Сайтама

Сайтама нашёл работу быстрее, чем в прошлом мире. В этом Нью-Йорке, где небо регулярно становилось ареной для космических драк, а улицы — полигоном для побегов суперзлодеев, всегда требовались руки для разбора завалов, ремонта фасадов и прочей чёрной работы. Он устроился разнорабочим в небольшую ремонтную бригаду, занимавшуюся устранением последствий «инцидентов с повышенным уровнем угрозы», как их деликатно называли в официальных сводках. Его коллеги, в основном парни и девушки лет двадцати с небольшим, были полной противоположностью ему. Они жили в мире супергероев. Их рабочие перекуры, обеденные перерывы и даже монотонная работа под шум отбойных молотков превращались в жаркие дискуссии, звеневшие именами и титулами. Луис, парень с татуировкой Молота Тора на предплечье, энергично жестикулировал, снимая защитные очки: —Всё просто, ребята! Формально, по всем параметрам — это Супермен. Он эталон. Сила, скорость, полёт, лазерные глаза, ледяное дыхание, моральный компас из нержавеющей стали. Он мог бы в одиночку прижать к носу всех, если бы захотел! Он — планка. Челси, девушка в заляпанном краской комбинезоне с нашивкой в виде кошачьего глаза, закатила глаза, откусывая кусок сэндвича. —Ой, брось, Лу! Опять про своего «Большого Синего Мальчика»! Сила — это не всё. Бэтмен в одиночку держит в страхе весь криминальный мир Готэма. У него нет суперсил, но есть мозги, ресурсы и железная воля. Он подготовился, чтобы победить каждого из Лиги, если что. Это делает его сильнее в стратегическом плане. — Стратегия, план… — фыркнул Майк, худощавый парень, фанат технологий, чинивший дрель. — В современном мире главное — адаптивность и огневая мощь. Железный Человек. Его броня — это оружие на все случаи жизни. От квантовых вычислений до гиперзвуковых ракет. И он постоянно её улучшает. Он не родился с этим — он этого достиг. И это круче любой врождённой силы. Сайтама в это время молча откалывал куски оплавленного бетона от стальной арматуры. Он не вступал в спор. Он слушал. Имена, термины, споры — всё это было ценными сырыми данными. · Супермен — эталон, «сильнейший» по общему мнению? Похоже на Хоумлендера в декларациях, но, судя по тону обсуждения, с совершенно иным бэкграундом и отношением людей. · Бэтмен — сила через интеллект и подготовку. Солдатик этого мира, только без вибраниума и с другим подходом. · Железный Человек — сила через технологию. Совершенно новый тип. — Вы все забываете про команды! — вклинился Луис. — Сила не в одиночке, а в синергии! Мстители — это Тор (бог!), Халк (неудержимая ярость!), Капитан Америка (тактик и лидер!), тот же Железный Человек и куча других. Вместе они останавливают угрозы планетарного масштаба! Или Люди Икс — у них целая школа, команда мутантов с силами, которые порой нарушают законы физики! Профессор Икс может читать мысли по всей планете, а Магнито — управлять магнитными полями! Это же уровень! — А Фантастическая четвёрка? — добавила Челси. — Они исследователи. Их сила — в научном подходе и умении работать вместе в самых экстремальных условиях. Мистер Фантастик может обернуться вокруг астероида, а Человек-факел — сжечь его. — Да ну, — махнул рукой Майк. — Фантастическая четвёрка — это больше учёные. А в плане чистого огня — где-то между ними всеми пасётся Доктор Стрэндж. Он вообще оперирует магией и измерениями! Там уже не сила мышц или технологий, а сила заклинаний. Как его вообще сравнивать? Споры гремели, мнения сталкивались. Кто-то говорил про невероятную скорость Флэша, кто-то вспоминал ярость Халка, кто-то — божественную мощь Тора и даже космические силы вроде Серебряного Сёрфера или Галактуса. Сайтама закончил с куском бетона и взялся за следующий. В его голове выстраивалась сложная, многоуровневая карта. Она была не похожа на простую пирамиду Vought. Это была сеть. Со своими узлами силы (одиночки), командами, разными источниками мощи (генетика, технологии, магия, божественность, инопланетное происхождение). И в центре почти каждого спора всплывало одно имя — Супермен. Как точка отсчёта. Как гипотетический предел. «Интересно, — подумал Сайтама, методично разбивая камень. — Здесь не один «самый сильный». Здесь много «очень сильных». И все спорят, кто главный. Значит, нет общепризнанного победителя. Значит… иерархия не установлена». В этом была новая интрига. Мир «Пацанов» предложил ему одну вершину, и она оказалась полой. Этот мир предлагал ему целый хребет вершин. И чтобы проверить, какая из них настоящая, а какая — просто громкое имя, ему нужно было не идти к одной башне. Ему нужно было понять правила этой сложной экосистемы силы. Он отложил молоток, вытер лоб (чисто символически, пот на его теле появлялся крайне редко) и налил себе стакан воды из походного кулера. Коллеги всё ещё спорили, горячась. —Формально — Супермен! — настаивал Луис. —Абстрактно — Доктор Стрэндж! — парировал Майк. —Практически — Бэтмен со своими контингенси-планами! — не сдавалась Челси. Сайтама прислушался к этим спорам не как к шуму, а как к инструкции. У него появился список для ознакомления. И первым пунктом в нём, как самая частая точка отсчёта в спорах, стоял тот самый Супермен. Тот, кто, судя по всему, олицетворял в этом мире понятие «герой» в его самом чистом, и, возможно, самом сильном виде. Работая дальше, Сайтама чувствовал, как скука отступает ещё на шаг. Впереди была не одна драка. Впереди было исследование. И первым объектом этого исследования, возможно, стоило стать тому, кого все называют эталоном. Просто чтобы задать базовый уровень. А пока что у него была смена до вечера и куча битого кирпича, который нужно было убрать. Герои могли спасать миры. А он пока что спасал тротуар от завалов. И в этой простоте была своя, странная, временная ясность. Смена закончилась вместе с закатом. Сайтама сдал инструменты, получил скромную пачку наличных (здесь платили чуть лучше, чем в мире «Пацанов», но не намного) и зашагал по вечерним улицам. Его цель была проста: круглосуточный магазин «7/24», где продавали самые дешёвые и самые большие упаковки лапши рамэн. Еда была топливом, а не удовольствием. Магазин был типичным для Нью-Йорка — тесным, ярко освещённым, заставленным стеллажами до самого потолка. Воздух пах старым кофе, хот-догами и чистящим средством. Сайтама, погружённый в свои мысли об иерархии силы, машинально свернул в узкий проход с чипсами и снеками, направляясь к отделу с лапшой. Именно в этот момент из-за угла, не глядя и что-то бормоча себе под нос, вынырнул другой покупатель. Мужчина, лет сорока с лишним, в потрёпанной кожаной куртке, с небритой щетиной и мутным, отрешённым взглядом. Он шёл, уткнувшись в экран смартфона, на котором что-то булькало в стакане. Это был Джон Хэнкок. Сайтама, с его обычной невнимательностью к окружающим, просто продолжал двигаться вперёд. Он слегка задел Хэнкока плечом, проходя мимо. Контакт был минимальным — обычное столкновение в тесном магазине. Но для Хэнкока, чьё тело обладало плотностью и прочностью, несравнимыми с человеческими, этот лёгкий толчок от человека, который выглядел обыкновенно, вызвал мгновенную, рефлекторную реакцию. Его мышцы, привыкшие игнорировать удары пуль и столкновения с машинами, напряглись автоматически. Он не упал. Он даже не пошатнулся. Но его тело, не ожидавшее вообще никакого сопротивления от подобного контакта, совершило микроскопический, но мощный толчок в ответ, чисто на рефлексе сохранения равновесия. Эффект был комичным и странным. Хэнкок, сам того не замечая, от лёгкого касания плеча Сайтамы… взлетел. Не высоко — сантиметров на тридцать от пола. Он завис в воздухе на долю секунды, совершенно ошеломлённый, его смартфон выпал из рук и с глухим стуком шлёпнулся на линолеум. Потом он так же нелепо опустился обратно на ноги, спотыкаясь и хватая воздух. — Что за… — пробормотал он, моргая и оглядываясь. Его взгляд упал на Сайтаму, который уже почти свернул за угол, даже не обернувшись. — Эй! Ты! Сайтама медленно повернул голову. Его пустой взгляд скользнул по Хэнкоку, по его лицу, по упавшему телефону. —Извини, — монотонно произнёс он и снова собрался уходить. Но Хэнкок был озадачен. Что это было? Он не чувствовал силы. Это было как… как если бы он сам споткнулся о собственную тень, но с ощущением, что тень была из свинца. Он поднял телефон (экран, к счастью, не треснул) и шагнул за Сайтамой. —Погоди-ка, чувак. Ты… ты что, толкнул меня? — Нет, — честно ответил Сайтама, уже стоя у полки с лапшой и сравнивая цены. — Задел случайно. Виноват. Хэнкок прищурился, изучая его. Обычный парень. Лысый, в простом, потрёпанном комбинезоне, без плаща, без символа на груди. Ничего особенного. Но это странное ощущение… —Ладно, забей, — буркнул Хэнкок, отмахиваясь. Его настроение, и без того мрачное после встречи с Суперменом, стало ещё гаже. Он потянулся к полке с дешёвым виски. «Может, старина Кент прав… но пока я правша, а это левая рука…» В этот момент из-за прилавка, где сидел пожилой продавец индийского происхождения по имени Раджеш, раздался взволнованный шёпот: —Мистер Хэнкок? Это вы? Джон Хэнкок? Хэнкок обернулся, нахмурившись. —А тебе-то что? Я уже всё заплатил за тот погром у вокзала, как там его… через суд. — Нет-нет! — зашептал Раджеш, его глаза округлились. Он вытащил из-под прилавка потрёпанную газету с фото Хэнкока в Лос-Анджелесе. — Это же вы! Супермен! Из Лос-Анджелеса! Я читал! Вы… вы теперь здесь, в Нью-Йорке? Защищать нас будете? Хэнкок фыркнул, взял бутылку с полки. —Не «супермен». Просто Хэнкок. И не защищать. Просто… проездом. Но Раджеш был взволнован. Для него, иммигранта, который видел героев только по телевизору, живая легенда (пусть и скандальная) в его магазине — это было событие. —О, сэр, но вы же сильный! Я видел видео — вы поезд остановили! Правда, потом мост… но вы же спасли человека! — Он понизил голос, кивнув в сторону уходящего к кассе Сайтамы. — Вам надо быть осторожнее, сэр. Здесь, в Нью-Йорке, много… странных людей. Вот этот лысый, например. С ним что-то не то. Он каждый день приходит, покупает десять пачек самой дешёвой лапши, молчит. Никогда не улыбается. Как робот. Может, шпион какой? Или… может, один из тех… мутантов скрытных? Вам, герою, надо знать. Хэнкок машинально кивнул, уже открывая бутылку прямо в магазине (Раджеш не посмел его остановить). Его взгляд на секунду задержался на спине Сайтамы, который аккуратно складывал пачки лапши в корзину. «Странный лысый…» Потом он отвёл взгляд. Какая разница. Ещё один городской чудак. В Лос-Анджелесе их было полно. Он расплатился наличными, не дожидаясь сдачи, и вышел из магазина, сделав большой глоток из горлышка. Холодный воздух немного прояснил голову. Мысли о Супермене, о его словах, о своём жалком существовании снова нахлынули. А этот случай в проходе… наверное, просто показалось. От водки, наверное. Или от того, что он слишком долго не спал. Сайтама же, расплатившись и взяв свой пакет с лапшой, вышел на улицу. Он слышал обрывки разговора. Слышал имя «Хэнкок». Слышал, как его назвали «суперменом из Лос-Анджелеса». Он не стал ничего складывать. Просто занёс в свою внутреннюю базу данных: «Хэнкок. Местный герой/нарушитель. Сильный (останавливал поезд). Неуклюжий (взлетел от касания). Пьёт. Не входит в основные списки (Мстители/Лига)». Информация была не самой приоритетной. Эталоном здесь считался другой Супермен. А этот Хэнкок… был похож на какую-то грустную пародию. На проблему, которую этот мир ещё не решил. Сайтама засунул руки в карманы и пошёл в сторону своего мотеля. Его путь вёл домой, к дешёвой лапше и размышлениям о настоящих вершинах этого мира. А Джон Хэнкок, шатаясь, пошёл в другую сторону, в сторону ближайшей тёмной крыши, бутылки и своих демонов, даже не подозревая, что лёгкое касание в магазине было первым и, возможно, единственным в его жизни физическим контактом с существом, чья сила могла перевернуть не только поезд, но и само его понимание о том, что значит быть «сильным». Сайтама шёл по своему обычному маршруту — через не самый благополучный, но самый короткий переулок, соединявший оживлённую улицу с районом его мотеля. В воздухе висела предгрозовая влажность, мусор в углах пах кисло, а из вентиляции дешёвой закусочной тянуло запахом старого фритюра. Идеальная обстановка для мелкого преступления. Он увидел их метров за тридцать: трое подростков в балаклавах и с тупыми, агрессивными движениями окружили пожилого мужчину в поношенном, но аккуратном пальто. Один тыкал ему чем-то острым в бок, второй рылся в его портфеле, третий стоял на шухере. —Отдавай бумажник, старик, не гневи Бога! — слышался приглушённый, нервный голос. Сайтама вздохнул. Ещё одна рутинная часть этого мира. В его собственном городе он бы просто прошёл мимо, зная, что где-то рядом уже мчится какой-нибудь герой класса C или полиция. Здесь же… он пока не знал правил. Но принцип был прост: плохие парни бьют слабого. Это раздражало. Он сделал шаг вперёд, его рука уже непроизвольно сжалась в кулак. Ещё пара секунд — и эти трое получили бы по лёгкому, но убедительному щелчку. Но он не успел. Сверху, с крыши пятиэтажного дома, сорвалось что-то красное и синее. Не падало — спустилось по невидимой нити, как акробат на невидимом трапеции. Фигура сделала в воздухе сальто, и в тот момент, когда ноги грабителей были готовы к бегству, а руки — к удару, раздался резкий, хлёсткий звук: «Тш-ш-ш-ш-ш-ш-к!» Это не был выстрел. Это было плетение. Белые, липкие нити выстрелили из запястий красной фигуры с молниеносной скоростью. Они не били грабителей — они опутывали. Одна нить намертво приклеила руку с ножом к стене. Другая — спутала ноги двоих других, повалив их в кучу на асфальт, где они тут же увязли в быстро твердеющей паутине. Третья нить аккуратно подхватила выпавший портфель и мягко опустила его в руки ошеломлённого старика. Вся операция заняла меньше трёх секунд. Без единого удара. Без крика. Только хлёсткие звуки шёлка и аханье грабителей, пытающихся высвободиться из липких пут. Фигура приземлилась на фонарный столб, приняв позу, наполовину расслабленную, наполовину готовую к прыжку. Это был молодой парень в обтягивающем костюме с паутинообразным узором и большими белыми глазами-линзами. Человек-паук. —Эй, ребята! — раздался его голос, молодой, звонкий, с лёгкой, почти ироничной ноткой. — Выбираете не тот способ заработать на новый плэйстейшн. Стариков обижать — последнее дело. Давайте-ка посидите тут, подумайте о жизни. Копы уже в пути, я их на мыло взял! Он бросил взгляд на старика. —Всё в порядке, сэр? Не отняли ничего? Старик,всё ещё дрожа, отрицательно качнул головой, прижимая к груди портфель. —С-спасибо… Паучок… — Всегда пожалуйста! — весело отозвался Паук и, сделав небольшое сальто, выстрелил паутиной в сторону крыши и умчался в ночь, раскачиваясь между домами. Его силуэт на секунду чётко вырисовался на фоне грозового неба, а затем исчез в лабиринте огней и труб. Сайтама стоял, опустив свой так и не разжатый кулак. Он наблюдал. Его аналитический ум зафиксировал всё: скорость реакции, точность, нелетальность методов, мобильность, прямое общение с жертвой. Это было не похоже ни на грубую силу Хэнкока, ни на пафосные выступления героев Vought, ни на холодную эффективность Нуара. Это было… другое. Более человечное. Более… уличное. Рядом с ним, у входа в свой магазинчик, стоял сосед — пожилой пуэрториканец по имени Карлос, владелец лавки со всем подряд. Он курил, наблюдая за сценой, и удовлетворённо крякнул. —Молодец, Паучок. Ничего не сломал, даже витрину не заляпал. Работает чисто. Сайтама повернулся к нему. —Это кто? — спросил он своим обычным плоским тоном. Карлос посмотрел на него с лёгким недоумением,как на человека, который не знает, что такое такси или светофор. —Ты что, с луны свалился? Человек-паук. Уличный герой. За Квинс, за Бруклин в основном отвечает. Иногда в Манхэттен залетает, если там какая мелкота ошивается. — Он из Мстителей? Или из Лиги? — уточнил Сайтама. Карлос фыркнул,выпуская клуб дыма. —Что ты! Нет, он сам по себе. Небось, даже аренду за ту швейную мастерскую на чердаке, где он костюмы латает, с трудом платит. Но народ его уважает. Не то что некоторых… — он многозначительно хмыкнул, явно намекая на более пафосных и отдалённых от людей героев. — Паук — он наш. Из соседей. Видел его когда-нибудь на крыше, пиццу жрёт после ночной смены. Проблемы наши решает, небось, и сам с такими же проблемами живёт. Уважение заслужил. Не все герои в сияющих башнях сидят. Сайтама кивнул, поблагодарил (монотонно) и пошёл дальше, к своему мотелю. В его голове карта этого мира обогатилась новым, важным слоем. Помимо планетарных защитников вроде Мстителей и богов вроде Тора, здесь существовал уровень «уличных героев». Тех, кто работал с повседневным злом. И судя по реакции Карлоса, их уважали за это больше, чем некоторых титанов, парящих высоко в небесах. «Интересно, — подумал Сайтама, открывая дверь в свой номер. — Иерархия силы здесь не линейная. Есть вертикаль: уличный уровень (Паук, возможно, тот ночной летун-рыцарь из Готэма), городской/национальный уровень (Мстители, Лига), космический/божественный уровень (Тор, Серебряный Сёрфер). А есть горизонталь: уважение. Сила не равна уважению. Этот «Паук» слабее многих, но его ценят. А тот Хэнкок, который поезд остановил, — его, судя по всему, не ценят». Он поставил воду для лапши. Его путь к пониманию «сильнейшего» усложнялся. Теперь это был не просто поиск пика физической мощи. Это было исследование сложной экосистемы, где сила, мораль, близость к людям и публичный образ переплетались, создавая причудливую иерархию, в которой «самый сильный» мог и не быть «самым уважаемым» или «самым эффективным» на своём уровне. И это… это делало картину интереснее. Пока вода закипала, Сайтама решил, что его следующее наблюдение стоит сосредоточить именно на этом уличном уровне. Возможно, там, среди крыш и переулков, можно было лучше понять настоящую природу «геройства» в этом мире. И, возможно, найти кого-то, чья сила, пусть и не планетарного масштаба, была отточена до такого же совершенства, как мастерство Солдатика.