Легенда об озере влюбленных

В грузовике Хоппера пахло бензином, пылью и потом. Майк, сжимая руль до побеления костяшек, десятый раз за поездку повторил: – Это просто проверка городской легенды, ничего более. – Да, научный интерес, – монотонно отозвался Уилл, глядя в боковое окно. – Это не про всякую ерунду там по типу влюбленности, – резко сказал Майк, вгрызаясь взглядом в дорогу. Грузовик подпрыгивал на ухабах лесной тропы. – Это про связь, ну, про нашу связь, понимаешь? Со всей этой историей с изнанкой и всё такое. Проверить на прочность эту легенду, как они проверяли все в детстве – было идеей Майка, но Уилл точно чувствовал, что что-то изменилось. Их письма стали слишком личными, разговоры по телефону чересчур долгими, а тишина максимально неловкой, их это напрягало. Этот побег на озеро был последней попыткой либо доказать, что всё по-старому, либо… они даже думать боялись о другом варианте. Озеро встретило их тишиной, нарушаемой только шорохом ветра в камышах. Пока Майк вбивал колышки палатки в землю, Уилл разводил костер. По его телу прошла дрожь, когда он поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд от двигающихся мышц на спине Майка под мокрой от пота футболкой. Он яростно отогнал эту мысль прочь. – Ты уверен, что хочешь ночевать здесь? – Уилл спросил, не глядя на друга. Ему хотелось, чтобы это все это было ерундой, потому что он панически боялся узнать правду. – Легенда какая-то смутная. – Ты боишься? – Майк попытался вложить в свой вопрос привычную уверенность, но получилось слишком резко. - Раньше, когда мы так делали, тебе не было страшно. Он все ещё не мог выбросить из головы того парня из Калифорнии, про которого Уилл обмолвился в письме. Просто приятель с курса, как написал Уилл. Но Майк неделю ходил, словно по стеклу. – Не боюсь, – соврал Уилл. Он боялся того, что висит в воздухе между ними. Они быстро перевели тему о более насущном: говорили о Лукасе, о Макс, о новой работе Джойс - о чём угодно, только не о том, что действительно важно. – А этот, как его, твой приятель с курса, – не выдержал наконец Майк, не в силах сдержать колкость. – Не скучаешь? Уилл вздрогнул, почувствовав внезапную холодность в его тоне. – С кем? С Томасом? Нет. Он просто... – он запнулся, увидев, как сжимаются челюсти Майка. – Он, что, тоже помешан на D&D и старых комиксах – не дожидаясь ответа, выпалил Майк. – Или он «нормальный»? Вопрос повис в воздухе, отравленный едкой горечью. Уилл почувствовал, как сжимается желудок. – При чем тут вообще он? – Да так. Просто интересно, с кем ты там сейчас общаешься, раз уж мы «проверяем связь», – Майк бросил взгляд на едва заметную дрожь на руках Уилла – Может, у тебя там уже есть кто-то, с кем тебе… – он запнулся, словно не решаясь закончить предложение, – лучше и проще. Для Уилла это было болезненным ударом. – С тобой мне всегда было непросто, Майк, – вырвалось у него. – Ты либо тянул меня за собой в какую-нибудь яму, либо вообще не замечал. Майк поднял на него взгляд, в котором плескалась настоящая обида. – Я всегда замечал! – его голос сорвался. – Всегда! Ты просто не понимаешь. Не закончив, он резко встал и направился к палатке. Уилл не пошел за ним, он сидел, обхватив колени, и чувствовал, как внутри все замирает от холода. Они рвут на части последнее, что у них осталось, – их дружба, именно то, что Уилл боялся потерять сильнее всего. Тишина после ссоры была очень гнетущей: он лежал, сжав кулаки, но злость быстро утихала в нарастающей пустоте. Он повернулся к пустому спальнику Уилла. Снаружи не было слышно больше треска костра. Кажется, Уилл, решил потушить его и предпочел остаться в полной темноте. Сейчас в палатке было тихо, слишком тихо, эта тишина сдавливала настолько сильно, что в попытках прислушаться к тому, что происходит снаружи, он понял, что не слышит ничего. Леденящая паника от накативших воспоминаний заставила выскочить его из палатки: возле потухшего костра никого не было. – Уилл! – голос сорвался от ужаса, а не от гнева. Еще несколько истошных криков, но все такая же тишина в ответ, в этот самый миг ему перестало быть все равно на гордость и последствия. Есть только этот лес пустота, где должен быть Уилл. Он уже готов был броситься в чащу леса, когда из-за дерева вышел силуэт. – Я здесь. Что случилось? – возмущенно спросил Уилл. – Я не нашел свою маску для сна, подумал, может, ты ее забрал, – выпалил Майк первое, что пришло на ум, в попытках выкрутиться из ситуации. Уилл недоверчиво посмотрел на него, но отвечать на это ничего не стал. Они молча направились в палатку, уложившись каждый на свое место. Дыхание Майка было неспокойным и будто слишком резким, Уилл же лежал на спине, уставившись в темный угол палатки, чувствуя каждый напряженный мускул своего тела. – Ты спишь? – решил нарушить тишину Майк. – Нет. А тебе и с маской не спится? – Я, – приподнявшись, Майк снял маску со своего лица, – я не хотел тебя обидеть. Уилл молчал, он боялся, что в голосе промелькнет дрожь. – Просто, когда ты говоришь о нем, о ком-то там, – Майк говорит в темноту, словно извиняясь перед самим собой. – Мне кажется, что я теряю тебя снова. Как тогда, в изнанке, только хуже, потому что на этот раз ты уходишь по своей собственной воле. Слова повисли в воздухе, Уилл закрыл глаза. – Я никуда не ухожу, – мягко ответил он. – Уходишь! – голос Майка сорвался на крик. – Ты уже не здесь! Ты где-то там, в Калифорнии, со своей новой жизнью, с новыми людьми, которые тебя не знают. Не знают всего, что с тобой произошло. А я остался здесь со всеми этими воспоминаниями. И тогда все Уилл понял. Они оба боялись одного и того же – потери. Они цеплялись за события прошлых лет, потому что это единственное, что их связывало, как им казалось. И эта легенда – не попытка найти что-то новое. Это попытка удержать то, что ускользает. Он медленно повернул голову, приблизившись лицом к смутному силуэту Майка. – Я помню все, – сказал Уилл едва слышно. – Каждую секунду. Это иногда не дает мне дышать. Он услышал, как Майк резко вдыхает. В темноте их лица были всего в двадцати сантиметрах друг от друга. Они не видели глаз, но чувствовали взгляд. - И я помню, – выдохнул Майк. Его рука, лежавшая между ними, дрогнула. – И мне тоже не дышится. Они не двинулись дальше. Не протянули руки. Просто сидели так, в полной темноте, в тишине, которая наконец перестала быть такой неловкой. И в этот момент Уилл понял, что озеро не показывало никакие картинки, не отвечало ни на какие вопросы, не проверяло никакую связь между ними. Оно просто сняло все привычные спасительные слои: ревность, обида, тоска и все то, что они так старательно хоронили годами под маской просто лучших друзей. После их разговора, в палатке была полная тишина, она не была такой гнетущей, как раньше, пропала та недосказанность, которая была. Но все равно что-то и дальше не давало Уиллу покоя, он все еще не был уверен в правильности своих чувств. Внутри все начало сжиматься, ком застрял в горле, глаза предательски начинали становиться влажными. Сперва просто запершило в горле, затем носом пошла предательская теплота. Он резко зажмурился, вжавшись лбом в колени. Слезы, всегда такие послушные в одиночестве, вырвались из-под контроля. Они катились и катились, впитываясь в ткань джинс, и от этого бессилия стало только горше. Сидеть стало невыносимо. Уиллу нужен был воздух, даже холодный и пустой. Он вышел босиком, холодная земля заставила вздрогнуть, но это было лучше, чем прелый уют внутри. Ночь встретила его ледяным и чистым дыханием. Одиночество его продлилось недолго, вытерев рукавом очередную скатившуюся слезу, Уилл почувствовал, как пошатнулось сухое бревно, на котором он сидел. Он повернул голову и увидел Майка, севшего рядом с ним, он стал смотреть на него словно другими глазами. Майк почувствовал, как его сердце, ранее сжатое в комок от стыда, начало биться по-другому, выталкивая наружу весь страх. Он не думал, его рука сама поднялась и коснулась щеки Уилла. Кожа под пальцами оказалось прохладной и невероятно мягкой. Уилл вздрогнул, но отстраняться не стал, просто медленно повернулся. В его глазах было столько уязвимости, что у Майка перехватило дыхание. Майк наклонился медленно, давая ему каждую секунду, чтобы отшатнуться. Он видел, как в глазах Уилла мелькает страх, как его собственный голос кричит, что это конец и все рухнет, но останавливаться было уже поздно. Их губы соприкоснулись – это было не похоже ни на что. Майк чувствовал, как под его губами задрожала нижняя губа Уилла. Тот не торопился с ответом, но и отталкивать его не стал. Он видел растерянность и страх в глазах Майка, который уже начал медленно, с ужасом, отстраняться. И в этот миг отступления, когда дистанция между ними увеличилась на сантиметр, панику Уилла перекрыло другое щемящее чувство. Его руки, лежавшие безвольно на коленях поднялись. Одна легла на предплечье Майка, нежно, почти невесомо, другая дрогнувшей ладонью коснулась его горячей щеки. Он наклонился и закрыл глаза в последний момент, когда их губы снова встретились. Майк ответил медленнее, но становился с каждой секундой смелее, позволяя Уиллу вести. Его губы приоткрылись, и Уилл, будто почувствовав это, углубил поцелуй. Осмелев, Майк поднял руку и обхватил линию его шеи, пальцами коснувшись теплой кожи под ухом. Он медленно провел большим пальцем по скуле Уилла, будто хотел запомнить форму его лица наощупь. Тот выдохнул в поцелуй, а Майк уловил этот выдох и на мгновение прижал его губами сильнее. Он медленно поцеловал его у линии челюсти, от чего Уилл выдохнул резче, чем хотел. Майк почувствовал это и не торопливо скользнул вниз, будто тянулся за чем-то давно желанным: поцелуи легли вдоль шеи и плеч, оставляя на коже теплые следы, от которых тело непроизвольно напряглось. Сердце Майка забилось быстрее, дыхание стало прерывистым, но он не спешил, словно наслаждаясь каждой секундой и каждым касанием. Его пальцы мягко скользили по линии спины, изучая изгибы, а губы продолжали свой путь, оставляя легкое жжение на каждом сантиметре кожи. Уилл слегка опрокинул голову, обнажая свою шею. Майк снова опустил губы на эту уязвимую часть тела, но теперь уже не так робко. Его поцелуи превратились в жадные прикосновения губами, в которых чувствовалось отчаянное желание. Язык скользнул по пульсирующей жиле, от чего Уилл резко вдохнул. – Майк… – начал было Уилл, опуская голову в попытках заглянуть ему в глаза. Майк оторвался, тяжело дыша, и поцеловал его уголок рта, затем нежно прошелся губами по щеке, оставляя влажный след. – Я перебарщиваю? – отодвигаясь от лица Уилла, спросил Майк. На секунду в его глазах промелькнул страх в ожидании ответа. – Нет, просто я не ожидал таких действий от нас обоих, – выдохнул Уилл, и его руки сами потянулись, чтобы притянуть Майка обратно. – Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался, потому что боюсь завтрашнего дня. Что это все окажется шуткой или сном. – Сон? – Майк отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд был настолько серьезным, что в нем не осталось и тени нерешительности. Он взял руку Уилла и прижал ее к своему сердцу. – Чувствуешь? Это не сон, Уилл, я здесь и я не собирался шутить, особенно над этим. Завтра будет страшно, может, даже страшнее, чем сейчас, но это будет наш страх, понимаешь? Только наш, и мы… – он сделал паузу, подбирая слова, пока Уилл замер, слушая этот тихий, хриплый шепот. – Мы не позволим этому страху украсть у нас сегодня. Он откинулся назад, все ещё держа ладонь Уилла на своей груди. – Ты помнишь, как мы боялись спускаться в первый раз в мой подвал? Ты схватил меня за руку так крепко, что у меня онемели пальцы. Что мы тогда сделали? – продолжил Майк, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек, тот самый, что зажигался, когда он придумывал безумный план. – Мы включили фонарик и пошли туда вместе, шаг за шагом. Сейчас тоже темно и страшно, и я не знаю, что там впереди, но у нас есть фонарик – это мы. И мы с тобой спустимся в эту темноту, шаг за шагом, сегодня, завтра и всегда, обещаю.