Медвежий угол

      Солнце ещё не взошло, но тусклый, размытый свет уже пробивался сквозь занавески, оставляя на стене бледные тени. Я открыла глаза, Эммета не было рядом, что было вполне ожидаемо. Как он умудрился незаметно перенести меня в спальню, если мы заснули на диване в гостиной?       Я села на кровати и увидела записку на подушке. Сложенный листок выделялся белым пятном на фоне моей сбившейся наволочки. Я взяла его дрожащими пальцами, развернула и вчиталась в аккуратные, крупные буквы.

      «Ушёл. Чарли скоро вернётся. Увидимся в школе.

      P.S. Ты очень смешно храпишь. Не притворяйся, что не храпишь, я слышал».

      Прижав записку к груди, совершенно по-детски глупо улыбнулась. Эммет был здесь со мной всю ночь. Это было ново и возбуждающе. Никогда до этого я не проводила ночь наедине с парнем, хотя он и не позволял себе ничего лишнего. Хотя, если быть честной, то я бы ему позволила, возможно, абсолютно всё.       Я спустилась вниз босиком и в пижаме, улыбка никак не хотела сходить с моего лица. Диван в гостиной был аккуратно заправлен: подушка лежала ровно, одеяло сложено стопкой. Типичный Эммет. Как будто я сама не могла убрать это одеяло?       Чарли еще не вернулся, поэтому придется завтракать одной. Я сделала тосты на двоих, позаботившись о том, чтобы отец не был голодным, когда вернется домой, сварила себе кофе, села за стол и перечитала записку ещё раз. И ещё. И ещё.       «Увидимся в школе».       До школы было ещё два часа, но мне хотелось, чтобы они пролетели мгновенно.

***

      Я стояла у окна в гостиной, поджидая Джессику. Она каждое утро подвозила меня до школы. Мы болтали о всяких пустяках, обсуждали мальчишек. Больше говорила Джессика, а я соглашалась с ней и кивала. Ее болтовня особо не напрягала, к тому же она была добра ко мне, помимо услуг водителя, подруга никому не сказала о наших прогулках с Эмметом. Хотя и допытывалась с особым пристрастием, что между нами происходит. Ну что я могла сказать? Что-то определенно происходило.       Когда я услышала знакомый шум подъезжающей машины, схватила рюкзак и накинула куртку, выскочив на крыльцо, готовая нырнуть в её тёплый, пропахший дешёвым освежителем салон.       Но на подъездной дорожке стоял не её старенький седан.       Серебристый «Вольво» блестел на фоне моросящего дождя, выделяясь на фоне окружающего пейзажа как драгоценный камень среди булыжников. И за рулём сидел Эдвард Каллен. Что забыл возле моего дома?!       Я замерла на крыльце, чувствуя, как улыбка медленно сползает с моего лица. Рука инстинктивно сжала рюкзак, в котором, во внутреннем кармане, лежала сложенная записка Эммета. Хотелось прошмыгнуть мимо него незамеченной, что было маловероятно. Нам не о чем было говорить.       Эдвард вышел из машины, плавным движением закрыв за собой водительскую дверь. Выглядел он безупречно, в отличие от моего утреннего помятого вида. Парень обошёл капот и остановился у пассажирской двери, открывая её передо мной.       — Белла, — сказал Каллен своим мягким голосом. — Позволь подвезти тебя? Нам надо поговорить.       Я смотрела на открытую дверь его машины, не в силах произнести ни слова. Серьезно, после всего произошедшего Эдвард думает, что я сяду к нему в машину? Он точно сумасшедший.       — Нет, спасибо, — сказала я, заставив голос прозвучать твердо и не выдать мое смятение.       Каллен чуть склонил голову, его золотые глаза смотрели на меня с выражением, которое я не могла идентифицировать никак.       — Джессика сегодня не сможет тебя подвезти, — сказал он уверенно. — У неё проблемы с машиной. Я знаю, потому что… — он запнулся, — …потому что слышал.       «Конечно, слышал…» — мысль вспыхнула резко и неприятно. — «Он что, сам испортил машину Джессики?»       Это было уже слишком. Слишком странно. До этого момента я считала Эдварда просто богатым, самовлюблённым мальчишкой, который привык получать всё, что хочет. Немного высокомерным и избалованным. Ничего особенного, было таких полно в Фениксе. Правда, раньше они не обращали на меня особого внимания. И слава богу, я и без них была магнитом для неприятностей и мелких бытовых травм.       Но сегодня всё начинало складываться в какую-то тревожную картину. Эдвард лазил в моё окно ночью. Я почти не сомневалась, что он также имеет отношение к поломке машины Джессики. От этих мыслей становилось не по себе. В груди медленно разливалось холодное беспокойство. Тут дело уже не в самовлюблённости. Что ему нужно от меня?       — Я дойду пешком, — прошипела я, игноруруя его присутвие.       — Пешком? — в его голосе мелькнуло что-то, похожее на удивление. — До школы пара миль.       — Я люблю гулять.       — Под дождём?       — Я родилась в Форксе, — я пожала плечами. — Мы тут все водонепроницаемые.       Эдвард смотрел на меня долго. Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало. Я не сяду в его машину. Не после того, что он сделал. Не после того, как он приходил ко мне ночью и стоял у моей кровати, словно какой-то маньяк.       — Эммет не одобрит, — спокойно сказал он. — Так ведь?       — Эммет не моя нянька, — ответила я. — И не твоя.       Я шагнула с крыльца прямо под дождь. Капли тут же застучали по капюшону, потекли по лицу, но мне было всё равно. Я прошла мимо него, мимо открытой двери «Вольво» и зашагала по дороге.       — Белла! — окликнул Эдвард.       Я не обернулась.       — Ты намокнешь и заболеешь, — сказал он. — Не будь дурочкой!       Дурочкой? Я остановилась и, пылая гневом, повернулась в его сторону:       — Знаешь, Эдвард, — сказала я громко, стараясь перекричать шум дождя. — Мне говорили, что опасаться в этом городе нужно диких зверей, а оказалось, что нет. Если ты не отстанешь, я закричу…       И пошла дальше. Почти бегом, не оглядываясь. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами обиды, которых я даже не заметила. Я плакала от злости и бессилия. Оттого, что даже здесь, на пустой дороге рядом с домом, не могла чувствовать себя в безопасности.       Я не сяду в его машину, пройду эти пару миль пешком, промокну до нитки, простужусь, но не сяду.       Я не успела осознать, что случилось, как Эдвард оказался рядом и схватил меня за запястье.       — Отпусти! — выдохнула я, дёргая руку, но его хватка была стальной.       — Белла, прошу тебя, — голос Каллена был низким, почти умоляющим. Дождь стекал по его идеальному лицу, но парень даже не моргал. — Всего минуту. Выслушай меня, пожалуйста…       — Я сказала — отпусти!       — Ты не понимаешь…       — Я понимаю достаточно, — я наконец подняла на него глаза, буравя ледяным взглядом. — Ты приходил ко мне ночью в мою комнату, пока я спала. Считаешь, это нормально?       Он замер. Его пальцы на моём запястье дрогнули и разжались. Я отступила на шаг, растирая запястье.       — Я не причинил бы тебе вреда, — тихо сказал Эдвард, его вид стал поникшим. Каким-то жалким. — Никогда бы не причинил…       — Дело не в этом! Дело в том, что ты не имел права входить в мой дом, в мою комнату, смотреть на меня, пока я не могла защититься! Я могла бы заявить на тебя или рассказать отцу, но твоя сестра спасла мне жизнь, а Эммет… Мне не хочется доставлять неприятностей твоей семье из-за твоей глупости!       Каллен молчал. Дождь лил стеной, но мы оба стояли неподвижно друг напротив друга, как две статуи.       — Я хотел… — начал он.       — Мне всё равно, что ты хотел.       — Ты не даёшь мне шанса объяснить.       — А ты подумал, каково это — открыть глаза в темноте и понять, что ты не одна в комнате? Что я должна при этом чувствовать? Может ты пришел меня изнасиловать?       Эдвард закрыл глаза, а когда открыл их, в них не было прежней надменности. Только какая-то болезненная усталость, покорность судьбе.       — Я не знаю, как это объяснить, — сказал он почти шёпотом. — Белла, поверь, я не имел ввиду ничего подобного. Ты мне нравишься, Белла. Это была глупость, согласен. Мне хотелось просто увидеть тебя…       — Это не оправдание.       — Я знаю.       — Мне от этого не легче.       — Я знаю, — повторил он. — Но хочу, чтобы ты знала: я никогда не причиню тебе вреда. Никогда.       Я смотрела на его бледное лицо, на золотые глаза, в которых плескалась такая мука, что у меня сжалось сердце. Эдвард молчал. Дождь стучал по асфальту, по крышам машин, по нашим головам. Я не решалась предпринять никаких действий, не зная, как реагировать. Где-то вдалеке загудел грузовик, заставив меня выйти из ступора и вздрогнуть.       — Эммет был прав, — сказала я немного примеритель, — когда предупреждал меня о тебе, что у тебя сложный период. Повзрослей, Эдвард.       При упоминании брата лицо Эдварда на миг исказилось болью и ревностью.       — Эммет счастливчик, — горько усмехнулся Каллен. — Он не заслужил тебя, ты ничего не знаешь о нем.       — Мои отношения с твоим братом не твоего ума дело. Просто держись от меня подальше, и забудем о случившемся.       Я развернулась и пошла дальше. На этот раз Эдвард не побежал за мной.

***

      Я рухнула на стул в классе, ощущая, как вода с волос стекает за шиворот. Я дошла до школы пешком, так и не приняв «любезное» предложение Каллена. Сначала было холодно, но потом тело привыкло, и я перестала замечать сырость. Или просто перестала обращать на это внимание. Слишком много мыслей в голове.       Джессика смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать масштаб бедствия. Мои волосы прилипли к лицу, свитер тоже намок, несмотря на плащ, а из рюкзака, который я сжимала всю дорогу, разлилась маленькая лужица. Хорошо хоть тетради и учебники были сухими.       — Белла, ты с ума сошла? — зашипела она, протягивая мне пачку салфеток. — Ты что, под дождём шла? Две мили?       — Прогулялась, — буркнула я, вытирая лицо. Салфетки мгновенно промокли и развалились в руках. — Не сахарная.       Джессика покачала головой, но спорить не стала. Она вообще была в приподнятом настроении, я заметила это сразу, как только села рядом с ней. В её глазах плясали те самые искорки, которые появлялись только в двух случаях: когда она узнавала свежие сплетни или когда дело касалось Майка. Вообще-то я знала, что Джессика влюблена в Эдварда, но, поскольку тот ее игнорировал, та переключилась на Майкла. Который, к разочарованию подруги, позвал на бал меня. И я все еще собиралась пойти с ним на танцы, оттоптав ему все ноги, чтобы Ньютон пожалел, что не позвал Джессику.       — Ты видела моё сообщение? — зашептала Джессика, придвигаясь ближе. — Прости, что не предупредила раньше. Машина не завелась, папа подбросил, но мы выехали поздно… Ты как вообще добралась?       — Нормально, — я выжала прядь волос прямо под парту. — Правда, Джесс. Прекрасно прогулялась.       Подруга с сомнением посмотрела на меня, но тему решила закрыть. В конце концов, у неё были новости поважнее моего внешнего вида.       — У меня новость, — выдохнула Джессика, и её лицо осветилось такой счастливой улыбкой, что мне на мгновение стало неловко за то, что я не могла разделить ее радости. — Эдвард Каллен позвал меня на танцы.       Я замерла, смотря на нее с таким изумлением, словно только что за окном упал метеорит.       — Что?       — Да! Представляешь? — Джессика аж подпрыгнула на стуле, забыв про учителя, который как раз начал объяснение новой темы. — Он подошёл ко мне утром, такой… ну, ты знаешь, какой он. Сказал, что подумал и решил, что мы могли бы… сходить вместе на танцы в эту субботу!       Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня поднимается знакомая, тошнотворная волна какого-то беспокойства. Эдвард Каллен, который недавно испортил её машину, час назад стоял под дождём со мной и умолял выслушать его. Клялся, что никогда не причинит мне вреда. И теперь он приглашает Джессику на танцы.       Мозг лихорадочно перебирал варианты. Зачем? Заставить меня ревновать? Но знал о нас с Эмметом. Чтобы переключиться на кого-то более доступного? Я еще и сама ему предложила пригласить ее, глупая идиотка. Или это какая-то изощрённая игра, цель которой добраться до меня через мою подругу?       Я взглянула на Джессику. Та светилась от счастья. Её щёки разрумянились, глаза блестели, она нервно теребила прядь волос, уже представляя себя в элегантном платье, рядом с самым красивым парнем в этой школе. Джессика не должна быть пешкой в чужой игре, жертвой чужих амбиций.       — Белла? — Джессика нахмурилась, заметив моё недовольное лицо. — Ты чего?       Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Джессика была моей подругой. Не самой близкой, но мы общались с первого дня, как я переехала в Форкс. Она первая, кто предложил мне дружбу. А еще она была влюбленной девочкой, у которой не было ни малейшего шанса против того, что представлял собой Эдвард Каллен.       — Джесс, — сказала я тихо, поглядывая на учителя. — Может, тебе не стоит ходить с ним?       Она уставилась на меня так, будто я предложила ей прыгнуть с моста.       — В смысле?       — Он… странный, — я подбирала слова, понимая, как глупо это звучит. — Ты сама всегда говорила, что Каллены странные. Что они держатся особняком…       — Ну да, — Джессика пожала плечами. — Но это же Эдвард Каллен! Ты видела, какой он? И он меня позвал, меня! У тебя роман с его старшим братом, между прочим.       Это был веский аргумент. Я была ничем не лучше ее, такая же влюбленная дурочка. В глазах подруги мелькнуло что-то похожее на обиду.       — Слушай, я знаю, что ты не в восторге от всей этой истории с танцами, — сказала она. — Ты идешь с Майклом, я не в обиде, правда. Но не надо портить мне праздник, ладно? Я имею право повеселиться.       — Я не порчу, — вздохнула я. — Я просто… предупреждаю…       — О чём?       Я посмотрела в её счастливые глаза. Джессика хотела нравиться, ходить на танцы, целоваться с мальчиками и обсуждать это с подругами. Она не заслуживала быть втянутой в наш кошмар, где брат моего парня преследовал меня странным образом.       — Ни о чём, — сдалась я. — Забудь. Просто… будь осторожна, Джесс?       Джессика закатила глаза, но применительно улыбнулась.       — Ты такая смешная, Белла. Со мной всё будет хорошо. Это просто танцы.       Я кивнула и уставилась в доску, делая вид, что слушаю учителя, но мысли были где-то далеко. Я не позволю ему причинить вред Джессике, даже если для этого придётся вмешаться. На перемене я пойду искать Эммета. Он должен знать.

***

      К тому моменту, когда я наконец добралась до столовой, мои нервы были натянуты до предела. Сначала Джессика со своим нежданным счастьем в виде Эдварда Каллена, потом учитель истории, который прицепился с вопросом о гражданской войне, на который я никак не могла вспомнить ответ, потом Майк, который перехватил меня в коридоре и нёс какую-то чушь о домашнем задании и о том, во сколько он заедет за мной в субботу. К тому времени, как я вырвалась из этого круговорота, обед был уже в самом разгаре.       Я влетела в столовую и первым делом обвела взглядом зал в поисках Эммета. Его нигде не было. Зато за дальним столиком, не вписываясь в окружающее пространство своей нечеловеческой красотой, сидели все Каллены. Все, кроме него. Эммета не было.       Эдвард вальяжно раскинулся на стуле напротив Розали со скучающим видом, которая впрочем игнорировала его, рассматривая что-то за окном.       Не совсем понимая, что делаю, я подошла и без приглашения села на свободный стул. На пустующее место, где должен был сидеть Эммет. Их столик находился в самом углу столовой, подальше от любопытных глаз, но сейчас казалось, что на нас смотрит вся школа. Мне было всё равно.       Элис удивлённо распахнула глаза. Похоже, я смогла ее удивить. Джаспер напрягся. Розали даже не повернула головы, просто продолжила смотреть в окно, но я видела, как на ее губах дрогнула едва заметная улыбка. Кажется, ситуация забавляла ее.       Эдвард поднял на меня спокойный взгляд, чуть насмешливый. Сейчас он не был похож на того потерянного парня, который вымаливал у меня прощение утром.       — Ты, — сказала я. Мой голос прозвучал громче, чем я планировала. Несколько человек за соседними столиками с любопытством уставились на нас.       — Я, — согласился он. — Уже соскучилась, Белла?       Он чуть приподнял бровь. В золотых глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство.       — Ты обещал оставить меня в покое!       Я подалась вперёд, сокращая расстояние до минимума. Теперь наши глаза оказались на одном уровне. Неожиданно Эдвард слегка отпрянул.       — Послушай, Эдвард, — сказала я тихо, но так, чтобы он понял, что это не просьба. — Я не знаю, что у тебя в голове. Не знаю, зачем ты позвал Джессику на танцы и зачем ты преследуешь меня. Но если ты не остановишься, то я буду вынуждена рассказать всё отцу…       Он смотрел на меня без страха, с необычным, почти уважительным интересом. Как будто не ожидал от меня такой решимости.       — И ещё, — я понизила голос почти до шёпота. — Джессика моя подруга. Если с ней что-то случится, если она пострадает из-за тебя, из-за твоих игр… Я сделаю всё, чтобы ты об этом пожалел. Ты понял?       Эдвард молчал долго. Потом медленно кивнул:       — В тебе столько ярости для такой хрупкой девочки, Белла…       — Не заговаривай мне зубы, Каллен!       — Я и не пытаюсь. — Он откинулся на спинку стула, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала утренняя усталость.       — Эммет в спортзале, — вмешался в разговор Джаспер, молчавший до этого. Весь его вид говорил о том, что наши перепалки его тяготили, как мое присутсвие. Ничего потерпит! Я почти закончила. Неожиданно была ярость отпустила меня. Отхлынула, словно отлив, оставив меня окончательно опустошенной. — Тренер его позвал поговорить. Кажется, собирался предложить место в команде.       Я смотрела на Хейла, пытаясь понять, говорит ли он правду, но кажется тот не врал.       — Спасибо, — проборматала я. Теперь когда злость ушла, я чувствовала себя полной дурой.       — Ты сама предложила пригласить ее, — неожиданно вставил слово Эдвард, будто пытался оправдаться.       Я встала. На меня смотрели все четверо: Элис с любопытством, Джаспер с настороженностью и удивлением, Розали с непроницаемым выражением лица, Эдвард с тем же странным интересом.       Уже сделав шаг к выходу, собираясь сбежать от этой странной семейки, я обернулась:       — Я передумала. Держись и от нее подальше тоже!

***

      Спортзал встретил меня гулом пустоты. Эхо моих шагов металось под высоким потолком, пока я шла вдоль трибун, вглядываясь в полумрак.       Эммет стоял на середине площадки, и мяч в его огромных ладонях казался детской игрушкой. Он даже не смотрел на кольцо, когда бросал. Просто поднял руку, и мяч описал идеальную дугу, даже не задев дужку, провалился в сетку с тихим шелестом.       Я замерла у входа, наблюдая, как он ловит отскочивший мяч и снова бросает. И снова. И снова. Каждый бросок был безупречным, почти ленивый в своей точности. Вау!       — Красиво, — сказала я, подходя ближе.       Он поймал мяч и наконец повернулся. На его лице была тень улыбки, но глаза оставались серьезными.       — Ты за мной следишь? — попытался пошуть Эммет.       Я только пожала плечами:       — А ты бы хотел? — Парень расхохотался. — Ищу одного большого идиота, который обещал увидеться в школе, а сам прячется в спортзале.       Уголки его губ дрогнули.       — Нашла?       — Кажется, да. Иди сюда, — сказала я в приказном тоне, хотя на губах тоже играла улыбка.       Он моргнул. Мяч выпал из его пальцев и с глухим стуком покатился по паркету.       — Что?       — Иди сюда, — повторила я.       Эммет сделал шаг. Потом ещё один. А потом расстояние между нами исчезло совсем.       — Ты не представляешь, как я хочу тебя поцеловать, — прошептал парень, касаясь пальцем моего лица, очерчивая скулу.       — Так поцелуй.       — Здесь? В спортзале? — Он удивленно взглянул меня. Не только Эдвард не ожидал от меня такого напора. Я сама от себя его не ожидала, но Эдвард Каллен профессионально выводил меня из себя.       — А что?       Я не помню, кто из нас потянулся первым. Помню только, как его руки обхватили моё лицо, а губы накрыли мои. Его пальцы зарылись в мои волосы, перебирая пряди. Я чувствовала его дыхание, чувствовала, как другая рука ложится мне на талию, притягивая ближе, стирая последние миллиметры между нами.       Я обвила руками его шею и приподнялась на цыпочки. Эммет был таким высоким, что и без этого мне приходилось задирать голову. Он тут же наклонился ниже, подстраиваясь под мой рост, давая мне шанс быть немного с ним наравне. Его губы двигались неспешно, почти лениво. Но в этой неторопливости было столько нежности, что у меня подкосились колени. Он словно пробовал меня на вкус, не спеша и наслаждаясь моментом.       Эммет выдохнул мне в губы что-то похожее на стон и прижал крепче к себе, а я вдруг почувствовала нервную дрожь его пальцев на моей коже.       Я оторвалась от его губ ровно настолько, чтобы прошептать:       — Эммет, все хорошо…       Он взглянул на меня, и в его карих глазах пылало желание, с которым он отчаянно пытался справиться. А потом Эммет снова припал к моим губам. На этот раз глубже. Требовательнее. Его язык коснулся моих губ, спрашивая разрешения, и я впустила его, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрическая дрожь.       Где-то на краю сознания я слышала эхо пустого спортзала, тихий шелест дождя за окнами, глухие удары — кажется, мяч всё ещё катился по паркету, натыкаясь на стойки. Но все эти звуки были где-то далеко, в другом мире. А здесь, в центре баскетбольной площадки, существовали только мы.       Когда мы наконец оторвались друг от друга, я дышала так часто, будто пробежала марафон. Он тепло улыбнулся, не выпуская меня из своих медвежьих объятий. Я положила голову ему на грудь. Мяч наконец остановился в углу площадки. Дождь за окном утихал. Мы стояли в пустом спортзале, обнявшись, и казалось, что весь мир остановился вместе с нами.       — Белла? — тихо позвал Эммет.       — Ммм?       — Я люблю тебя.       Я улыбнулась, не открывая глаз. Мне не хотелось уходить из этого спортзала и возращаться в реальность.       — Просто хотел, чтобы ты не знала.       — Я знаю. Я тоже тебя люблю.       Эммет поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как его руки сжимаются чуть крепче, будто он боялся, что я исчезну.       — Я твоего брата отчитала в столовой. При всех, — сказала я наконец. — Он мне надоел.       — Что? Что Эдвард опять натворил?       — Ничего такого, на самом деле. Попытался извинится, а потом позвал Джессику на танцы. Сказала ему, что если он не успокоится, я найду способ сделать его жизнь невыносимой.       Лицо Эммета озарила улыбка: сначала медленная, потом всё шире и шире, пока не превратилась в ту самую, ослепительную, от которой у меня внутри пархали неуправляемые бабочки и все трепетало.       — Ты серьёзно? — переспросил он, и в его голосе звучало такое неподдельное изумление, что я невольно улыбнулась в ответ.       — Абсолютно.       — Ты пригрозила Эдварду?       — Ну да. А что такого?       Он раскатисто рассмеялся, заполняя этим смехом весь пустой спортзал. Смех был таким искренним, таким живым, что у меня защипало в глазах. Я не видела его таким расслабленным уже давно.       — Ты правда такая смелая, чтобы угрожать моему брату? — спросил Эммет, и в его голосе звучало что-то между восхищением и недоверием.       — Нет, — честно ответила я. — Это все общение с тобой.       Я помолчала секунду и добавила, улыбнувшись:       — Ты же вступишься за меня, если что?       — Если понадобится, я за тебя убью, — серьезно проговорил Эммет, и вся веселость сошла с его лица.       Он не шутил. Это была не метафора и не преувеличение влюблённого мальчишки. Эммет Каллен действительно готов убить, если моей жизни будет что-то угрожать, но отчего-то мне совершенно не было страшно. Я верила ему безоговорочно. Так, как не верила никому и никогда в своей жизни.       Парень перехватил мою руку и поцеловал ладонь. Его губы были привычно прохладными, но от этого поцелуя по моей коже пробежал жар.       — Ты меня угробишь, Белла, — пробормотал он мне в волосы. — Просто угробишь.       — В хорошем смысле?       — Во всех. Идем, я провожу тебя в класс, скоро звонок.

***

      Эммет проводил меня до двери кабинета биологии. Когда мы вышли из спортзала, он отпустил мою руку. Хотя мы еще пытались сохранить конспирацию и не выставлять наших отношений на публику, мне не хотелось отпускать его ладонь. Я и без обсуждения моей личной жизни — звезда школы!       — Увидимся после уроков, — шепнул он, улыбнувшись одними глазами, а потом развернулся и ушёл на свои занятия.       Я вошла в класс с лёгкой улыбкой, которая тут же испарилась, когда я увидела пустое место за соседней партой. Эдварда не было. Я не знала, что меня больше напрягало: его присутствие или его отсутствие.             — Проходите, садитесь, — рассеянно бросил мистер Баннер, перебирая какие-то пробирки на своём столе. — Сегодня у нас лабораторная работа. Будем определять группы крови.       Я села на своё место, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Кровь. Одно это слово заставляло мои ладони покрываться холодным потом. Вид тягучей красной жидкости, вытекающей из тела, всегда вызывал во мне первобытный, иррациональный ужас. В детстве я падала в обморок даже от крошечной царапины на коленке. В школе медсестра уже знала меня по имени после каждого забора крови. Это было глупо, нелепо и совершенно не поддавалось контролю. Мой организм просто отключался при виде крови.       Мистер Баннер раздавал инструкции, но я его почти не слышала.       Мне стало дурно. Потом перед глазами поплыли тёмные пятна. Я схватилась за край парты, пытаясь удержать реальность, но комната медленно покачивалась, как палуба корабля в шторм.       — Белла? — голос Майка донёсся откуда-то издалека. — Белла, с тобой всё в порядке? Ты зелёная вся.       Я попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался только слабый стон.       — Мистер Баннер! — закричал Майк. — Белле плохо!       Учитель что-то сказал, но я уже не различала слов. Весь мир сузился до одного отчаянного желания — не упасть в обморок прямо здесь, перед всем классом.       — Я отведу её в медпункт, — услышала я голос Майка. Его рука легла мне на плечо, пытаясь поддержать. — Вставай, Белла, пошли.       Я сделала шаг, потом другой, цепляясь за его руку, как за спасательный круг. В коридоре было прохладнее, но это не помогало. Головокружение нарастало, и я уже почти готова была рухнуть прямо на пол, когда вдруг…       — Белла…       Голос Эдварда прозвучал так близко, что я вздрогнула. Опять он.       — Я веду её в медпункт, — вызывающе сказал Майк, вставая между мной и Эдвардом, как маленький, но гордый терьер перед огромным волкодавом.       — Я сам отведу её, — объявил Эдвард тоном, не терпящим возражений. — Возвращайся в класс.       — Нет! — упёрся Майк. — Это мне велели её отвести!       Я плохо соображала, но даже в этом полуобморочном состоянии успела подумать, что Майк либо очень смелый, либо очень глупый.       А потом случилось то, чего я никак не ожидала. Меня оторвало от пола.       Я распахнула глаза и встретилась с золотым взглядом в нескольких сантиметрах от своего лица. Эдвард подхватил меня на руки так легко, будто я весила не пятьдесят пять килограммов, а пять.       — Отпусти меня! — закричала я, дёргаясь в его руках. Паника прибавила сил, и я забилась, как птица в клетке. — Отпусти сейчас же! Немедленно! Как ты мне надоел, Каллен!       Господи, пожалуйста, пусть меня на него не вырвет. Это было бы слишком унизительно даже по меркам моей жизни, полной неловких моментов.       Эдвард даже не взглянул, просто пошёл вперёд ровным шагом, будто мои крики были не громче комариного писка.       — Прекрати орать, Свон, — негромко сказал Эдвард, глядя прямо перед собой. — Я не причиню тебе вреда. Ты ногах не держалась.       — Я не поэтому ору! — выдохнула я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. — Меня сейчас…       Голова закружилась с новой силой, и весь мир провалился в темноту. Последнее, что я помнила, как меня все-таки вырвало на его чистую светлую рубашку.

***

      Я очнулась оттого, что мир перестал вращаться. Я лежала на чём-то твёрдом и прохладном. «Кушетка в медпункте», — догадалась я. Знакомая обстановка. Вполне в моем духе.       Надо мной склонилось озабоченное лицо Эдварда Каллена.       — Ты в порядке? — спросил он обеспокоенным голосом.       Я села, держась за голову. Перед глазами всё ещё плавали тёмные пятна, но постепенно они рассеивались.       — Где Майк? — спросила я первое, что пришло в голову.       — В классе, — ответил Эдвард. — Я сказал ему, что отведу тебя быстрее. Хотя, кажется, он все-таки не пожалел о том, что не отвел тебя в медпункт…       Эдвард молчал, стоя в двух шагах от кушетки, и вид у него был… странный. Обычно безупречная рубашка выглядела помятой, а на груди…       Я замерла.       На груди у Эдварда Каллена расплывалось мокрое пятно. Большое, тёмное, отвратительное пятно. Скорее всего, он его немного замыл, пока я валялась без сознания, но не вывел полностью.       — Это… — прошептала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Это я?..       Каллен не ответил. Просто смотрел на меня, и в во взгляде не было отвращения. Только какая-то странная, застывшая напряжённость и понимание.       — Меня вытошнило на тебя, — выдохнула я. Это была констатация самого унизительного факта в моей жизни.       — Ты потеряла сознание у дверей медпункта, — сказал он ровно. — Я занёс тебя внутрь, а когда ты начала приходить в себя…       — Меня вытошнило на тебя, — повторила я, закрывая лицо руками.       Боже. Боже мой! Я просто опозорилась перед ним до конца своих дней, а ведь в столовой была такой убедительной. Я даже думать об подобном не могла. Но кажется, я начинаю сдерживать все угрозы, делая его существование невыносимым.       — Белла, — голос Эдварда прозвучал мягче, чем я ожидала. — Всё в порядке.       Я выглянула из-за пальцев.       — В порядке? — переспросила я. — У тебя на рубашке… мой обед. А ты говоришь «в порядке»?       Парень посмотрел вниз, на пятно, и его губы тронула едва заметная усмешка.       — Бывало и хуже, — сказал он.       Я не знала, шутит Эдвард или нет. Судя по выражению его лица, возможно, и нет. Но отчего-то этот абсурдный ответ заставил меня почувствовать себя чуточку лучше.       — Прости, — прошептала я. — Я правда… я не специально. У меня всегда так с кровью. Я просто…       — Не перевариваешь вида крови, — перебил Каллен. — Знакомо.       Я слабо улыбнулась:       — Тоже падаешь в обморок и оставляешь обед на чьей-то одежде?       — Поверь хуже, — усмехнулся Эдвард, присаживаясь рядом со мной на кушетку.       — Поэтому ты не пошел на биологию? Знал про лабораторную?       — Только не выдавай меня.       Мы посмотрели друг на друга. Я чувствовала себя последней идиоткой. Он, с пятном от моей рвоты на груди, делал вид, будто ничего особенного не произошло. И впервые за всё время нашего знакомства я не почувствовала раздражения от общения с ним.              — Тебе нужно нормально почистить рубашку, — наконец сказала я.       — Нужно, — согласился он.       — И, может быть… уйти? Пока медсестра не вернулась?       — Может быть.       Парень не двигался.       — Эдвард?       — Да?       — Ты чего ждёшь? Думаешь во мне еще остались остатки обеда?       Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом покачал головой.       — Не знаю, — сказал он. — Наверное, просто хочу убедиться, что с тобой всё будет хорошо.       — Со всё мной будет хорошо, — пообещала я. — Как только перестану умирать от стыда.       Эдвард Каллен сдержано рассмеялся.       — Ты удивительная, Белла. Мне жаль, что мы начали общение не с того. Извини меня, — сказал он и, развернувшись, вышел из медпункта.       Я осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь, и думала о том, что только что произошло. Меня вырвало на парня, а он сказал, что я удивительная. Эдвард Каллен поистине был самым странным парнем на планете.