Holding on bandmate

      Перед каждым концертом ситуация в гримёрке обстояла одинаково: кто-то — обычно это был Джонни — неистово орал на кого-то, и так оказывалось, что чаще всего на Керри. — Нет, мы не будем играть нашу новую, потому что, блять, кое-кто чересчур в себя поверил! — Сильверхенд в своей привычной манере ходил туда-сюда по комнате и разъярённо глядел на другого вокалиста. — Да с хуя ли нет-то?! Сколько всего мы вытворяли хуже неотрепетированной песни? — Нэнси, наблюдавшей за спором чуть в отдалении, казалось, что этот был спокойнее. По крайней мере, кричал он не так громко. Снова надеялся переубедить упрямого до усрачки Джонни. Дохлый номер. — Да потому что петь ты ни хрена не умеешь! У нас и так басист в рехабе откисает, а тут ещё один с гениальными идеями по уничтожению имиджа группы. Просто ахуенно! Керри уже хотел было возмутиться на выпад о своих вокальных данных, но тут в комнату ворвалась Дэнни, отвлекая внимание спорящих на себя. Нэнси облегчённо выдохнула. — Придурки, хватит препираться! Нам скоро на сцену, если вы не забыли, — она окинула взглядом Керри и заметила, что он размазал подводку. — Евродин, иди перекрашивайся, а ты, — Дэнни угрюмо перехватила выражение лица ещё не отошедшего от спора Джонни, — делай, что хочешь, но не смей орать. И после указаний барабанщица повторно куда-то ушла, оставив троих членов группы в полной тишине и неподвижности на несколько секунд. Первым ушёл Сильверхенд, поджёгши сигарету, в сторону выхода на улицу. Следом за ним вышла Нэнси, направившись к сцене. Керри же остался в гримёрке, чтобы поправить размазанный от бурного спора макияж. Он снова не смог настоять на своём.

***

      Перед выходом на сцену Керри всегда испытывал мандраж вперемежку с предвкушением. Сердце начинало учащённо биться, и он нервно теребил ремень своей гитары. А потом их приглашали выступать, и все эти чувства растворялись в бешеной энергии, исходившей от толпы фанатов, и, превыше всего, от Джонни. Сильверхенд будто был рождён, чтобы быть звездой, — так ощущалось его присутствие здесь. Евродин даже завидовал ему иногда. Однако и эти мысли забывались после первых аккордов. Играть собственноручно написанную музыку — настоящая эйфория. Джонни же как-то иначе ощущал себя, выступая. Да, ему нравилось чувствовать бурлящий в крови адреналин и выплёскивать эмоции, присущие каждой песне, но он будто пытался что-то кому-то доказать. Это был его своебразный протест системе, который, если честно, малоэффективен. Каких глобальных изменений можно добиться всего лишь громкими словами в текстах песен? Так думали все, знавшие Сильверхенда близко: и Бестия, и Альт, и, конечно же, Керри. И так получалось, что его совершенно не волновало их мнение. Заиграла "A Like Supreme", и вся группа стала играть старательнее. Как-никак, это одна из всеми любимых песен. Было слышно, что музыканты реже пропускали ноты и становились более собранными. Керри полностью растворился в музыке, ожидая своей вокальной партии. Вот он подошёл к микрофону, в который Джонни буквально выкрикивал свою часть куплета, настроился на свою частичку славы, как вдруг кто-то, запнувшись об провода, с грохотом вывалился к ним на сцену. — Какого чёрта?.. — прошипел Керри, обернувшись на крик, не переставая играть, но упуская долгожданный момент. Лицом в пол лежал Генри, каким-то неведомым образом сбежавший из медцентра. Толпа засвистела, шумно приветствуя басиста, а члены группы недоумённо переглянулись. — Эй, ребят, а чё это вы без меня играете? — поднимаясь, невнятно возмутился Генри. Зрачки ожидаемо были расширены, руки подрагивали. В них он держал раздолбанную падением бас-гитару, украденную у менее безумного торчка на улице. Единственное, что можно было ожидать от такого подарка судьбы в подобном состоянии, — дебош: ни о каком нормальном концерте теперь и речи быть не могло. И надо же было Джонни так беспокоиться об имидже группы всего из-за одной новой песни, когда их репутацию больше разрушал этот отморозок. Проигнорированный Генри разозлился и ударил по близстоящей колонке своим инструментом, из-за чего раздалось противное пищание и треск. Пришлось прекратить играть. Толпа людей не в самом адекватном состоянии рассудка завопила одноголосно, то ли от восторга намечающегося конфликта, то ли от неожиданности. — Уже выгнали меня, да? — остервенело пробормотал он и, шатаясь, начал приближаться к Сильверхенду, с ироничной ухмылкой наблюдавшим за ним. Ему то всё нипочем, не его ведь минуту славы украли. Керри потерял дар речи, когда размашистым ударом басист замахнулся на Джонни, а тот точным движением своей хромированной руки попал ему в нос, легко парировав. Фанаты взбудоражились ещё больше и начали в хаотичном порядке выкрикивать имена дерущихся. Нэнси и Дэнни растерянно переглянулись. А Евродин так и стоял, как статуя, не в состоянии как-то реагировать на долбанутых бэндмейтов. Из транса его выбил Сильверхенд, отскочивший от очередного нетвёрдого выпада Генри. У того был сломан нос, и струйка крови уже скрылась за воротником рубашки. Керри нечитаемым взглядом проследил за ней, выронил гитару из рук и влепил Джонни неслабую пощёчину. Он аж глаза прикрыл от неожиданности и нерассчитанной силы. — Как же вы меня заебали, уёбки обдолбанные, — прокричал Евродин и поспешил уйти со сцены. Концерт был окончательно и бесповоротно сорван. Уже за кулисами его поймал за руку очень своевременно подоспевший охранник. На вопрос о самочувствии рокер ответил кратко, но очень эмоционально: "Отъебись!". По пути в гримёрку он не замечал ничего, просто шёл. Дойдя до скромной комнаты, выделенной группе клубом, завалился на диван, прихватив со столика бутылку с каким-то алкоголем. Не глядя, сделал несколько больших глотков и медленно поставил обратно. Внезапный приступ ярости охватил рокера. Он встал с дивана и принялся пинать мебель, швырять случайно попавшие под руку предметы. Гитарным тремоло, которое кто-то забыл, было разбито зеркало. Заметив это, разбушевавшийся, тяжело дыша, приземлился на мягкую поверхность дивана. Упершись локтями в колени, запустил руки в волосы. Решил включить мозги. Керри уже давно подумывал уйти из группы. Сегодняшний инцидент стал последней каплей — пора заканчивать питать надежды на исправление этих идиотов. Для Джонни музыка всегда была на втором плане, на первом — борьба с корпоративной системой. А Генри — неисправимый вечно зависимый наркоман. С такими бэндмейтами ничего у него не вышло бы, к чёрту их. Стоит уйти в сольную карьеру, как ему как-то говорил Сильверхенд. Пугала ли даже мысль об этом? Конечно, он ведь привык к группе, к рассеиванию внимания фанатов на других её членов, обычно на Джонни. Чёрт, Джонни. Ублюдок. Зачем было ввязываться в драку с этим торчком? Не успел Керри мысленно обматерить его, как Сильверхенд бесцеремонно вломился в гримёрку. Он слегка поплывшим взглядом оглядел помещение, хмыкая от следов чужого гнева, выцепил манящую бутылку алкоголя и направился к ней, чуть ли не вырвав её из рук другого гитариста. Евродин сердито наблюдал за движением кадыка пьющего из горла Джонни и представлял свои руки на нём, душащие наглого подонка. — Я ухожу из вашего чудо-коллектива, — немного тихо, но чётко выпалил Керри, вставая с дивана и окидывая их фронтмена полным ненависти взглядом. Сильверхенд поперхнулся, как оказалось, текилой и откинул полупустую бутылку куда-то на пол, сфокусировал помутнённый градусом взгляд на парне, а потом усмехнулся, когда до него дошёл смысл сказанного. — Ты столько раз это говорил, но ещё ничё не предпринял для этого, — его речь была менее членораздельной, и поэтому это звучало, как насмешка, что мгновенно рассердило Евродина ещё больше. Он подошёл к Джонни вплотную и схватил его за ворот майки, посмотрел в его нахальные насмехающиеся глаза и замахнулся для удара, что, впрочем, было замечено Сильверхендом раньше, поэтому кибернетическая рука перехватила чужую, удерживая. Как бы Керри не пытался вырваться, сил ему не хватало. Его пьяный мозг не придумал ничего лучше, чем со всей силой ударить Джонни лбом по носу, припомнив выходку на сцене. Тут уж он не смог противодействовать этой незамысловатой атаке. Зажмурившись, Сильверхенд разжал руку и отшатнулся, после чего провёл пальцами под носом, размазывая кровь по лицу и пальцам. Диковатые глаза ударенного не сулили для Керри ничего хорошего. — Блять... — только и успел бросить Евродин, как ему прилетело в ответ. Тоже по носу. Тоже окрашивая место под носом в красный. Чуть придя в себя, он со злой саркастичной улыбкой спросил. — Ты же не думаешь, что это заставит меня остаться? Джонни усмехнулся, и на его лице мелькнуло осознание того, что могло бы. Теперь Сильверхенд сократил между ними расстояние и попятившегося Керри схватил за майку. Фронтмен впечатался в чужие губы поцелуем, несмотря на слабый протест. Вкус крови, как ни странно, придал им обоим энтузиазма, заставляя углубляться в этом действии. Одна рука Джонни продолжала держать партнёра, а другая опустилась на его пах и сделала несколько поглаживающих движений. Керри прервал поцелуй, тяжело дыша, дерзко дёрнул того за волосы, раззадоривая, из-за чего поцелуй возобновился, но больше походил на соревнование, в котором каждый пытался причинить другому больше боли посредством укусов. Они выглядели как одержимые с размазанной по подбородку и губам кровью. Когда Джонни надоело целоваться, он подтолкнул другого рокера к дивану, и тот, упершись подколенными ямками в мебель, рухнулся на него. Керри быстро сообразил, что для удобства нужно изменить положение и лечь вдоль. Было жутко неудобно находиться вдвоём на таком узком ложе, поэтому они соприкасались друг с другом всеми конечностями сразу. Пока Керри пытался расстегнуть свои — а потом и чужие — штаны, Сильверхенд переключился на его шею, оставляя на ней кровавую мазню вместе с засосами. Сам оставшись полностью одетым, он стянул с бэндмейта джинсы с трусами, правда только до уровня массивных ботфортов. Расшнуровывать их было некогда да и незачем. Первое касание к члену вызвало тихий стон и непроизвольное движение бёдер вверх. Джонни неторопливо скользил по нему рукой из-за нехватки смазки. Керри тоже потянулся к чужому члену, пока скрытому за ненужной тканью. Обхватив его, ощутил колоссальную разницу в размерах. Сильверхенд же, заметив удивление, надменно улыбнулся, не прекращая фрикций. Занятый ощущениями в руке и на члене, Керри не заметил, как пальцы другой руки Джонни оказались у него во рту, но рефлекторно начал их смачивать. Вскоре эти самые пальцы разместились под мошонкой, медленно двигаясь к анусу. Сначала он на пробу протолкнул внутрь всего один, и когда не встретил сопротивления, то использовал все три. Пальцы быстро сменились членом, и для удобства Керри обхватил ногами торс Джонни. Тот начал двигаться в нетерпеливом темпе почти сразу, не давая партнёру привыкнуть, за что ему прилетела несильная пощёчина. В ответ он снова прильнул к кровавому, как и у него самого, рту и оставлял полуукусы-полупоцелуи, возобновляя ощущение металлического привкуса. Обе руки Керри запустил в патлы Джонни. Предчувствуя скорую разрядку, Сильверхенд ускорился, а спустя пару секунд кончил, но не забыл помочь Керри достичь того же после. Оба устало обмякли, не удосужившись вытереться и натянуть одежду обратно. Евродин почти задремал, когда Джонни врдуг выпалил: — Я убедил тебя не покидать группу? — Ммм, пока да, — лениво протянул он. На том и решили сегодняшнюю проблему с сорванным концертом и несостоявшимся моментом славы. Такая компенсация вполне устроила Керри.