже прикидывает, что этот разговор так оставлять нельзя и надо еще раз поговорить.              – Что за заноза.              ***              Джисон никак не может устроиться на диване нормально, елозя по нему. Поясница к вечеру отказывает, а живот каменеет, поэтому он постоянно по нему водит ладонью, пытаясь расслабиться. Еще ребенок устроил там дискотеку, и почки периодически получают пинка.              Он устало вздыхает, пока они с друзьями обсуждают последние новости из жизни. Можно было бы привалиться к Минхо, который сидит рядом, но у них сейчас незримое напряжение. Тот конечно, привычным жестом подложил подушку под его поясницу, когда они сели, но омега на это ничего не ответил.              Прошла пара дней после того разговора, и в тот вечер Джисон демонстративно отвернулся, когда ложился спать.              Потом он понял, что поступил уже немного по-ребячески. Но на него навалилось столько усталости – и физической, и моральной – что он действовал больше на эмоциях.              Но и Минхо он не понимал.              Финансовый вопрос у них никогда не стоял остро. Потому что они хорошо зарабатывали. У них был общий бюджет, куда они вкладывали каждый свою часть, и у них оставались личные деньги.              И так было всегда.              Он всегда работал как ему исполнилось восемнадцать: разные подработки пока учился, карьерная лестница, когда доучился и пришел в компанию. Потом ушел на фриланс, чтобы больше времени в отрыве от корпоративной культуры.              У него всегда была работа.              И сейчас его беременное состояние как будто обнуляло все то, что было до этого. Словно он состоял только из приложения того, что он в положении.              Джисон пока не понимал, как им все устроить по-другому. Но внутреннее ощущение уязвимости и слабости, которое появлялось каждый раз, когда он представлял, что останется без собственного дохода, его нервировало. И почему они это не обсудили заранее. Он надеялся, что Минхо и так все понятно будет – тот знал его лучше всех.              Как Минхо мог его не понимать?              Эти мысли так и крутились у него на периферии сознания последние дни. Поэтому он еще больше погружался в работу, но чувствовал на себе тяжелый и беспокойный взгляд альфы каждое утро.              Даже сейчас у него в голове все крутилось вокруг этого. Джисон вынырнул из своих мыслей под дружное возмущение.              – Вам что, жалко?              Чанбин чему-то усиленно возмущался, пока Чан водит по его спине, пытаясь успокоить и при этом не засмеяться от активной реакции своего парня. Все остальные посмеивались.              – Да ты в своем уме вообще?              Хенджин, если бы мог, точно закричал. Но на руках у него был маленький альфочка. Но слова все равно звучали так, будто он привычно написал их капсом в их чате.              Хан понял, что за своими мыслями пропустил какую-то часть разговора, и поморщился. Чувствуя, что и спина затекла от сидения, поэтому он пододвинулся к Минхо, который сразу отозвался на его шевеление рядом.              – Что происходит?              – Чанбин, смотря на вас с Джини, сказал Чану, что может им тоже подумать о ребенке. И полез искать суррогатных матерей.              Минхо улыбнулся, смотря на него своими теплыми глазами. На фоне Хенджин все еще препирался с альфой, но он не вникал в их разговор, рассматривая на альфу, который продолжил шепотом:              – Ну, а потом он спросил у вас, омег, не хотите ли вы пожертвовать им яйцеклетку. Ты не слышал?              Взгляд Минхо сменился на беспокойный и он уложил руку на его плечо, поглаживая. Джисон только поджал губы, переваривая информацию.              – Ты рехнулся?              Он фыркнул, обращаясь к Чанбину, перебивая все еще возмущающегося Джини.              – Ну, мы практически семья все!              – Бини, давай это дома обсудим.              Чан пока пытался спасти ситуацию, а Сынмин сидел с закатанными глазами, похоже не в силах вынести всю абсурдность ситуации. Кажется, спокойствие сохранил только Чонин, и Хан пересекся с младшеньким взглядом, понимая, что тот уже давно на него смотрит. В ответ Джисон не нашел ничего лучше, чем показать язык и получить смешок.              Под лекцию Сынмина о том, что о таком друзей-омег не просят, и все еще бурчащего Джини, и пытающегося отстоять свои позиции Чанбина, которому уже не помогали поглаживания по спине от своего альфы. Джисон решил передохнуть чуть-чуть на кухне. Все было слишком громко. Поэтому, подхватив пустую миску из-под снеков, он выскользнул из комнаты.              Навалившись на столешницу, он чуть поморщился и потер поясницу. Бандаж немного спасал, но было ощущение, что его тянет к земле перевешивающим животом. Наверное, на седьмом месяце это уже и нормально, но все равно не нравится. Он перемялся с ноги на ногу, чувствуя, что они тоже отекли, и только разочарованно тихо простонал.              От перебора всех его проблем его отвлекло тихое покашливание. Чонин материализовался за спиной и налил себе стакан воды, облокотившись рядом к столешнице.              – Ты как? Весь вечер молчишь. На тебя не похоже.              – Мой младшенький переживает.              Джисон тыкнул альфу в щеку, получив недовольный взгляд. Но тот не отстранился, а только выжидательно на него смотрел. Хан стер улыбку под пристальными прищуренными глазами и тяжело вздохнул, садясь на стул и вытягивая ноги.              – Как-как. Как беременный омега на седьмом месяце. Такое себе, знаешь ли…              – Не понимаю, как ты себя чувствуешь, но судя по твоему виду тяжело и…              Чонин немного помялся, похоже стараясь сгладить углы, но при этом и не мог промолчать.              – У вас будто напряжение какое-то.              – Все ты видишь.              Джисон фыркнул, потом закрыл лицо ладонями и потер глаза. За сегодняшний день они очень устали от компьютера, и в глубине души он понимал, что Минхо, похоже, был прав.              Но упертости омеге не занимать.              – У нас небольшое недопонимание.              – Ммм?              Его не торопили, но он решил сказать все сразу. Возможно посмотреть на ситуацию со стороны может было очень кстати, поэтому он, обхватив живот снизу, поддерживая его, продолжил.              – Я все еще работаю.              – Ого.              – Только вот без этого давай, – Джисон поморщился. – Минхо это не нравится. Он мне сказал, что я не берегу нашего ребенка! А я думаю только о том, чтобы дать ему самое лучшее… и вообще я не могу зависеть от него.              Под конец он уже устало пробормотал.              – Хен, он весь вечер не отводит от тебя взгляда и каждый раз дергается, когда ты кряхтишь как старый дед.              Хан фыркает. Этот его тревожный альфа. Но в груди все равно теплеет – он знает насколько дорог Минхо.              – Он же всегда о тебе тревожится, а сейчас так тем более. Я не думаю, что Минхо-хен тебя в чем-то вообще хочет ограничивать, просто очень беспокоится. И возможно…              Джисон выжидательно на него смотрел и не перебивал. Так странно видеть, как из маленького шкета, с которым он гоняли на скейтах Чонин вырос в альфу, который теперь с ним ведет серьезные разговоры.              – …ему немного обидно, что ты на него не можешь положиться как на своего альфу?       Чонин поставил обратно стакан со стуком и мягко на него посмотрел. Будто то не Хан тут старше и опытнее.              – Да в смысле! Я готов на него положиться. Но тут про другое, про то, что мне трудно отпустить эту ситуацию.              – А ты ему это сказал?              Брови альфы поднялись, и он внимательно посмотрел на омегу. Джисон скис, понимая, что они, похоже, с Минхо друг друга недопоняли. Он привык, что они могли читать друг друга с полуслова.              Похоже иногда это давало сбой.              – Просто поговорите.              Тот еще раз улыбнулся, так что опять превратился в лисичку и ушел обратно в гостиную, откуда доносились уже громкие возгласы. Джисон пошел за ним, чуть не забыв насыпать в тарелку снеков, под предлогом которых уходил.              Минхо все также сидел на диване, и Хан немного подумав, устроился к нему под бок, укладываясь так, чтобы было удобно. Он чувствовал на себе удивленный взгляд, но тот ему ничего не сказал. Только обхватил рукой и клюнул поцелуем в макушку, от чего внутри Джисона разлилось тепло.              Что бы между ними ни происходило, Минхо никогда не скупился на нежности для него, и это грело сердце, как бы омега ни хотел это признавать.              Друзья разошлись, и Хан смог немного выдохнуть. Чонин с Сынмином помогли Минхо все убрать, о чем-то переговариваясь. Поэтому он, всех проводив и распрощавшись, улегся в кровать раньше.              Но сон не шел. Хан обнял свою подушку, удобно устроив живот, и облегченно выдохнул за весь день. Слух сразу уловил тихие шаги в комнате, потому что он ждал, когда альфа проскользнет рядом в постель.              Минхо лег сзади, и Джисон ни слова не говоря, придвинулся к нему. Его сразу поняли и обняли рукой. Альфа устроил ладонь на животе, широко поглаживая, стараясь расслабить уставшие мышцы за день.              Довольное мычание сорвалось с губ, и рука устроилась поверх чужой, переплетая пальцы.              – Устал сегодня?              Тепло чужого тела приятно ощущалось, и Джисон прикрыл глаза, когда дыхание опалило его ухо в шепоте.              – Угу.              Омега еще поерзал, чтобы точно удобно устроиться, и облизнул губы перед тем, как начать разговор.              – Ты не хочешь, чтобы я работал?              – Я не хочу, чтобы ты не работал вообще. Знаю, насколько тебе нравится и важно. Но… я за тебя переживаю сейчас. Что ты слишком устаешь и можешь выгореть от этого.              В голосе альфы Джисон слышал усталость и грусть, ладонь тепло ощущалась на коже, а тихое дыхание щекотало кожу. Комнату начал затапливать феромон и забираться в нос, оседая там запахом костра с ноткой ванили.              Его безопасное место.              – Я… ты же знаешь, как я люблю быть по максимуму самостоятельным.              Ему раздается согласное мычание и возможность продолжить.              – И мне кажется, что я все переложу на тебя тогда. А я так не могу. Не потому что ты не такой, а потому что я такой.              Он откидывает голову на чужое плечо, внутри кавардак из чувств, но стало легче, когда он все рассказал. Надо было сразу. Пока они мысли друг друга читать не умели.              – Я всегда рад тебя поддержать в любой ситуации, моя заноза. И готов взять на себя полностью эту ответственность. Сейчас у тебя совершенно другой вклад в нашу семью. Ты носишь ребенка, а это не то что дорогого стоит. Это бесценно.              Минхо оставляет поцелуй на его ухе, вызывая щекотку и мурашки по спине.              – Поэтому разреши себе сосредоточиться на этом. И разреши мне полностью поддержать себя на этом пути. Ты всегда можешь на меня положиться.              – Я знаю.              Джисон устало вздыхает. День получился нескончаемый и слишком насыщенный. Пригретый в чужих объятиях и с расслабившейся спиной он уже медленно моргает, стараясь удержать себя еще в реальности.              – Надо будет подумать, как заказчикам все это написать.              – Что-нибудь придумаем. Потому что с трехмесячным ребенком мы будем думать только, как не сойти с ума, судя по хенликсам.              Легкий смешок срывается с губ Хана, когда Минхо использует придуманное им сочетание, и он уже совсем закрывает глаза, расслабляясь и проваливаясь в сон. Внутри все отпустило после разговора и стало легче. А вопросы с работой он решит. Они вместе решат.              ***              В этот раз камера устанавливается в гостиной, потому что они собирались смотреть фильм. А потом Минхо обнаружил, что последний день седьмого месяца уже настал, и экстренно собрался снять именно сейчас.              По-другому не будет в графике.              Джисон сказал ему, что с дивана уже никуда не сдвинется, поэтому он полулежал уже с полной миской попкорна и настроем на слезливую мелодраму. Минхо давно видел, как тот ее заприметил, но все откладывал. Но когда альфа сам предложил ее посмотреть – сразу согласился. Минхо на это только улыбнулся – когда-нибудь его заноза станет более открытым. Но пока все даже после стольких лет брака идет с небольшим скрипом.              Радовало его сейчас уже только одно.              – Малыш, твой папа, наконец, вышел в отпуск. Чувствуешь, как он больше спать начал.              – Временный. И у меня все равно остался один клиент.              Джисон закатывает глаза, запихивая в себя попкорн. Ноги он уже закинул на севшего рядом альфу, и Минхо по привычке начал массировать его голень. К вечеру ноги у того уставали, и он замечал, как омега начинал еще медленней передвигаться. Даже если весь день не особо ходил. Хан только фыркал и говорил, что это прелести последних сроков беременности.              Один раз даже вечером в темноте тихо признался, что уже готов родить, и его это не так сильно пугает, как то, что ему еще пару месяцев ходить таким. У Минхо заныло под ребрами от того, что он никак еще не мог облегчить его жизнь сейчас. Поэтому альфа только крепко его обнял, передавая то, что он в любом случае рядом и всегда подхватит его.              – Вообще, папа хотел сказать, что мы тебя уже очень-очень ждем. И перестань отбивать чечетку на моем мочевом пузыре, иначе однажды случится неожиданность.              – И повернись как-нибудь, чтобы мы узнали, какого ты пола, малыш. Потому что пора уже выбирать тебе имя.              Минхо наклонился к животу, говоря напрямую ему.              – Не дави на ребенка, сам покажет, когда надо.              Удивленный взгляд вернулся на омегу, а потом Минхо понял, чего тот так сопротивляется в моменте. Разговор об имени у них уже заходил. Также как и о фамилиях, в результате, которого они остались каждый при своей – даже после брака.              Оказалось, что у них совершенно разные варианты, и теперь им надо будет прийти к какому-то одному. Альфа вздохнул, не собираясь сейчас поднимать эту тему, – хочется спокойного вечера.              – Не буду на тебя давить, так же как твой папа не давит на меня, когда просит еще один кусочек чизкейка.              – Это не я, это все ребенок. Он хочет сладкого.              Джисон хлопает глазами и мило улыбается. Словно не он стоял у него над душой прошлым вечером с убеждениями, что половина целого чизкейка, съеденная за раз, – это нормально. Хуже всего, что он подговорил Сынмина, и тот опять со своими графиками и лонгридами убедил, что это действительно так. Только потом альфа понял, что где-то просчитался.              Наверное, в том, что легко тонет в этих глазах, которым не может отказать.              – У меня просто теперь две любимые занозы.              Минхо усмехнулся и наклонился чмокнуть омегу, который сейчас уже выглядел более отдохнувшим и таким домашним. По ребрами разливалось невероятное тепло, которое хотелось хоть как-то выплеснуть.              Джисон довольно подставил губы сладкие от попкорна. А потом поторопил его для включения фильма с фразой, что альфа же сам так хотел посмотреть этот фильм.              Ему осталось только вздыхать, смотря на упрямого омегу. Своего упрямого омегу.