Красная шапочка

Красные кроссовки вновь наступают в глубокую лужу, брызги от которой попадают на белоснежные штаны, на что их обладатель сразу же красноречиво реагирует. – Ёбаный рот, – растягивая первый слог особенно долго, кривит губы, смотря на грязные пятна на своей одежде, не говоря уже о кроссовках, которые словно топили в этой слякоти. В лесу и так много мест, где можно испачкаться, а вчера вдобавок был сильный ливень, поэтому лужи на каждом шагу. Какие уж лужи, целые озёра уже, что новый атлас покупай. – Ёбаная бабка и ёбаные гостинцы! Почему именно я должен тащиться к ней через целый лес? Детей полный дом, а гоняют всегда старшего! – непрерывно возмущается омега. И правда, можно было отправить кого-то другого. Но нет, матушка решила запрячь именно своего старшего омегу, подгоняя и приговаривая: «Чонгука, дорогой, ты целыми днями дома торчишь, ни с кем не общаешься толком. Проветришься лишний раз, а к бабушке сегодня альфы соседские пришли по хозяйству помочь, с кем-нибудь и познакомишься там.» Воодушевленно улыбнувшись, она натянула на него красную шапочку и, вручив корзинку с пирожками и прочими вкусностями, выставила за дверь. «Ебать возможность, прям мечта моя…» – подумал Чонгук. Всё детство он провёл у бабушки, оттого прекрасно знает этих альф, которые боятся лишний раз коснуться его и удивляют лишь своими всё более нелепыми с каждым новым разом подкатами к нему. А Чонгуку эти пустые слова и подавно не нужны, он любит действия, любит, когда с ним не церемонятся и не сюсюкаются, а ясно дают понять, чего хотят и берут. Из мыслей его вдруг вырывает неожиданный хруст веток неподалеку, и омега, инстинктивно отскочив, снова попадает в очередную лужу и, снова забрызгав всего себя, злобно протяжно мычит. До дома бабушки идти еще примерно полпути, а он маленько подзаебался, и потому решает сойти с тропинки и найти более сухое место, где можно присесть и перевести дух. К его удивлению, долго искать не приходится, он находит одно укрытое местечко, оставшееся сухим, и без задней мысли решает, что тут и передохнет. Корзинку откладывает в сторону и достает оттуда один теплый пирожок, не успевает поднести его ко рту, как его запястье перехватывает чья-то явно сильная рука. Только омега переводит к нему взгляд, как вторая ладонь незнакомца накрывает его рот и плотно прижимает, что Чонгуку удаётся только забавно пискнуть. Серые, с опасным прищуром, глаза смотрят прямо на него сквозь тьму в укромном пространстве. Слегка осознав ситуацию, Чонгук начинает брыкаться на месте и пытаться оттолкнуть альфу. Определенно альфу, он понимает это по его запаху, который в одно мгновение заполнил весь воздух и даже, кажется, его лёгкие. Но оттолкнуть наглеца оказывается совсем не просто, а точнее, невозможно, ибо тот крупнее него в три раза, а сдвинуть его так и не вышло. Напротив, омегу придавливают к дереву позади него и нависают сверху. Волосы на загривке тут же встали дыбом, а сердце начало биться в бешеном темпе, всё происходило слишком быстро, что Чонгук вздрогнул всем телом, когда над его ухом раздался низкий и бархатный голос, заставляющий сводить мелко подрагивающие коленки. – Тише, красавица, – он звучал совершенно спокойно, и омеге показалось это немного абсурдным, учитывая то, что сам он сейчас забудет, как дышать. Но альфа продолжает таким же невозмутимым тоном, убрав с омежьего рта руку. – Что ты здесь делаешь? Ты явно не здешний, – и до омеги доходит, от чего по телу пробегает легкая дрожь. Это альфа-гибрид из леса. А те славятся не самой хорошей репутацией. Не то, что бы все воспринимали их исключительно как животных и опасались, но часто поговаривают, что в сексе они ведут себя по-звериному и часто нападают на омег, заблудившихся в их местности. Кажется, Чонгук сегодня был одним из них. И всё было бы очень ужасно и катастрофически кошмарно, если бы не тот факт, что выглядит этот альфа просто греховно превосходно и совсем не так, как он себе подобных ему представлял. А еще его голос. Блять, у омеги скручивает внизу живота от одних мыслей, что возникают в его юной головке. Но позже понимая, что альфа ждет ответа от него, кажется, уже слишком долго, отвечает, не подумав. – Я… я заблудился… – он поворачивает голову в его сторону и встречается с тем самым тяжелым и будоражащим взглядом серых глубоких глаз. Омега шумно сглатывает, и все мысли вдруг улетучиваются. – Так тебе нужна помощь? – по его красивому лицу расплывается улыбка, напоминающая оскал. Блять, это он и есть. – Я не могу оставить беззащитного омегу одного в такой несчастной ситуации, но знаешь… – наглая рука бегло пробирается под слой одежды, вытаскивая рубашку вишневого цвета, заправленную в штаны. Чонгук перебирает ногами на месте, но не сопротивляется, несмотря на то, что одна его рука свободна. – За любую услугу нужно расплачиваться, – и с этими словами кусает омегу за подбородок, несильно, лишь задевая клыками нежную кожу, от чего тот по наитию лишь отворачивается и пищит. А альфе, видимо, забавно, потому что младший слышит, как тот усмехается, и, повернувшись обратно, не натыкается на взгляд глаз напротив. Он устремлен немного ниже его лица – на молочную шею и ключицы. Чонгук невольно представляет, как альфа вгрызается в них зубами, подмяв его под себя, и лицо тут же загорается алым. Омега совсем не контролирует свои мысли, ему остается лишь быть благодарным, что парень рядом не может их слышать, но тот, будто поняв это, резко поднимает к нему взгляд. Чонгук осознает, что от него хотят, но не совсем понимает, почему тот уже не расчехлил его на этой грубой земле и не натянул давным-давно, ибо будь на его месте сейчас другой, он совершенно не стал бы церемониться с беспомощным омегой, глубоко в глуши леса. Неужели ждёт согласия? У Чонгука сейчас крышу сорвет от этого пристального взгляда снизу, поэтому он подает голос. – Но ты явно не пирожки в качестве расплаты хочешь, – он произносит это так близко к лицу альфы, что с каждым движением губ казалось, он вот-вот столкнется с губами напротив. От своих слов самому стало немного забавно, поэтому он тихо, скорее, даже сам для себя усмехается, а затем его затыкают резким и грубым поцелуем, параллельно раздевая. Красная шапочка сползает с головы, а затем и вовсе падает на землю. Влажный язык по-хозяйски проталкивается в рот юного омеги, который раскрывает его шире, позволяя старшему взять всю инициативу на себя и сам пытается двигать язычком, отвечая на поцелуй. Холодные руки в это время задирают рубашку и ползают по разгоряченной коже. Ловкие пальцы мигом развязывают узелок на штанишках и стягивают их вместе с нижним бельем, от чего Чонгук сводит коленки вместе, оказавшись полностью нагим и испытывая смущение. На что альфа абсолютно наплевав, грубым рывком разводит омежьи ноги широко в стороны, и стянув с себя весь низ, устраивается между них. Член стоит уже каменный, что совсем не удивительно. Хрупкий омега выглядел до невозможности привлекательно и очаровательно. Его худоба, изящными изгибами перетекающая в выпуклости в тех местах, где нужно, завораживала и пленила. Тэхён готов был уже слюни пускать. Внутренний хищник радостно выл от счастья за свою сегодняшнюю добычу. Волк поймал красную шапочку в свои лапы и теперь ни за что не отпустит. Чонгук укладывает свои маленькие ручки на груди альфы, и чувствует какое рельефное у него телосложение, через тонкую ткань одежды. Он сам тянет ее вверх, помогая ему раздеться полностью, после чего получает еще один короткий поцелуй в губы, в котором напоследок Тэхён посасывает его нижнюю губу. И Чонгука откровенно ведёт. Он опускает взгляд на стоящий член альфы и жадно облизывается. Тот довольно внушительных размеров, от чего внутренний омега ликует, а сам Чонгук чуть ли не стонет от осознания, как хорошо тот будет заполнять его, и понимает, что то, как он залип, не осталось незамеченным альфой. Тэхён берет орган в руки и в пару быстрых движений надрачивает, приставляя головку ко входу омеги и раздвигая нежные пульсирующие складочки, проезжается по ним, задевая клитор, от чего Чонгук издает первый блаженный стон. И альфе этого хватает, он без какой-либо растяжки проникает в омегу, заставляя его выгнуться всем телом. Чонгук хватается за его плечи и плотно сжимается на члене от внезапного чувства заполненности, граничащего с удовольствием и сладкой болью. Ко всему этому по упругой ягодице приходится обжигающий и отрезвляющий шлепок, от чего омега старается расслабиться, дабы позволить альфе продолжить. Член внутри ощущается до жути правильно, он ощущает своими стенками каждую выпуклую венку, и как приятно растягивается на нём с каждым глубоким проникновением. Чувствует, как постепенно Тэхён набирает темп и трахает быстро и без пощады. Точно так, как нравится Чонгуку. Он беспрерывно стонет под альфой, позволяя брать всего себя без остатка. И Тэхён берет, что ему дают, хоть он и не спрашивал. Двигается размашисто и быстро, вбиваясь в хрупкое нутро по самые яйца, и звереет с каждым толчком в податливое тело. Проходится по нежной коже поцелуями, что скоро перерастают в багровые засосы и укусы, и балдеет от того, как ярко омега под ним реагирует на это. Как держится за него, будто за последний шанс спастись. Как сводит ножки, а после обхватывает ими его крепкий торс. Как сам насаживается на толстый член. Хоть его и трахают беспощадно, по-животному, Чонгуку всё равно мало. В тихой глуши леса разносятся непристойные звуки хлюпанья естественной смазки, шлепков кожи о кожу, сладкие высокие стоны и визг омеги, кончающего в тот момент, когда альфа заполняет его своим семенем, толкнувшись особенно глубоко и удерживая в таком положении, дабы дать ощутить им обоим наслаждение в полной мере, из-за чего животик омеги совсем немного набухает. Тэхён выходит из растраханной дырочки и слышит, как омега под ним едва слышно хныкает, а после зрачки в хищном взгляде значительно увеличиваются, ибо тот делает весьма удивляющий его жест: давит на свой живот, после чего из него постепенно вытекает обильное количество спермы, смешавшейся с его естественными соками, и, прикусив губу, улыбается, сам наблюдая за зрелищем, от которого альфа с трудом отводит взгляд и поднимает его к лицу Чонгука. Омега выглядит сейчас сильно растрепанным и уставшим, но несмотря на это, безумно милым и сексуальным. И ему страшно повезло, что у альфы сейчас не период гона. Лишь поэтому он отпускает его после долгого и страстного поцелуя. Помогая друг другу одеться, они оба выходят из их «секс-логова», как назвал это Чонгук, когда сам же спросил, что это за местечко такое у альфы, и Тэхён, повернувшись к нему, спрашивает. – И давно ты заблудился? Куда направлялся? – кивнув в сторону, интересуется и получает ответ, который заставляет уголки губ скользнуть вверх. – Я не заблуждался, – лукаво произнёс Чонгук.