until it hurts

нёвиллет чувствовать не умеет. голос правосудия, непредвзятый судья, что вершит судьбы людей. не может позволить себе чувствовать.  ни тоски, ни счастья, ни гнева. никаких лишних эмоций, лишь отработанные временем движения и укоренившиеся в сознании рефлексы.  рефлекторно подать госпоже фурине блюдце с чашкой сладкого чая, рефлекторно поставить печать и подпись на очередной несомненно очень важной бумажке. рефлекторно одернуть себя от нахлынувшего чувства одиночества, не давая ливню обрушиться на солнечный уже столько времени фонтейн.  чувствовать больно.  и юдекс отгородился от этого бестолкового занятия, выстроил вокруг своих души и сердца нерушимые стены, со временем лишь укрепляющиеся, стены, на которые не может повлиять коррозия.  но могут повлиять люди.  люди, приходившие в его жизнь, и, рано или поздно, оставлявшие его одного. вновь и навсегда.  и для любого живого существа естественно на уровне инстинктов избегать того, что причиняет ему боль.  так и нёвиллет стал сторониться людей. обстоятельства, что причиняло ему невыносимую боль.  конечно, в его обществе всегда была фурина.  эта маленькая проказница безусловно забавляла дракона своими выходками и драматичными историями.  несколько некорректно было так выражаться по отношению к архонту, но нёвиллет уже давно считал её частью своей семьи, так что мысленно мог позволить себе легкую неформальность.  было мимолетное ощущение счастья в ежедневных визитах госпожи на обеденном перерыве. юдекс даже чувствовал что-то сродни теплу от того, что есть все же в его тоскливой жизни кто-то, кто правда останется с ним надолго.  в нынешнее время сложно говорить «навсегда». особенно в отношении чего-то такого непостоянного, как люди.  но возможно, в его окружении был тот, про кого ему хотелось не сказать — хотя бы просто подумать о «навсегда».  как бы юдекс не противился, тут ему все же стоило признать собственное поражение.  он вновь повелся на поводу у самого себя, у остатков каких-то теплых, почти нежных чувств в глубине своего ледяного сердца.  герцог крепости меропид был слабым местом верховного судьи.  и постепенно, от тесного общения с ризли ледник внутри нёвиллета начал оттаивать.  быть может, от горячего чая с лавандой и ежевикой из коллекции герцога, что так полюбился судье. или, возможно, от слишком тёплого взгляда, которым похожий на волка мужчина одаривал нёвиллета.  честно, разбираться не хотелось. разбираться сложно до боли. ровно как и чувствовать.  сложно до боли отпирать сотни замков, поросших мхом, от дверей к собственному сердцу.