Без лиц

С самого детства Тилл не видел лиц людей, они растворялись в его взгляде, становясь густыми, бесформенными пятнами. Очертание тела еще угадывалось, силуэт оставался узнаваемым, но вот лик.. он будто был стерт. Это не делало жизнь мальчика хуже, но и преимуществ в таком восприятии не было. Скорее наоборот, незаметные неудобства, которые со временем стали частью жизни. Он никогда не видел улыбок, не ловит отблеск живого света в чьих то глазах, он замечал слез, не различал ни злости, ни нежности — ничего, что могло бы рассказать о человеке больше, чем его слова. Ему было недоступно то, что люди передают друг другу безмолвно — эмоции, чувства. Как можно научиться сопереживать, если для тебя весь мир безликий? Так и вырос — без эмпатии, без способности распознать чужое настроение, без умения понять. Для него все были одинаковыми: одни и те же серые, бесхарактерные тени. Люди чувствовали это, поэтому старались сторонится, называя парня странным. *** В тот день он вышел из дома без цели — просто захотел вдохнуть свежий воздух, встряхнуть себя, не дать мозгу закиснуть от четырёх стен, которые в последнее время давили особенно сильно. Накинув куртку, он машинально проверил карманы, схватил ключи и вышел. Улица была оживлённой, наполненной шумом, голосами, потоком движений. Но до его сознания всё это доходило приглушённо, будто через плотный слой ваты. Люди вокруг оставались всего лишь пятнами, размазанными мазками в постоянно колышущейся картине мира. Из-за их множества глаза почти болезненно расфокусировались, и Тилл старался смотреть куда угодно, только не на лица — там всё равно нечего было искать. Так он шагал вперёд, стараясь быть незаметным и не вглядываться по привычке, пока вдруг не оказался в центре шумной компании подростков, окруживших его вихрем голосов и движений. Он бы и мимо них прошёл, не задержавшись ни на секунду, — но что-то в этой группе резко, почти болезненно зацепило его внимание. Среди серых пятен, было одно лицо. Четкое. Настоящее. Брюнет, чуть выше него, с ровными и удивительно выразительными чертами. И самое главное — глаза. Карие, глубокие, тёплые, сияющие так ярко, что на их фоне все остальные казались просто блеклыми мазками на испачканном полотне. Тилл почувствовал, как внутри что-то резко дрогнуло, ведь это впервые, как он видит чью то улыбку, чьи то глаза, до этого такое казалось невообразимым. Парень даже не сразу понял, что остановился посреди улицы, словно вкопанный, потому что все его внимание сжалось в одну точку - в этого брюнета. Парень что то говорил своим друзьям, смеялся, отбрасывая с глаз непослушную прядь. Его голос подрезал уличный шум, отчетливо, словно звучал ближе остальных. Тилл видел, как его губы двигаются, видел, как уголки глаз мягко смыкаются от улыбки, - видел в деталях, а это само по себе было невозможным. Всё вокруг будто провалилось. Исчезли серые пятна прохожих, растворилась холодная живость улицы, стало неважно, что он стоит посреди дороги как идиот. Был только этот человек — единственный человек с лицом. И лишь минутой позже, почувствовав на себе взгляд, брюнет обернулся, всматриваясь в глаза сероволосому. -Эй, ты в порядке? — спросил парень, слегка наклонив голову. На что Тилл лишь дрогнул, перебирая в голове все возможные причины случившегося. Как объяснить, что сейчас он видит невозможное? Как сказать, что его мир впервые дал трещину, и из неё льётся свет? Но все, что из себя мог выдавить парень в этот момент, так это короткое.. —Ты..я вижу тебя.