Огари отчаяния

Родившись, мы становимся заложниками мира. Наше будущее предписывается нам в тот момент, когда наше сердце начинает биться, словно маятник старинных напольных часов, покрытых слоем серой пыли. Мы рождаемся в плену и неволе. Мы можем иметь счастье родиться в семье с состоянием в миллионы фунтов стерлингов, а можем — в семье, где кроме серого неба и зла ты не чувствуешь ничего. В семье, где с первым шагом на нас опускаются кандалы рода, который мы теперь обязаны не разочаровать. Младенец впервые ощущает любовь, когда нежные руки матери обнимают пелёнку в первые часы жизни, устанавливая эмоциональный контакт со своим чадом. Младенец впервые чувствует защиту, когда оказывается в грубых руках отца, который неуверенно принял его из рук медсестры. Эмоциональный спектр расширяется с каждым закатом и рассветом солнца. Истошный крик заполняет комнату — это значит, что теперь младенец умеет тосковать. А что, если вместо безопасности в руках отца мы окажемся в когтях человека, в чьей тени даже солнце холодело? Что, если его жестокость была привычкой, а не исключением?

***

За зелёным хворостом деревьев в отчуждённой австрийской деревушке стояло трёхэтажное поместье в готическом стиле. По идеально симметрично выложенной дорожке, ведущей к главным дверям здания, прошёл мужчина, одетый в строгий и сдержанный костюм, с портфелем в руках и лёгком осеннем пальто на плечах. Дверная ручка провернулась под действием известного заклинания, и светловолосый волшебник с идеально уложенными волосами, падающими волной на кончиках, вошёл внутрь. Первым, кто встретил хозяина, было приблизительно 90-сантиметровое существо — домашний эльф по имени Ексимир. — Приветствую дома, хозяин, — домовик слегка поклонился. — Ексимир, позови мне дочь. — Всенепременно, господин, — домовик удалился, побежав по лестнице наверх, тем временем как мужчина, сняв своё пальто, прошёл сквозь прихожую в главное место отдыха — главный зал. Свет в доме был тусклым, но даже так сложно было не заметить синие глаза статного волшебника, который в тот час сел, откидываясь на спинку дивана, и, закурив трубку, глубоко вздохнул. Вздох его был обусловлен девушкой, разбавившей его одинокое созерцание канделябров на стенах. — Привет, отец. Как прошла командировка? — девушка присела рядом на кресло, пока домовик заметушился в приготовлении чая. Тот день выдался на удивление солнечным, что было непривычно для западной части Австрии. Светло-русые волосы девушки поблескивали от лучей, проникающих сквозь узкие панорамные окна внутрь комнаты. — Невероятно утомительно, — кратко и как всегда без энтузиазма ответил мужчина. — А учитывая, что мои, — сделав краткую паузу, мол, подбирая аккуратнее слово, — приспешники, как всегда, демонстрируют удивительное отсутствие самостоятельности, следующая моя командировка продлится в разы дольше. На этот раз я задержусь… по меньшей мере, на полгода. — 6 месяцев? — удивленно переспросила девушка. Отец сурово кивнул и повторил: — 6 месяцев, Розелина. По телу молодой девушки пробежали мурашки, неужели она сможет провести полгода без отца? Но её мечтания оборвались одной лишь фразой: — Я заведомо предполагаю, что тебе не понравится то, что я тебе сейчас скажу, но на время моего отсутствия ты будешь обучаться в школе. Это решено. — Девушка приподняла бровь вопросительно, но, видимо, не осмелилась упрекнуть отца. — Все вещи наверху. — Розелина встала, и на лице у неё было написано все недовольство. — И не забудь, что мы говорили о выходе в люди, — вдобавок крикнул отец удалявшейся в свою спальню девушке. В углу комнаты стоял тот самый портфель, который нёс в руках отец, подходя к дому. Открыв его, девушка увидела мантию чёрного цвета с пустым местом для нашивки, ещё одну мантию уже с гербом и письмо с перечнем предметов, необходимых для обучения. В углу листка стояла сургучная красного цвета печать с оттиском «Хогвартс». Следующим днём девушка, обняв домовика на прощание и под нервное цоканье и поглядывания на часы отца, взяла в руки саквояж и вместе с хозяином дома через секунду уже была в Лондоне. Мысленно поблагодарив вселенную за существование трансгрессии, она показушно поцеловала отца во впавшую щеку на прощание и отправилась на вокзал. Вокруг неё был шум и гам, вечно спешившие маглы так и норовили сбить её с ног, а второкурсники с огромными телегами чемоданов и клеток для своих пернатых торопливо пытались найти проход между платформой 9 и 10. Девушка чувствовала некую панику, овладевшую ею, хотя с виду она выглядела довольно непоколебимой, и уверенно смогла повторить за идущими перед нею маленькими волшебниками проход сквозь кирпичную стену. Едкий угольный дым, вылетающий из трубы паровоза, сопровождался характерным сигналом поезда, сообщающим об отбытии через 15 минут. Вагон номер 4, в котором очутилась девушка, был довольно пуст, что значительно сняло её напряжение. Время в поездке юная леди не теряла зря, мысли в её голове нуждались в расстановке по полочкам, так что разглядывание размытого горизонта в старое и немного пыльное окошко сопровождалось переплетающимися мыслями: почему отец осмелился отправить её в школу спустя 16 лет? Как не разочаровать его и как же несправедливо, что она не может снова взять за руку свою маму? — и эти вопросы тяготили её, словно камни в карманах, которые нельзя выбросить. Достав из сумочки письмо с содержанием инвентаря для успешной учёбы, она нашла строку с заголовком «По прибытию». По прибытию на станцию Хогсмит пройдите обыск ваших вещей возле главных ворот и проследуйте за профессором Горацием Слизнортом, который будет ожидать вас после проверки. Он проведёт вас в кабинет директора, где мы с вами проведём беседу лично. Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор В очередной раз убедившись, что она знает, что ей нужно сделать, девушка свернула лист обратно и попыталась расслабиться. Вокруг потихоньку начали доедать свои сладости студенты и паковать карты в бумажные коробки, что означало, что скоро поезд нажмёт на тормоза и мы прибудем в финальную точку. Розелина не спешила первой выйти из вагона, она пропустила людей вперёд и, покорно следуя за учениками, которые то и дело болтали о всякой чепухе, оказалась перед вратами. Профессор в длинной чёрной мантии, с чёрными до плеч волосами и будто дымом от сигареты, белым лицом высокомерно поглядывал на каждого проходящего школьника и школьницу. Профессор Флитвик казался ещё меньше, чем он был на самом деле на фоне своего напарника, не отрывая головы от свитка пергамента, записывал имена прибывших. — Имя? — скрипуче сказал тот. — Маркус Беннет, — сказал мальчишка метр семьдесят с чемоданом в одной руке и рыжим котом в другой. — Проходите, — махнул ему коротышка-профессор. — Имя? — Ромильда Вейн, — очередь подошла к кудрявой девушке, а на сером кардигане Розелина заметила эмблему Льва, гордо поднявшего свои передние лапы, готовясь защититься от удара. — Есть в списке, — всё также скрипуче произнёс профессор в очках. — Имя? — Виоленсия Роули, — назвав другое имя и фамилию мамы, произнесла новенькая. Впервые Филиус Флитвик приподнял свой взгляд. Оглядев девушку с тем самым саквояжем с ног до головы, он подозвал к себе высокого и слегка пухленького профессора с седыми волосами, стоявшего в стороне и радостно приветствующего прибывших учеников. — Добрый день, мисс… — мужчина замолчал, давая русоволосой волшебнице представиться. — Роули, сэр. — Её мягкое личико казалось светлым пятном среди темного леса. — О, рад вас поприветствовать! Вы, должно быть, знаете, меня зовут Гораций Слизнорт, я послужу вам сопроводителем к директору сегодня. — Девушка неловко пожала руку профессора, которую тот протянул с улыбкой и внимательно вглядываясь в юную волшебницу. Тем временем профессор с чёрными длинными волосами не проронил ни слова, лишь внимательно следил за порядком вокруг. Виоленсия почувствовала, как тревога немного отступает, как только они с профессором Слизнортом отправились по густому и тёмному лесу к замку. Гораций всё не уставал рассказывать о Хогвартсе, пока Виола воодушевленно оглядывала, по существу, волшебную природу вокруг. После столь увлекательной прогулки на длинных, чёрных, деловых штанах и лаковых туфлях девушки остались следы грязи — это разрушило её идеальность, чего категорически нельзя было делать перед появлением к директору. Спустя 15 минут профессор и новоприбывшая ученица стояли около башни директора. Назвав пароль каменной и грозной горгулье и поднявшись по лестнице вверх, со стуком в дверь они оба зашли в кабинет. — Гораций! Наконец-то вы прибыли. Благодарю за то, что вы составили компанию нашей новой ученице, — произнёс приветливо довольно пожилой мужчина с сивой, длинной бородой и причудливой шапкой. — Всегда пожалуйста, директор, — неловко махнув и слегка улыбнувшись, профессор Слизнорт покинул кабинет, оставив Виоленсию наедине с директором. В этом кабинете Виола была поставлена в известность о всех правилах школы, получила представление об ожидающем её учебном году, и настал момент того, что ужасало юную девушку больше всего. И вот говорящая шляпа уже на её макушке. — Уу, как интересно, — сложно не приметить причудливо отвратительный и режущий голос у этой вещицы. Слушая шляпу, новенькая держит лицо спокойным, только сильнее сжимает пальцы. — Вижу разум и трезвость ума не отнять, мда. Умение видеть выгоду там, где другие видят хаос и форс, да даа, что ж… — пискнув название факультета, шляпа будто провалилась в сон, а девушка вздохнула с облегчением. Получив от директора форму с будто малахитовой нашивкой, свежеиспечённая слизеринка отправилась в поиски своей комнаты. Ну что ж, в свой первый учебный день Виоленсия взяла все необходимые материалы, упаковав их в сумку, и уверенно отправилась на занятие. Днём ранее она уже успела слегка обойти замок, чтобы обеспечить себе спокойный первый день. Миновав темные коридоры, девушка заметила одну открытую дверь, заглянув в которую было видно, как густой пар поднимался из чугунных котелков. — Добрый день, профессор, — сказала она. Уже знакомый ей преподаватель стоял к ней спиной и ворчливо что-то искал на полках возле своего стола. — Мисс Роули, ваш первый день? — повернувшись, улыбнулся учитель. Виоленсия согласливо кивнула и положила сумку за второй партой. В тот же час ученики начали заходить в кабинет. Урок начался, и все затихли, давая профессору возможность говорить. — Доброе утро, рад видеть на своём уроке столь умные лица, — после краткого экскурса в программу этого года Гораций Слизнорт подозвал всех подойти ближе к его котлу, в котором бурлило нечто чрезвычайно вкусно пахнущее. — Кто-нибудь знает, что находится в этом чудном казанке? — В классе повисла тишина. Лишь суета двух опоздавших парней отличала это место от кладбища. Поняв, что никто не собирается отвечать, Виола подняла руку, и профессор кивнул ей, разрешая говорить. — Яркий цвет и аромат свойственны амортенции, сэр, — голос девушки звучал уверенно и приятно. — Это приворотное зелье; оно может вызвать у человека сильное влечение к изготовителю. — Браво, мисс. Подойдите ко мне, — Гораций подозвал ученицу, и теперь весь класс смотрел на недавно прибывшую. — Воспользуюсь возможностью представить вам, дорогие друзья, нашу новую ученицу. Мисс Виолаенна Роули присоединилась к Слизерину порядка трёх дней назад. Девушка мило улыбнулась классу. Её душу действительно согревало, что профессор выделил и представил её, хотя она не могла отрицать некоторой неловкости, повисшей в воздухе. Минутой позже ученики приступили к приготовлению зелья, за идеальное выполнение которого можно было получить уникальный приз от профессора — Зелье Удачи. Именно то, что было нужно Виоле в этом году. К слову о ней: на своё удивление, следуя инструкции, она уже почти довела смесь в котле до нужной густой консистенции. На странице 177 девушка перечитывала пункт 3, мысленно перебирая, что уже успела сделать. «Накрошить сходные с актинией наросты со спины Растопырника, добавить в смесь и нагревать». Этого я ещё не делала… Как вдруг в её сторону прилетело что-то твёрдое. Оторвав взгляд от книги, она заметила, как мальчик, очевидно тоже со Слизерина, продолжал бороться с яйцами оккамия — скорлупа которых была необходима для пункта номер пять. Этот ингредиент раздражал всех учеников: он был постоянно скользким, а резать его было сплошным мучением. — Держи, — Виола протянула ему часть ингредиента. В глазах молодого человека не было ни благодарности, ни тепла — лишь тихая холодная гладь, как замёрзшая вода. — Спасибо, — безучастно ответил он. День оказался интенсивным. Уроки прошли удивительно хорошо, и, насытившись знаниями, с едва заметным чувством вины перед собой и учёбой, Виолаенна возвращалась в свою комнату после класса Истории Магии. На дворе уже стемнело, и во внутреннем дворе слышалось всё меньше голосов — время близилось к ужину. Большинство учеников отдыхали после занятий, и Виолаенна с удовольствием присоединилась бы к ним. Однако, уже приближаясь к ступенькам вниз, жгучая боль чуть выше груди не дала ей сделать шаг. Притронувшись к ключице, Виола вспомнила о вещице на её шее. Семейная реликвия от её покойной, но так горячо любимой матушки была далеко не простой безделушкой из магазина Enchanted Trinkets на Косом переулке...