Во все года.

Городам чужда любовь, это слишком возвышенное чувство для тех, кто всю жизнь зависим от смертных существ. Каждый из них когда то кого то имел, при чем имел и в одном и в другом смысле. Человеческие нужды у них присутствовали, от этого никуда не деться, но чувств не было, они были убеждены, что это невозможно. Как им, бессмертным, любить кого то? Жизнь человека лишь капля в море, на фоне их жизни, а городам любить нельзя. Они враги. Родиться в то время, когда каждый твой друг- это враг, а каждое объятие- нож в спину, очень тяжело. А от того любить их нельзя, даже если ты назовешь это любовью, люди назовут это влечением и интересом, по этому Уильям так и думал. Пьер- главный враг. Противный, мерзкий, подлый, но до невозможного красивый. Еще при первой встрече он не мог отвести от него взглядя. Его совсем молодой разум, что по человеческим меркам достигал дай бог двенадцати, был поражен сей прекрасным видением. "Он подобен Ангелу! А может его голубые глаза тому доказательство? Поверьте же мне, учитель, мой разум лишь ему посвящен, я не понимаю что со мной!". Говорил Уильям, после первой встречи с Пьером. Не смог забыть тех вьющихся волос, тех синих глаз, светлой кожи и обворожительной улыбки. Он никогда более не сможет забыть его, никогда. Все будут говорить, что это лишь недоразумение, это лишь особый интерес к противнику, просто влечение и не более. "Французы- наши главные враги! Он лишь красив, в тебе говорит дьявол, проявляя низменные инстинкты, будь выше этого, Уильям!", говорил очередной пастор, а Уильям верил. Верил что лишь опускается до простого человека, Пьер просто красив,- это не любовь. Города любить не умеют. "А ты умеешь", однажды сказал Оливер, смотря на страдания брата во время Столетней войны. Ему тогда уже было больше полутора тысячелетия, тот смыслил в эмоциях и чувствах, был рассудительнее, а значит даже со стороны посмотрев, мог сказать правду. "Уильям, ты любишь, ты умеешь любить. И это не проклятие, за тебя не говорит и не чувствует дьявол, он не умеет. Это Божий дар, ты благословленное дитя, ты умеешь любить. Прими это с честию и поблагодари Бога, что тебе довелось узреть высшее чувство, на которое не способны даже некоторые люди. Господь даст тебе шанс, главное люби, не упускай это благословение, иди по пути истины", продолжал Колчестер, стараясь поддержать младшего. Он осознавал, в ближайшие столетия у Уильяма не будет шансов, Пьер слишком самовлюблен и хитер, и он не верит в любовь, а значит будет ненавидеть Уильяма. Несмотря на все старания, он страдал. Мечтал о встрече, молил о пощаде и том, чтобы хотя бы кончиком пальцев коснуться волос Пьера. И пошел на отчаянный шаг, чтобы получить благословение и чтобы хоть на мгновение оказаться рядом. Жертвенность- главная благодетель. И он к ней прибег. Он дал слабину, в душе сдался и позволил тому выиграть Столетнюю войну. Но любви так и не получил. Лишь смех и унижение. Ты слаб и ничтожен, проиграл, а значит вдвойне ничего не заслужил. И он верил, верил что любви на самом деле нет и это проклятие, а значит лучший способ отделаться, - это возненавидеть. И он возненавидел. Война за войной, победа за победой. Он унижал Пьера, подчинял себе, заставлял оказаться лишь в его руках. Несмотря на ненависть, очерненная душа сочилась любовью и говорила "Он лишь мой", и он свято к этому шел. Лишь его, он будет лишь его! "Но это не любовь, я ненавижу его, хочу унизить врага, присвоить его территорию." Изводил себя Уильям, отворачиваясь от истинных чувств, но в момент вся баррикада разбилась, когда мир осознал. Города умеют любить. Все вокруг лишь и твердили об этом, смотря на Берхарда с Софией, Веслава со Стефанией, искренне радуясь за другие маленькие города, а Уильям видел лишь его. Любит. Он любит. Пора смириться и осознать. Любовь- благословение, что очерняется невзаимностью, которую он прочувствовал сполна. Их взаимоотношения никогда не были хорошими. Всегда напряженные, лишь моментами горели страстью, давали чувствам Уильяма свободу, позволяли получить хоть каплю желаемого, а после конец. А после сердце разбилось, совсем шанс пропал, когда миру явился Наполеон. Он вместе с Пьером объявил, их главный враг- Британия. Блокада, ненависть, война. А после известие из прямых уст, Пьер влюблен в Александра. Ненависть и непонимание смешались с пустотой и отчаянием. О Боже, что он сделал не так, ну что же!? Кричала его душа, не понимая, что нужно было предпринять, чтобы любить француза меньше. А ведь он любил больше. Спустя всего столетие после первой их встречи, Париж стал кудрявым, чаруя своими забавными завитками, заставляя желать прикоснуться к ним все больше. С годами взрослел, становился мужчиной, от чьего вида дыхание затаивалось, не в возможности восстановиться. А подростковое сердце сулило все больше чувств и эмоций, теперь он осознавал все сполна. Заставлял себя убрать эти чувства, но каждая частичка разума пела о нем, а в глазах лишь стоял его образ, с этими до чертиков глубокими сапфировыми глазами и манящим губами. О да, он бы продал душу, за то чтобы хоть раз его поцеловать, но волею матушки судьбы, этому не дано было случиться. И даже улучшение взаимоотношений, после становлении Франции Республикой не спасло, он не верил, что имеет шанса. Он далек от Петербурга, ни чуть не похож, полная противоположность. Порой, невзначай, он старался быть похожим. Ему почти две тысячи лет, а он старается быть похожим на мальчишку, которому и двухсот нет, иронично. Он не сам, а подсознательно, так получалось, но это злило. Лучшим решением было отстраниться от француза на совсем, что он и сделал. Сократил все встречи, отправлял на переговоры послов, делал все, лишь бы не видеть его, и даже становилось легче, но Пьер появлялся сам. Лез везде где только можно, приезжал, организовывал обязательные общие мероприятия, и являлся везде до жути красивым, словно продолжая травить душу. А после обязали обстоятельства, теперь они союзники. Первая мировая помотала знатно, но быть рядом с французом было приятно, до жути приятно, тем более не как враги. То чувство, надежда, вновь давало о себе знать. Они стали становиться ближе, а тот их первый поцелуй.. Уильям не забудет его никогда. 14 февраля 1933 года. Париж по иронии судьбы прозвали городом любви, и тогда у него же, на мосте Искусств, Пьер позволил себя поцеловать. Эти эмоции захлестывали блондина каждый раз, когда он вспоминал его. На самом деле, поцелуй был еще прекраснее, чем он ожидал. Не найдется слов, чтобы описать радости и чувств, чтобы он испытал тогда. Именно тот момент стал отправной точкой в их любви. Они- пара. Так считал Уильям, ну или любовники, учитывая что об этом никто не знал. Но это и не важно, они были вместе. Но не важно это было ровно до того момента, как пришлось объяснять, почему он так переживает за французов, хотя на самом деле только за Пьера. Как бегал и упрашивал Джеймса хоть что то предпринять, как с Уинстоном устраивали все переговоры, как позволил де Голлю организовать у себя общество "Свободная Франция". Не спал ночами, ждал писем или звонка, изводил себя мыслями, рвался сделать хоть что то, получить хоть какую то весточку, а после плевав на себя, вместе с американцами пошел освобождать столицу от нацистских оккупантов. Учавствовал сам, лишь бы первым делом увидеть Пьера. Не важно, что тот еще долго обижался на потопленный флот, еще столько же злился со словами, что Уильям сделал недостаточно, и еще больше с ним не разговаривал, но это не важно, Пьер жив и здоров, с ним все хорошо, другого не надо. Еще долго все шутили на счет того, что тот всем мозги вынес с освобождением Франции. Это не важно, он дело свое сделал, любимому хоть и поздно, но помог. Потом в 20 веке Пьер еще не раз вредил Уильяму, хоть уже и не так явно. Все Уильям переживет, все стерпит, лишь бы прошлого не повторилось. И скорее он готов не обрести чужой любви, нежели вновь пережить все те чувства, когда он мог его потерять. И ведь именно в тот момент Уильям думал, что власти то у него на самом деле и нет. Он создал крупнейшу империю, мировую державу, покорял материки, был королем морей и кузницей мира, но не смог защитить самое дорогое. Так чего же стоила та власть? Зачем она, если он не смог ей воспользоваться в самый нужный момент? Ни-че-го. А именно по сей причине Уильям и поменял свои представления о мире и жизни, и поменял их так, чтобы когда будет нужно, ему не придется стоять в стороне и оставить то, что ему столь дорого.