Глава третья. Мэв
25 декабря 2025 г., 18:00
Мэв
— Да, — прошептал Илай, его внутренние мышцы сжались вокруг моего члена. — Прямо здесь.
С его губ сорвался вздох: я медленно вытащил член почти полностью, затем скользнул обратно, задевая простату именно так, как ему было нужно. Он выгнулся дугой, явно сраженный ощущениями, его пальцы впились мне в предплечья. Ноги обвивали талию, пятки вдавливались в ягодицы — он пытался насадиться на член глубже.
Но глубже было уже некуда.
Я лениво поцеловал его и замер, игнорируя то, как его нутро пульсировало вокруг моего ствола. Он находился на грани. Что было неудивительно, учитывая, что я трахал его уже почти час, не позволяя кончить. Каждый раз, когда он подбирался к финишу, я выходил из него, целовал и вылизывал все тело, пока страсть не остывала, затем погружался обратно и двигался медленно-медленно.
Я знал, что он одновременно ненавидел и обожал эту чувственную пытку.
Но я не собирался спешить, теперь, когда Илай наконец-то принадлежал мне, пусть и ненадолго. С его безумным расписанием бывали дни, когда мы даже толком не разговаривали, не то что занимались любовью.
— Мэв, пожалуйста, — взмолился он, скользя ладонями по моей спине.
— Что, малыш? — спросил я, хотя прекрасно знал, чего он хотел... в чем нуждался.
— Совсем близко, — выдохнул он мне в губы, подаваясь бедрами навстречу.
Но много стимуляции от трения об меня он получить не мог — я весил куда больше.
— Илай, открой глаза, — скомандовал я, он тут же повиновался. — Я позволю тебе кончить, малыш, но потом начну все заново, понял?
— Кончи вместе со мной, — попросил он.
Я выскользнул из него, затем толкнулся глубоко и жестко, извлекая из него громкий стон.
— Нет. Хочу видеть, как ты распадаешься на части.
Не давая ему возможности спорить, я снова двинул бедрами. Он вскрикнул от удовольствия, и у меня самого яйца поджались от напряжения. Блядь, возможно, я не смогу сдержать обещание.
Я перехватил запястья Илая и прижал их к кровати у него над головой. Удерживая его, я ускорил темп. Он отчаянно забился подо мной, подчиненный приближающимся оргазмом. Я чувствовал, как его член истекал предэякулятом мне на живот — он зашел так далеко, что в дополнительной стимуляции уже не нуждался. И хорошо, потому что я не собирался отпускать его руки, безжалостно вколачиваясь в него. Не хотелось думать, что так всплывали старые комплексы, и я пытался вернуть подобие контроля через демонстрацию доминирования. Но Илая это явно ничуть не беспокоило — он неистово подгонял меня и собственным телом, и словами.
— Боже, да, сильнее, Мэв, пожалуйста! Блядь, я так тебя люблю! — выкрикивал он, глядя мне прямо в глаза.
— Скажи, что ты мой! — потребовал я, внезапно замирая.
Илай издал рваный скулеж, но сумел выдавить:
— Твой, Мэв! Только твой!
Я с силой вошел в него.
— Еще раз!
— Я твой, Мэв. Навсегда твой!
Я толкнулся так сильно, что он съехал бы вверх по кровати, не держи я его. Он полностью потерял контроль, но я-то знал: на самом деле всей властью обладал именно он. И знал, что он никогда не использует ее против меня.
Потребовалось всего три мощных толчка, и он прокричал мое имя в блаженной агонии. Внутренние мышцы тисками сжали мой член. Несмотря на обещание позволить ему кончить, и следом же начать новый раунд, я почувствовал, как собственный оргазм накрывал яростной волной. Грязно выругавшись, я толкнулся в Илая. Он сильнее сжал мой член, что лишь подстегнуло удовольствие. Я отпустил его запястья, обхватил за плечи и прижал к груди. Он вонзил ногти мне в спину, я всем телом содрогался в конвульсиях, изливаясь в него. На глазах выступили слезы — настолько это было хорошо. Пока горячая сперма окутывала член, я отыскал губы Илая и целовал его, пережидая неконтролируемые волны наслаждения.
Когда острое сочетание удовольствия и боли наконец отступило, я всем весом навалился на него, пытаясь отдышаться. Судорожные вздохи Илая у меня возле уха свидетельствовали о том, что ему было не легче. Но стоило мне попытаться хотя бы немного отодвинуться, он крепче обхватил меня. Его ладонь накрыла мою задницу, побуждая остаться глубоко внутри. Сладкие отголоски оргазма все еще пробегали по телу, я прижался к Илаю плотно, как только мог, и снова поцеловал его.
— Я скучал по этому, — устало пробормотал он между нежными поцелуями.
— Я тоже, — признался я.
Он откинул мои волосы с лица за плечо.
— Мэв, я знаю, это было тяжело...
Я прервал его поцелуем.
— Мы справляемся, Илай. Это главное.
Он согласно кивнул, но я видел: его это по-прежнему гложет. Мы оба понимали, что медицинская школа потребует полной самоотдачи, и время на личную жизнь сократится, но реальность оказалась хуже. Илай до предела выматывался на занятиях и сидя за учебниками, а я вынужден был беспомощно наблюдать, как он пытался все вывезти. Нет, ему нравилась учеба. Но балансировать между требованиями образования и нашими отношениями оказалось непросто для нас обоих, плюс мы знали — с годами станет только сложнее. Но я бы ничего не стал менять.
Ни единой детали.
Этот умный, страстный, красивый парень был моим. Я гордился этим. Гордился так, что не передать словами. Но гордость также подпитывала мои самые потаенные страхи. Я ненавидел это. Сердце твердило, что Илай всегда поставит меня на первое место, но разум играл со мной в те же игры, что и в юности. Только теперь он не убеждал меня, что Илай уйдет — он твердил, что я тяну его на дно. Внутренний голос становился все громче с тех пор, как несколькими днями ранее я купил обручальное кольцо.
Это не стало спонтанным решением... С того самого дня, как мы съехались, я знал, что хочу постоянства... хочу привязать Илая к себе всеми возможными способами. Черт, я знал это едва ли не с момента нашей встречи. Но принеся кольцо домой, запаниковал, думая о том, что скажет семья Илая. Как я и говорил Ронану и парням, я не собирался просить разрешения у Дома, но чем больше размышлял, тем яснее понимал: именно в его одобрении нуждался. Что не имело смысла, ведь этот мужчина никогда не давал повода усомниться в том, что считал меня достойным парня, с которым у него не было общей крови, но которого все равно называл сыном.
Никто из клана Барретти не заставлял меня чувствовать себя изгоем, но мой тупой мозг твердил: за закрытыми дверями все иначе. Я отогнал тревожные мысли и сосредоточился на расслабленном теле Илая. Его веки потяжелели, и я осторожно высвободился. Он сонно моргнул и обнял меня за шею. Я перекатился на спину, увлекая его за собой — он свернулся у меня под боком, устроившись головой под подбородком.
— Я люблю тебя, Мэв, — прошептал он, обдавая кожу теплым дыханием.
— И я тебя люблю, — тихо ответил я, целуя его в макушку. — Спи, Илай.
Он прижался плотнее. Лежать со следами его оргазма, остывающими на животе и груди, было не слишком комфортно, но усталость взяла свое, и через пару минут он уже спал. Я решил привести его в порядок позже, в тот момент я нуждался лишь в одном — просто держать его в объятиях.
Несмотря на сложности притирки друг к другу, четыре месяца, что мы жили вместе, прошли потрясающе. Несколько недель выдались особенно тяжелыми для Илая — после того, как мы узнали, что Бреннана изнасиловал бывший Мемфиса. Илай взял на себя ответственность за друга, стараясь обеспечить тому все необходимое, хотя эмоционально это дорого ему обошлось. Он сам все еще переживал травму от изнасилований отчимом, особенно учитывая, что тот яростно оспаривал обвинения и угрожал публично раскрыть прошлое Илая для защиты себя в суде. И это не считая проблем с его сводным братом, Калебом.
Сказать, что у Калеба были проблемы — ничего не сказать. Парень напрочь отказывался общаться с кем-либо из нас. Он жил с матерью Илая, Марианой, в кондоминиуме милях в двух от нас. Мариана нашла работу в некоммерческой организации, помогающей ветеранам и их семьям, но с Калебом мучилась с первого дня. Он отказался от терапии, а когда мы заставили его прийти на сеанс вместе с Илаем и Марианой, просто сидел и смотрел в стену. Он почти не разговаривал с момента ареста отца, и нам так и не удалось уговорить его посещать школу. Поначалу Мариана отвозила его по утрам и смотрела, как он заходит внутрь, но к ее возвращению домой из школы уже звонили и сообщали, что Калеб не явился. В конце концов он возвращался домой, но не говорил, где был, и в принципе отказывался общаться. Мариана находилась на грани отчаяния, как и мы с Илаем. И, конечно же, Илай винил себя за то, что не разобрался с отчимом раньше.
Я почувствовал, как он пошевелился, и подождал, проснется ли он. Нет. Я осторожно перевернул его на спину и отправился в ванную за полотенцем. Обтер его, накрыл одеялом. Стоило мне лечь рядом, как Малыш запрыгнул в изножье кровати и пристроил свою тушу в ногах у Илая. Я обнял того и провел кончиком пальца по безымянному пальцу его левой руки, представляя, как кольцо, которое купил, будет смотреться на его красивой коже.
Ронан был прав... Илай скажет «да». А Дома я использовал как отговорку... Я почти получил все, чего желал. Единственный, кто реально стоял у меня на пути — я сам.
Но скоро это изменится.
