Каждая капля

— Не двигайся, — шепчет он, не спуская взгляда с твоих влажных бёдер. — Не двигайся, малышка. Нет. Его зрачки на мгновение скользят вверх к твоему лицу. Ты вся покраснела. Твои губы искусаны, и ему кажется, что даже ресницы у тебя слегка блестят. Так сильно хочешь кончить. Он приподнимает голову, высовывает язык и просто тянется к твоему опухшему клитору, не касаясь его. Ты не можешь сдвинуться ни на миллиметр — каждую попытку подавляет гравитация. Ты просто ненавидишь его прямо сейчас. Тебе хочется вцепиться в его волосы, прижать его лицо к своему истекающему лону, ёрзать на нём, пока не потеряешь всякую координацию и ощущение пространства. — Давай… — бормочет он. — Совсем… капельку постарайся для меня. Ты стонешь, чувствуя его дыхание на влажной коже. Он играет словами так же, как и твоим рассудком. — Вот так, да… — блаженно шепчет он, видя, как скапливается влага рядом с твоим входом. — Да… Его язык проникает в тебя, и ты слышишь до невозможного развратные звуки. Он слизывает, целует, посасывает твою кожу, собирая каждую капельку. Его глаза закрыты, и на лице выражение чистого блаженства. — Заслужила награду… — ты едва можешь разобрать, что он говорит. Калеб глотает, гортанно стонет от того, как твой вкус ощущается на его языке, а затем приближается к твоему клитору. — Ты не кончишь, пока не начнёшь стекать по моим щекам, малышка. Хорошо..? Ты вся дрожишь, и ты даже не знаешь, желание тому причина или страх того, какая пытка ждёт тебя дальше. Сперва он вылизал тебя всю дочиста, а теперь вновь хочет, чтобы ты намокла до такой степени, чтобы капать прямо ему в рот. Ты бы назвала его садистом, если бы могла делать хоть что-то, кроме как хныкать и скулить, бессознательно тряся головой в знак согласия с его условием. — Умничка. Он касается кончиком языка клитора, играясь с ним, щекоча. Он знает, какой чувствительной тебя сделал — ты пульсируешь на его языке, горишь под его прикосновениями. Он меняет темп с торопливого на медленный, почти ленивый, и то наслаждение, которое он испытывает, вылизывая тебя, не сравнимо для него ни с чем другим в этом мире. Он немного отдаляется, раздвигая твои розовые складки и смотрит, будто ищет, под каким углом лучше надавить. Его взгляд не отражает ни капли стыда — чистое восхищение, желание поклоняться. Желание сделать тебя центром своего мира. Остаться навеки между твоих бёдер, боготворя тебя способом, что доступен лишь ему. Он стонет и прижимается к твоему лону в нежном поцелуе, двигая языком и губами, посасывая, облизывая. Ты вскрикиваешь, сжимаешь челюсть, потому что вот-вот кончишь. Ты понятия не имеешь, как он тебя накажет за это, но ууверена, что любое наказание примешь с благодарностью. Ты знаешь, что он никогда не будет к тебе жесток. И будь дело только в этом — ты бы давно кончила. Но ты не хочешь разочаровать его. Ты не хочешь ослушаться его просьбы, нарушить ваш договор. Тебе нужно дотерпеть до того момента, пока вся подушка под ним не станет мокрой от твоего желания. Просто чтобы порадовать его. Он держит тебя за бёдра и зарывается лицом между твоих ног, втягивая твой клитор, окружив его горячими губами. — Как жаль, что ты не можешь ощутить этого сейчас… — бормочет он. — Того, какая ты вкусная. До невозможного прекрасная на вкус. Этот голос будто не принадлежит ему — он само воплощение похоти и нужды. Калеб или ты — кто из вас сейчас в более выигрышном положении, сказать невозможно. Вы оба страдаете и наслаждаетесь по-своему. Он усиливает давление на клитор, плотнее прижимаясь к тебе языком, распластав его вдоль тебя, а затем задевая сплетение нервов напряжённым кончиком. Ему приходится сглатывать собственную слюну, что вырабатывается, как у голодающего при мысли о долгожданном насыщении. Твоё желание капает в его рот, скапливается на губах, и он позволяет ему течь вниз по коже. — Калеб… — ты скулишь. — Рано, — твёрдо говорит он, но в этом слове слышится такое сочувствие. Он сам ёрзает. У него так сильно стоит, и он сводит ноги вместе, надеясь хоть немного ослабить эту тягу. Потому что он сейчас — не главное. — Калеб… — ты чувствуешь, с каким отчаянием рвутся наружу слова. — Терпи… п-пожалуйста. Он отдаляется от твоего клитора, больше не вылизывая мокрые блестящие складочки. Его пальцы впиваются в твои бёдра почти до боли, чтобы не позволить тебе кончить. Но это прикосновение только сильнее уничтожает все крупицы твоего рассудка. Даже без стимуляции ты готова распасться на тысячу осколков в оргазме. — Нет… — жалобно говорит Калеб. — Нет, малышка. Нет… Он вновь осторожно разводит в сторону складочки, окружающие твой клитор, оголяя его, видя, как ты вся пульсируешь. — Посмотри на меня. Посмотри на меня… — хрипит он, и ты опускаешь затуманенный взгляд. — Дай мне ещё немного. Пожалуйста, ещё немного. Его щёки блестят, но недостаточно, чтобы он чувствовал себя сытым тобой и довольным тем, как смог тебя ублажить. Он видит, как ты стараешься вновь придвинуться к его лицу, и возвращает язык к твоему клитору. Он дразнит его, обводя по кругу, проводя вверх-вниз, прижимается то ближе, то почти отстраняется — и так раз за разом. Он ослабляет гравитацию, и ты наконец можешь вцепиться пальцами в его влажные волосы, но бёдра всё ещё находятся в этой мучительной полуневесомости — он всё ещё контролирует, с какой интенсивностью стоит ласкать тебя. Ему до потери пульса вкусно и мало. Всегда мало. Он стонет, когда капли твоего желания стекают к подушке по его щеке, и тогда даёт разрешение. Ты понимаешь это по тому, как он интенсивнее, решительнее начинает ласкать тебя, умоляя подарить ему оргазм. Ты тянешь его за волосы, и затем ощущаешь, как он полностью перестаёт контролировать тебя, давая возможность ёрзать бёдрами по его лицу. Ты кричишь, почти плачешь от долгожданной разрядки, тебя всю трясёт, и он придерживает тебя за талию, помогая упереться в изголовье кровати. Ты двигаешься по его губам, прося о каждой капельке ласки, которую он ещё может тебе дать. Всё тело внезапно оказывается в настоящем Раю. Пальцы ног невольно поджимаются и немеют, ты сдвигаешь вместе бёдра, сжимая ими его лицо. И Калеб стонет, будто к этому моменту сводится смысл его существования. Чтобы чувствовать себя твоим мужчиной. Порой тебе не верится, что он и правда делает с тобой все эти вещи. Что это он научил тебя ощущать себя женщиной — в совершенно новом значении этого слова. В голове пустота, перед глазами — размытая картинка. Ты лишь чувствуешь, как оказываешься головой на подушке, а затем тянешься к нему, обвивая его руками, прижимаясь, прося о тепле и ласке. Ты закрываешь глаза и вслепую находишь его губы, беспорядочно целуя его, слизывая с его щёк и подбородка собственное желание. — Тш-ш-ш, тише… — хрипло посмеивается Калеб. — Отдохни… Он гладит твои волосы, пока твои губы всё ещё лениво скользят по его коже. Калеб выдыхает, притягивая тебя ближе, к своей груди. Ты всё ещё слегка дрожишь, твоя кожа покрыта мурашками, и он чувствует себя так хорошо, что кажется, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Его собственное желание затмевается опьянением от твоего оргазма, от мысли, до какого состояния он довёл тебя. Ему кажется кощунственным даже думать о том, чтобы вырывать тебя из этой сладкой неги. Завтра утром он обязательно успеет насладиться тобой, твоей близостью. Но эту ночь — посвящает тебе.