Сквозь пепел запретных лун

В мире, где магия определяется динамикой альфа/омега/бета, альфа-маг огня Тэхён получает от Совета Шести самое ненавистное задание: стать тюремщиком и наставником для Чонгука — самого опасного омеги своего поколения, чья магия тьмы вышла из-под контроля и стерла с лица земли целый квартал. Тэхён, верный строгим законам магической иерархии, презирает слабость и неконтролируемость. Чонгук, закованный в магические наручники и съедаемый горем и страхом перед самим собой, ненавидит альф, особенно холодного и совершенного Тэхёна Холод в Высокой Палате Совета Шести был особенным. Он пробирался не через кожу, а сквозь самую магию. Ким Тэхён стоял неподвижно, прямой, как клинок. Голос Верховного Аркана, лишенный всяких интонаций, разрезал тишину:       — Ким Тэхён, альфа-маг огня первого круга. Тебе поручается надзор, контроль и… окончательная нейтрализация, если потребуется, омеги-мага Чон Чонгука. Тэхён не моргнул. Его лицо было ледяной маской. — Его проявление привело к уничтожению квартала «Туманные сады», — продолжал Аркан. — Магия тьмы вышла из берегов. Но что более важно… наши сканеры обнаружили в нем пробудившуюся звериную сущность. Первого омегу-оборотня за три столетия. В зале прошелестел сдержанный, но явственный шорох. Тэхён почувствовал, как сжались его кулаки за спиной. — Омега-оборотень? — холодно уточнил он, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Вы уверены? Другой Аркан, маг воды, отозвался, не глядя на него:       — Биомагический отпечаток не оставляет сомнений, Тэхён. Его сила — это хаос. Хаос, облеченный в плоть и тень. Ты должен его обуздать. Или ликвидировать. Никаких компромиссов. Тэхён медленно кивнул. Его собственный внутренний огонь рванулся в груди вспышкой ярости. — Принято, — произнес он, и это слово прозвучало как приговор. — Я укрощу зверя. Или превращу его в пепел. Карета с решетками из холодного железа остановилась у заднего входа поместья. Когда стражники грубо вытолкнули оттуда скованную фигуру, Тэхён уже ждал на ступенях. Чон Чонгук едва держался на ногах. Цепи на его запястьях и шее были покрыты рунами, которые жгли не кожу, а саму сущность. Он поднял голову, и Тэхён впервые увидел его глаза — огромные, карие, полные такой животной боли и немого вопроса, что на мгновение что-то дрогнуло в его железной броне. — Добро пожаловать в твою новую клетку, — сказал Тэхён, не двигаясь с места. Его голос был лишен всякой теплоты. — Надеюсь, тебе понравится вид на сад. Ты будешь видеть его через решетку.       — Я… не хотел этого, — хрипло выдохнул Чонгук, и его голос звучал сломано. — Там были люди… они напали первыми. У них были серебряные клинки и… амулеты. Они хотели, чтобы я это сделал! Тэхён скрестил руки на груди.       — Интересная теория. И где эти свидетели? Где твои доказательства?       — Они сгорели! — в голосе Чонгука прорвалась отчаянная злость. — Все сгорело в моей тьме! Но я не… я не монстр. Тэхён сделал шаг вниз. Чонгук инстинктивно отпрянул, почувствовав волну альфа-власти и запаха пепла. — Монстры редко считают себя таковыми. Здесь тебя будут судить не по словам. Только по действиям. И по контролю, который ты проявишь. Или не проявишь. Веди его внутрь, — бросил он стражникам, поворачиваясь спиной к  Чон Хосоку На краю леса, что окружал поместье, Чон Хосок принюхался, его лисьи чувства, скрытые под человеческим обликом, напряглись. — Ну и замес, — пробормотал он себе под нос, глядя на освещенные окна. — Альфа-костер и омега-туча. И оба на взводе. Идеальный рецепт для бури. Он потрогал котомку, где лежали успокаивающие травы. — Ладно, пушистик, план простой. Завтра стучусь, предложу помощь с «нервным расстройством» хозяйства. Скажу, что слышал, нужен хороший травник. А там… посмотрим, чья стая здесь воет на луну.    Ким Намджун и Ким Сокджин В Башне Знаний Ким Намджун с силой захлопнул древний фолиант, заставив пыль взметнуться столбом. — Сокджин-а! Ким Сокджин оторвался от книги, улавливая тревогу в голосе альфы. — Что случилось? — Мне нужен твой голос. Самые древние, самые сильные песни умиротворения, какие ты только помнишь. Те, что пелись для усмирения духов гор. — Для него? — спросил Сокджин, и его лицо стало серьезным. — Для него, — подтвердил Намджун. — Полнолуние близко. А то, что они в нем пробудили… это не просто волк, Сокджин. В легендах это называется «Лунный Погибель». Сила, стирающая границы. Совет не просто боится его силы. Они боятся того, что он собой представляет. И страх — слепой поводырь.      Пак Чимин и Мин Юнги В тихом домике Пак Чимин вжался в угол, пытаясь контролировать дрожь. Мин Юнги сидел в метре от него, сознательно сдерживая свою альфа-энергию, делая ее тихой и прозрачной. — Это был не он, Чимин-а, — тихо сказал Юнги. — Тот, кто напал на тебя в детстве, был безумцем, потерявшим связь со своим человеческим началом. — Я знаю, — прошептал Чимин, не глядя на него. — Но когда я чувствую этот запах… слышу этот низкий гул в груди… логика отключается. Остается только этот ужас.  Юнги кивнул, его взгляд был полон понимания. — Ему, тому омеге в поместье Тэхёна, будет в тысячу раз страшнее. Он первый раз проходит через это. Один. Со льдом и огнем в качестве надзирателя.  Чимин медленно поднял глаза. — Один? С Тэхёном-щии? — Да, — Юнги усмехнулся без веселья. — Искра и порох. Нам, наверное, скоро придется туда поехать. Ему понадобится… понимание. И твое исцеление. Чимин глубоко вдохнул, выдыхая часть страха. Он осторожно коснулся руки Юнги. — Тогда… я постараюсь быть готовым. Юнги накрыл его ладонь своей, крепко сжав. — Мы будем готовы вместе.