Сквозь пепел запретных лун

Они не спали. Дремота, тяжелая и тревожная, накрывала их урывками, но каждый раз их будило либо резкое движение другого, либо далекий, неправильный звук снаружи — хруст ветки не под ногой зверя, а под чьим-то осторожным сапогом. Они лежали на ковре перед остывшим камином, сплетенные так плотно, что, казалось, тепло одного согревало другого, несмотря на холод, пробиравшийся сквозь стены. Тэхён первым открыл глаза. Он лежал на спине, и Чонгук был прижат к нему всем телом, голова на его плече, рука покоилась на груди. В предрассветной серости лица омеги не было видно, только смутный силуэт, но Тэхён чувствовал каждую линию его тела, каждый вдох. И чувствовал что-то еще. Тихий, нарастающий гул, исходящий не откуда-то извне, а из самого Чонгука. Как будто под его кожей пробуждалась и начинала вибрировать струна невероятной мощности. Полнолуние. Оно приближалось. Он осторожно пошевелился, пытаясь освободить руку, но Чонгук тут же застонал во сне, его пальцы вцепились в его рубашку. — Не уходи, — прошептал он, не просыпаясь.— Я никуда не уйду, — тихо ответил Тэхён, и это была правда в самом буквальном смысле. Он не мог уйти, даже если бы хотел. Связь, завязавшаяся между ними, была теперь физической пуповиной, тянущейся в груди. — Но пора вставать. Они близко. Чонгук открыл глаза. В их темной глубине не было сонной мути — только мгновенная, животная настороженность и тот самый серебристый отблеск, которого раньше не было. Лунный свет уже проникал в него, наполняя его изнутри холодным, металлическим сиянием. — Я это чувствую, — сказал он, и его голос звучал странно, с легким эхом, будто говорили двое. — Они… расставляют последние кристаллы. На востоке. За болотцем. Тэхён сел, резко повернувшись к нему. — Ты чувствуешь их? На таком расстоянии? — Не их, — Чонгук тоже сел, потянувшись, и его позвоночник хрустнул. — Их серебро. Их… пустоту. Она режет, как стекло. — Он провел рукой по груди, будто отгоняя боль. — Я думаю, я всегда это чувствовал. Просто раньше я не понимал, что это. Думал, это часть моей собственной… испорченности. Тэхён встал, натягивая штаны. Его движения были резкими, целеустремленными. — Это оружие. А любое оружие оставляет след. Хорошо. Значит, у нас есть преимущество. Можешь отслеживать их перемещения? Чонгук закрыл глаза, сосредоточившись. Его лицо исказила гримаса отвращения. — Да. Но это… мерзко. Как гнилой зуб. Пять человек. Сосредотачиваются на опушке старого дубняка. — Идеальное место для ритуального круга, — пробормотал Тэхён, уже мысленно сверяя это с картой в голове. Он протянул руку Чонгуку. — Одевайся. Быстро. Пора нарушить их планы. Они оделись в молчании, но это молчание было другим — насыщенным пониманием, синхронностью. Когда Чонгук с трудом натягивал свежую рубашку (его собственная была разорвана в клочья), его руки дрожали, но не от страха. От прилива силы. Он ловил на себе взгляд Тэхёна и видел в нем не тревогу, а жесткую оценку. Альфа видел проблему, которую нужно было решить. И видел оружие, которое нужно было применить. В главном зале их уже ждали. Все были в полной боевой готовности. Намджун, в темно-синемй мантии мага-архивариуса, держал в руках сложный бронзовый астролябию, стрелки которой медленно вращались, указывая на источники магического давления снаружи. Сокджин стоял рядом, его руки были сложены, как для пения, лицо — маской спокойствия, но глаза выдавали напряжение. Чимин проверял содержимое своей бесчисленных сумок и поясов с флаконами, его движения были быстрыми и точными. Юнги, стоявший у двери, уже казался больше, чем обычно — его альфа-сущность была на поверхности, делая его взгляд желтее, а осанку — более хищной. Хосок, выглядевший бледным и невыспавшимся, нервно перебирал связку сушеных кореньев. — Они концентрируются у дубняка, — без предисловий сказал Тэхён, входя в зал. Все взгляды устремились на него, затем на Чонгука, который остановился в шаге позади, как тень. — Пятеро. Ставят круг. Значит, у них есть время до пика луны, но они хотят быть готовыми. — А мы не дадим им этой готовности, — сказал Юнги, и в его голосе прозвучал низкий, волчий подвой. — Упреждающий удар. Разрушить круг до завершения. — Опасно, — покачал головой Намджун. — Они будут охранять его. —  Опасно сидеть здесь и ждать, пока они активируют артефакты, которые выжгут Чонгуку разум и спровоцируют трансформацию, — холодно парировал Тэхён. — Мы наносим удар. Юнги, Хосок и я — в атаку. Намджун и Сокджин — прикрытие с расстояния, нарушение их концентрации. Чимин — ты здесь, готовь точку отхода и перевязочный пункт. — А я? — тихо спросил Чонгук. Все снова посмотрели на него. Раньше в таком взгляде была бы жалость, страх или отстраненность. Теперь в нем была трезвая оценка и вопрос. — Ты — наша система раннего оповещения, — сказал Тэхён, глядя прямо на него. — И наше тайное оружие. Ты остаешься с Сокджином. Если почувствуешь, что круг активируется, или если появится больше врагов, чем мы ожидали, Сокджин поможет тебе… направить твою силу. Не выпустить. Направить. Точечным ударом. Понял? Это был огромный риск. Доверить самую неуправляемую силу в доме самому спокойному человеку. Но в логике Тэхёна это обретало смысл: вода гасит огонь, свет направляет тень. А Сокджин… он был светом. Чонгук медленно кивнул, его глаза встретились с добрыми, серьезными глазами Сокджина. —  Я попробую. — Этого достаточно, — сказал Сокджин, и его голос, как всегда, принес в напряженную атмосферу каплю умиротворения. — Мы справимся. План был прост до безрассудства. Группа быстрого реагирования (Тэхён, Юнги, Хосок) скрытно выдвигается к дубняку и разрушает круг, пока охотники его устанавливают. Намджун и Сокджин с Чонгуком занимают позицию на чердаке, откуда открывается вид на опушку, и обеспечивают магическую поддержку. Чимин остается в подвале, в самом защищенном месте, готовый к худшему. Перед выходом Тэхён задержал Чонгука в прихожей, в стороне от других. Он взял его за подбородок, заставив поднять глаза. — Твое задание — слушать Сокджина. Только его. Что бы ни случилось со мной. Что бы ты ни почувствовал. Его голос — твой якорь. Если я… если связь оборвется, ты держись за этот якорь. Поклянись. — А ты поклянись вернуться, — выдохнул Чонгук, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, опасное. — Потому что если ты не вернешься, твой якорь мне не понадобится. Я спущу с цепи все, что у меня есть, и найду тебя. Или отомщу за тебя. Так что лучше вернись. Это была не просьба. Это был ультиматум. От омеги — альфе. И Тэхён, вместо того чтобы приструнить его, почувствовал странную гордость. Его дикарь учился угрожать. Учился драться. — Ладно, — он коротко кивнул и, забыв на мгновение о присутствии других, притянул его за затылок и жестко, почти болезненно поцеловал. — Чтобы помнил. Затем он развернулся и вышел за дверь в предрассветный сумрак, где его уже ждали Юнги и Хосок. Чонгук смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась, чувствуя на губах вкус пепла и обещания. ***** Дубняк стоял в полукилометре от дома, мрачный и тихий в сером свете наступающего утра. Луна, еще не скрывшаяся за горизонтом, висела низко и громадно, отливая мертвенным серебром. Трое двигались бесшумно, используя чащобу и маскировочные чары Хосока. Тэхён шел первым, его магия огня была сжата в тугой, раскаленный шар в груди, готовый вырваться первым чистым лучом разрушения. Юнги шел сбоку, его обоняние и слух, обостренные звериной сущностью, улавливали малейшие шорохи. Хосок замыкал шествие, его глаза постоянно бегали по сторонам, а пальцы перебирали мешочек с какими-то блестящими пыльцами. — Впереди, — прошептал Юнги, замирая. — Четверо. Пятый… чуть дальше, пахнет сильнее. Маг. — Вижу круг, — тихо сказал Тэхён, припав за валежником. Между древними дубами, на очищенной от листвы земле, мерцали неярким голубоватым светом серебряные стержни, воткнутые в землю по сложной схеме. Трое людей в темных, неброских одеждах расставляли по периметру кристаллы. Четвертый стоял на страже. Пятый, в длинном плаще с капюшоном, наблюдал за процессом, его руки были сложены в странной, неудобной мудре. — Боец, боец, боец, стрелок, маг, — быстро идентифицировал Юнги. — Маг — самый опасный. Он ведет ритуал. — Первый удар — по магу, — приказал Тэхён. — Юнги, ты на стрелка. Хосок, иллюзии — пусть перепутают своих с нами. Я займусь магом и кругом. Пора. Они не стали ждать. Мгновение синхронности — и они вырвались из укрытия. Все произошло за секунды. Хосок вскинул руку, и в воздухе между охотниками замелькали полупрозрачные, искаженные фигуры, кричащие несуществующими голосами. Страж и расставляющие кристаллы люди на мгновение растерялись. Этой доли секунды хватило Юнги. Он преобразился не полностью, но его руки удлинились, покрылись шерстью, когти блеснули в лунном свете. Он был рядом со стрелком быстрее, чем тот успел поднять арбалет, и удар когтистой лапы сбил его с ног. Тэхён же шел прямо на мага. Его руки уже были в огне. Не широкие всполохи, а сконцентрированные, бело-голубые копья плазмы, ревущие в тишине леса. Он выпустил два таких копья одно за другим. Маг в плаще резко обернулся, его руки взметнулись, выписывая в воздухе рунический щит. Первое копье ударило в щит и разбилось с ослепительной вспышкой. Второе пробило ослабленную защиту и задело мага по плечу. Тот вскрикнул, не от боли, а от ярости, и его капюшон слетел, открывая худое, аскетичное лицо пожилого мужчины с холодными, как лед, глазами. Аркан низшего ранга. Предатель Совета. — Ким Тэхён! — прошипел маг, узнав его. — Ты перешел черту! — Я только начал, — бросил Тэхён и ринулся в ближний бой, выхватывая из ножен короткий, покрытый рунами клинок, который вспыхнул алым от его магии. Тем временем Юнги расправлялся со стрелком и одним из бойцов. Второй боец, оправившись от иллюзий Хосока, бросился к незавершенному кругу, видимо, пытаясь его активировать досрочно. Хосок, не будучи бойцом в прямом смысле, швырнул под его ноги горсть блестящего порошка. Тот взметнулся облаком, и боец, вдохнув его, начал бешено кашлять и тереть глаза, полностью дезориентированный. Но маг был силен. Даже раненый, он парировал удары Тэхёна взрывными волнами силы воздуха, пытаясь отбросить его. Его цель была ясна — добраться до круга. Один из серебряных стержней уже начал гудеть, отзываясь на лунный свет. — Сокджин! Сейчас! — мысленно крикнул Тэхён, отскакивая от очередного ледяного шипа, выпущенного магом. С чердака дома, далеко позади, донесся первый, чистый звук. Это была не песня, а одна-единственная нота, которую держал нечеловечески долго. Звук Сокджина. Он пронесся по лесу, не громкий, но проникающий сквозь все. Звук тишины. Звук порядка. Маг вздрогнул, его концентрация дрогнула на долю секунды. Для Тэхёна этого хватило. Он собрал все свое пламя в кулак и нанес удар не по магу, а по земле в центре ритуального круга. Земля взорвалась фонтаном грязи, огня и расплавленного серебра. Стержни, кристаллы — все взлетело на воздух. Ритуальный круг был уничтожен. Маг издал звук чистого бешенства. Но его ярость сменилась на ужас, когда из-за деревьев, ведомые звуком Сокджина и яростью от разрывающейся связи с серебром, пришли новые тени. Не люди. Не звери. Что-то среднее. Остальные охотники, скрывавшиеся в засаде. Их было еще трое. И они шли прямо на Тэхёна, игнорируя Юнги и Хосока. В этот момент с чердака дома взметнулся тонкий луч чистого лунного света. Но он не был серебристым. Он был черным, как сажа, и обрамленным сиянием. Он бил не в людей. Он бил в землю перед нападавшими, и там, куда он попадал, земля проваливалась в черную, бездонную дыру, откуда тянулись щупальца чистой, холодной тени. Это не убивало. Это сковывало, путало, поглощало волю. «Направленный удар. Точно, как и просили».   Чонгук держал обет. И держался за якорь. Тэхён, увидев это, позволил себе короткую, дикую ухмылку. Его омега вступал в бой. Пора было заканчивать. — Юнги! Хосок! К дому! — крикнул он, отступая под прикрытие новых теневых ловушек. — Отход! Маг, видя, что план провален, а его люди завязли в магическом болоте Чонгука, с бешенством в глазах выдернул из-за пазухи небольшой черный кристалл и швырнул его на землю. Кристалл разбился с хлопком, и облако мглы, пахнущей серой и сталью, окутало поляну, скрывая отступление охотников. Бой был окончен. Первый раунд остался за ними. Тэхён, отойдя к опушке, обернулся к дому. Он знал, что оттуда на него смотрит пара глаз, полных тьмы, лунного света и тревоги за него. Он поднял руку — знак, что он цел. Теперь они знали силу противника. И противник узнал их. Главная битва была еще впереди. Следующей ночью, когда луна взойдет во всю свою мощь. Но теперь они сражались не на поражение. Они сражались, чтобы защитить то, что только что доказало свою силу и верность. Они сражались за стаю.