внутренняя мелодия загробной жизни.

//Илья// Не помню, когда это точно произошло, но не стало его. Март, холодная неделя. Больница, рак, суицид. Слишком много всего несовместимого. Не хочется даже вспоминать каждый его шаг. Не хочу вспоминать его... *** Серый вечер за окном не радовал ничем. Хоть и было полно свободного времени, но оно не приносило пользы никому. Прошел год с его смерти. Сегодня юбилей. Блядский март месяц. Илья, опустошенный, не в силах пошевелиться, лежит на полу. После сегодняшней поездки на кладбище не было сил думать над чем-то. *** Илья подъезжает к проклятому месту, где покоятся множество тел человеческих. Среди серых плит зелёные глаза выискивают красивый мраморный крест. Но подойдя поближе, шок постиг его полностью. Памятник был сломанный. Надпись была наполовину стёрта, но все ещё эта блядская дата виднелась: "Иван Валентинович Бессмертных" "23.08.2002 - 21.03.2024" Невозможно это вытерпеть. Цветы порваны и растоптаны, земля перекопана, а ангел плачет. Горькие слёзы капают на бугорок земли. А может, это дождь? Скорее всего. Тучи заполонили всё небо, так и угрожая сверкающими молниями. Нету сегодня плюсов, летающих, только минусы плавают в реке и на термометре. Пустая однокомнатная квартира была заполнена ничем. Холодный воздух пронзал до глубины души, не давая ей покоя. Илье было грустно, но чувства не доходили до мозга. Не было ничего в глазах, лишь потолок отражался в зрачках. Есть ли смысл дальше жить в этой квартире, если здесь нет Вани? Она больше не нужна, как и жизнь. — Сука, я тебя НЕНАВИЖУ, Вань, кидалово ебанное, — с отчаянием шептал себе Коряков под нос, не надеясь на ответ. — Прощай, пожалуйста, мою душу грешную, — свистело в ушах, хоть и было похоже на прекрасный голос, рассказывающий про свои проблемы. — Ты не можешь быть им. Ты притворяешься... — Не говори так, только Ваня меня так называл. — А если я — он и есть? — перед глазами всплыл образ его. Русые мягкие волосы, зелёные прекрасные глаза и искусанные изящные губы. — А мне и не надо, чтобы ты уходил, ты станешь моим проводником. — Но куда, черника ты моя? Но Ваня даже не удивился. Ведь его и не было. Всё было в глазах Ильи, но не у кого больше. Это — лишь воображение и необходимость. Но дух добрый, как и Ваня. Такой же прекрасный, восхитительный и любимый. Его касания были ощутимы через одежду. Тот вёл в звёздное небо, показывая ступеньки, ведущие к входу на крышу. Но самое интересное постигло в конце. Илья точно был уверен, что Ваня не умер. Он же стоял рядом. Он же вёл на край, он же заставил сделать последний шаг перед пропастью. Но когда земля приближалась, Иван не прыгнул за Ильей. Он остался ждать друга на облаках, которые так и делились холодными каплями ливня. А загробная предвещающая музыка ласкала последние секунды жизни прекрасного Ильи.