Сделка

В обычное время Воксу нравится внушать окружающим уважение, страх, трепет ужаса, но только не в настоящий момент, когда на кону благополучие его собственного наследника. Любое неосторожное действие сейчас может вынудить Аластора избавиться от ребёнка (странно, что радио-демон, так сильно от своего положения ослабленный, что позорно грохнулся в обморок среди улицы, до сих пор этого не сделал) или же от стресса может случиться выкидыш... Оба варианта медиа-оверлорду крайне неприятны, потому что ведут к одному и тому же нежелательному исходу. Поэтому действовать необходимо очень деликатно. С неудовольствием наблюдая, как его оклемавшийся гость в страхе забивается в изголовье постели, Вокс замирает, опасаясь подходить ближе, и прямо на месте, как есть, с уставленный едой подносом в руках, медленно опускается на колени. - Ал... - тихо примирительно обращается он, добавляя в тон приторной ласки, хотя вроде бы не обязан сюсюкаться с этой редкостной скотиной, которая жестоко растоптала его чувства семьдесят лет назад, после чего семьдесят лет над ним публично издевалась, а в новом веке жестоко эгоистично попользовала для каких-то своих мутных целей, попутно разрушив жизнь, самооценку и карьеру теле-демона. -...ты свалился в обморок прямо на улице. Я всего лишь о тебе позаботился. - говорит избирательную правду Вокс, умалчивая впрочем, что изначально хотел отнюдь не позаботиться, а испытать на красноволосой падле все известные пытки. Ровно до того момента, как заметил, что худая талия радио-демона отнюдь не такая худая, как должна бы... - Я предлагаю тебе пожить пока тут... - кольца только не хватает; на коленях Вокс уже стоит. Тварь, сообразившая наконец, что находится в безопасности, задумчиво прикладывает тонкие пальчики к подбородку и слегка склоняет голову, и Вокс на это жадно пялится, потому что обряженный в атласную алую пижаму монстр, расположившийся в окружении нежно-розовых подушек, выглядит так уютно, так по-домашнему, что его хочется то ли утопить в этих подушках, то ли телепортировать сюда кольцо с неприлично большим бриллиантом и сделать глупое, эмоциональное, очевидно обречённое на провал предложение. - И что ты можешь мне предложить, чтобы я остался? Руку и сердце. Но такое предложение способно заинтересовать Аластора разве что в прямом значении, не в метафорическом, и будь его обладатель органической формы. Вот же ушлая, меркантильная гадость! Всегда пытается свою выгоду поиметь! Будто ему не выгодно сидеть тут под вниманием лучших врачей и штата личной прислуги, жрать люксовую жрачку и ни о чём не беспокоиться. Ладно... сейчас у теле-демона попросту нет выбора. Он не может позволить драгоценному инкубатору, носящему ЕГО ребёнка, шляться где попало и творить чёрт знает что, рискуя не только самим собой... Забота о здоровье наследника дороже гордости. Вокс глубоко вдыхает, медленно выдыхает и отвечает: - Сделка! Ты живёшь в башне VVV, можешь гулять в округе, но не покидай нашу территорию, в драки не вступаешь и всячески бережёшь себя и ребёнка, а я стану твоим рабом до завершения беременности. Заметь, не пленником, Ал. Рабом. Буду исполнять все твои прихоти 24 на 7. Звучит заманчиво, а? Глаза Аластора загораются демоническим красным ярче, губы растягиваются в широкой, дьявольски очаровательной улыбке. - По рукам. А теперь я хочу, чтобы ты пошел к своим бизнес-партнёрам и сообщил им сию прекрасную весть. О том, что теперь я здесь главный. - Падла! - ругается Вокс (а что? Он обещал быть рабом, а не выражаться цензурно) и идёт было исполнять то, что ему велено, как к дверях его настигает ещё один приказ: - И пусть мне принесут сазерак. Голубоватое свечение сделки опасно проступает наручниками на изящных запястьях самого Аластора. Теперь уже черёд теле-демона злорадствовать: - Нет, милый. Ты со своей стороны обещал заботиться о ребёнке, так что свой дорогой сазерак сможешь разве что нюхать. И прежде чем идти на эшафот к Вельвет и Валентино, Вокс имеет удовольствие наблюдать, как радио-демон недовольно тарахтит.