Мёд для падших ангелов

На следующий день они проснулись с рассветом. Тяжесть предстоящего висела в воздухе, густом от запаха машинного масла и пыли. Сегодня им предстояло выйти за пределы своего укрытия не за припасами, а с целью. Опасной и неопределённой. Майк, сидя на краю их импровизированной кровати, тщательно, с каким-то почти ритуальным сосредоточением, обматывал эластичным бинтом запястья и голеностопы старая привычка перед вылазкой, чтобы не подвернуть ногу в погоне и чтобы рука не дрогнула. Уилл наблюдал за ним, проверяя обоймы пистолета. Оружие было последним аргументом, но он не хотел оказаться без него. –Ты уверен, что сможешь вести? —спросил Уилл, вкладывая магазин. –Без триггера на месте? Вчерашний контакт был усилен дозой. Майк кивнул, не отрываясь от бинта. –Чувство похоже на… на зарубку на дереве. Я знаю направление. И интенсивность. Она не слабеет, значит, источник отчаяния всё ещё там. —Он закончил с одним запястьем и посмотрел на Уилл. –Но нам понадобится небольшая «подпитка» перед выходом. Чтобы связь была стабильной, а не прорывалась всплесками. Контролируемый вход в состояние. Уилл неохотно согласился. Риск был велик: даже микродоза делала их более заметными в той «сети», которую они начали ощущать. Но идти вслепую было ещё рискованнее. Он достал из холодильника две пробирки с половинной дозой ровно столько, чтобы обострить восприятие, не погружая в глубокий транс. Жидкость была тёплой, густой. Она оставила на языке вкус цветущего луга и тёплого камня. Эффект пришёл не волной, а лёгкой рябью по сознанию. Фоновые звуки ангара —скрип металла, гул генератора обрели чёткие, почти видимые границы. И главное между ними возникло то самое усиленное взаимопонимание. Уилл не читал мысли Майка, но чувствовал его настрой: сосредоточенность, озабоченность, и подспудную, глубоко запрятанную надежду. Майк закрыл глаза на минуту, его лицо стало маской сосредоточенности. Синие узоры на его руках, казалось, слегка замерцали в полумраке. –Вот. —выдохнул он. –Юго-запад. Примерно два километра. Не в жилом массиве. Это… промзона. Старые склады у реки. Чувство острое, колючее. Страх, голод… и фоновый звон. Как у меня в первые дни, но громче. Она на грани. Они выдвинулись, превратившись в двух ничем не примечательных мужчин в тёмной, поношенной одежде. На Майке была синяя толстовка под ветровкой, Уилл в своей серой кофте. В карманах оружие, доза «противоядия» на экстренный случай, вода, бинты. И пробирка с мёдом как козырь в рукаве, как самое ценное, что у них было. Город встретил их будничным равнодушием. Они шли не по главным улицам, а по задворкам, дворам, променадам вдоль заборов. Уилл вёл, его взгляд постоянно сканировал округу на предмет машин агентов или чего-то более странного. Майк шёл чуть сзади, периодически закрывая глаза на пару шагов, сверяясь с внутренним компасом. –Ближе —он прошептал, когда они углубились в лабиринт одноэтажных кирпичных складов у обмелевшей речушки. Воздух здесь пах ржавчиной, сыростью и химикатами. -Где-то здесь. Чувство идёт… сверху. Они остановились у полуразрушенного здания бывшего зернохранилища. Окна были забиты фанерой, дверь сорвана с петель. Отчаяние, которое теперь чувствовал и Уилл как тонкую, вибрирующую струну в воздухе, исходило именно отсюда. Внутри царил полумрак. Лучи света пробивались сквозь щели в крыше, освещая клубы пыли. И запах… Запах был знакомым. Сладковатый, медовый, но перебитый резкой нотой пота, страха и чего-то кислого немытого тела и отчаяния. Майк тронул Уилла за рукав и указал на груду старых мешков в углу. Там что-то шевельнулось. Они подошли медленно, без резких движений. Из-под грязного брезента на них смотрели глаза. Женские. Широко открытые, полные животного ужаса. Девушка, в потрёпанной куртке, прижимала к груди полупустую пластиковую бутылку. Её лицо было исхудавшим, под глазами огромные синяки. Но не это было самым страшным. Её руки, обхватывающие бутылку, были покрыты такими же только фиолетовыми узорами, как у Майка, только более яркими, воспалёнными, будто обожжёнными изнутри. –Не подходите… —её голос был хриплым шёпотом. –Я вас… я вас заражу. Оно во мне… оно поёт… и оно хочет выйти… Майк, не слушая, опустился на корточки на почтительном расстоянии. Его поза была неагрессивной, открытой. –Мы не из агентов —тихо сказал он. –Мы такие же, как ты. Мы слышим пение. Девушка замерла, её взгляд метнулся от Майка к Уиллу и обратно. В её глазах вспыхнула искра чего-то, кроме страха. Надежды? Недоверия? –Вы… вы тоже? —она кашлянула, и кашель звучал влажно, глубоко. –Но вы… вы не похожи. Вы… держитесь вместе. А я… –Я тоже слышу —сказал Уилл, оставаясь стоять. Его позиция прикрытие, тыл. —–Но мы нашли способ… не слышать всё время. Контролировать это. Девушка безнадёжно покачала головой. –Не помогает. Я пробовала… ничего не помогает. Оно зовёт туда, к той башне. И если не идти… становится так громко, что хочется разбить голову о стену. —Она сжала бутылку, и Уилл увидел, что внутри что-то поблёскивает. Не вода. Густая, тёмная жидкость. Мёд. Самодельный, неочищенный. Она добыла его сама, вероятно, у забора в первые дни, и теперь пыталась им лечиться, только усугубляя зависимость. Майк обернулся, взглянул на Уилла. В его взгляде был немой вопрос и уверенность. Поможем. Уилл кивнул. Они не могли оставить её. —Как тебя зовут? —спросил Майк, возвращая взгляд к женщине. Она только покачала головой опуская взгляд вниз. –Ладно. —Майк покачал головой, решив опустить вопросы. –мы можем предложить тебе… другой способ. Чище. И мы можем помочь тебе научиться жить с этим. Но тебе нужно довериться нам. И выбросить эту бутылку. Девушка посмотрела на свою драгоценную бутылку, потом на свои воспалённые руки. Слёзы, тихие и беззвучные, потекли по её грязным щекам. –Я боюсь —призналась она. –Боюсь, что если выброшу… я умру. Или сойду с ума. –Ты не умрёшь —твёрдо сказал Уилл. Его голос прозвучал, как приказ, и она инстинктивно выпрямилась. –Ты будешь бороться. С нами. Выбирай: медленная смерть здесь, в одиночестве, или шанс с нами. Долгая пауза. В тишине склада было слышно, как за стеной капает вода. Потом девушка  медленно, будто через невыносимую боль, протянула бутылку Майку. Её пальцы разжались с трудом. Майк взял бутылку, не глядя на её содержимое, и отложил в сторону. Достал из своего рюкзака бутылку с чистой водой и маленькую, аккуратную пробирку с их эталонным, очищенным мёдом одной дозой. –Сначала вода. Много. Потом… это. Только немного. Чтобы снять острую боль. Дальше по новой схеме. Как у нас. Пока она жадно пила воду, Уилл отошёл к входу, наблюдая за улицей. Его сердце бешено колотилось. Они только что взяли на себя ответственность за чужую жизнь. За новый, хрупкий элемент в их хрупкой экосистеме. Что, если это ошибка? Что, если она сорвётся? Предаст? Сзади донёсся тихий вздох облегчения. Девушка приняла микродозу. Напряжение спало с её плеч, лицо немного расслабилось. Она смотрела на Майка с немым благоговением. –Тише… —прошептала она. –Сразу стало тише. Как вы это…? –Потом объясним —пообещал Майк, помогая ей встать. Её ноги подкосились, и он поддержал её. –Сейчас нам нужно уйти отсюда. У нас есть место. Они вышли из склада, превратившись в странную процессию: Уилл впереди, как разведчик, Майк с без именной девушкой, опиравшейся на его плечо, сзади. Возвращаться пришлось медленнее, с частыми остановками. Она была слаба, и её постоянно кренило к югу, в сторону элеватора, как будто невидимая резинка тянула её назад. Майк терпеливо направлял её, разговаривал тихим, успокаивающим голосом о чём-то постороннем о погоде, о вкусе консервированных персиков, которые, возможно, ещё остались в ангаре. Уилл шёл и думал. Они сделали это. Они нашли своего первого «пациента». И теперь в их убежище будет не двое, а трое. Это меняло всё. Усложняло. Делало их не просто парой беглецов, а… ядром чего-то большего. Это был путь к силе. И путь к катастрофе. Когда ангар показался вдали, девушка  остановилась и, глядя на эту ржавую коробку, спросила: –И это… дом? Майк посмотрел на Уилла, и в его глазах была та самая нежность, смешанная с вызовом. –Пока да —ответил Уилл за них обоих. –Но он наш. И в нём есть правила. Первое правило: мы держимся вместе. Второе: мы контролируем дозу, а не она нас. Третье: здесь нет агентов и нет Улья. Есть только мы. Понятно? Безимянная медленно кивнула, её воспалённые руки с красными узорами сжали края её куртки. –Понятно. Уилл отодвинул засов, впуская их внутрь. Ангар показался ему вдруг тесным и убогим. Но когда Майк повёл ее к столу, чтобы обработать её ссадины и дать чистую одежду, Уилл понял: дом это не стены. Это доверие, которое только что протянули незнакомой девушки. Это общий путь в неизвестность. Это их трое против всего мира, с мёдом в карманах и с первой, крошечной победой в груди. Он закрыл дверь, задвинул тяжёлый засов. Снаружи мир был враждебным и странным. Внутри пахло пылью, антисептиком и слабой надеждой. Это был их следующий шаг. И они сделали его. Вместе. Они нашли не беспомощную жертву, а союзника с острым, нестандартным умом. Это меняло игру. И усложняло её.