В паучьей сети
11 декабря 2025 г., 23:36
Скрытое Облако, окутанное вечными туманами и высеченное в громадных вершинах гор, жило в напряжении. После известий из Конохи о таинственной организации в черных плащах с красными облаками, Четвертый Райкаге не стал медлить. Улицы патрулировались чаще, а глаза каждого шиноби Кумо, даже генина, внимательно изучали любого чужака, прибывшего в деревню. Воздух был наэлектризован подозрительностью.
Две фигуры в потертых дорожных плащах с широкими соломенными шляпами, скрывающими лица, медленно брели по одной из троп, ведущих прямо к воротам деревни, где эхо шагов терялось в гуле водопадов, срывающихся с верхних уровней деревни. Один был неестественно высок и широк в плечах, с неясным громоздким очертанием за спиной под плащом. Другой был обычной комплекции, но двигался с неестественной, почти призрачной плавностью. Они не говорили, лишь молча впитывали атмосферу.
Наконец, тот, что был выше, не выдержал. Его голос был низким и рокочущим, как камнепад.
— Итачи-сан, сколько еще мы будем тут слоняться, изображая торговцев специями? — проворчал Кисаме Хошигаки, слегка повернув голову к своему напарнику. Его раздражение было почти осязаемым. — Моя Самехада уже заскучала по свежей чакре. Эта девчонка, Югито Нии... Мы могли бы уже выследить ее, схватить и уйти.
Итачи Учиха даже не повернулся. Его взгляд был устремлен вперед.
— Терпение, Кисаме, — ответил он ровным, лишенным эмоций голосом. — Прямая атака здесь равносильна самоубийству. Райкаге не так глуп, чтобы оставить своего джинчурики без защиты, особенно сейчас. Его паранойя — наша главная помеха.
Глаза Итачи под тенью шляпы на мгновение сверкнули алым, когда он активировал Шаринган, сканируя потоки чакры вокруг.
— Мы ищем не ее саму. Мы ищем ее привычки. Места, где она бывает одна. Слабые места в ее охране, — продолжал Итачи, вновь деактивируя додзюцу. Он говорил тихо, чтобы их услышал только напарник. — Буйство здесь ничего не даст. Нам нужна точность хирурга, а не ярость зверя.
Кисаме хмыкнул, скривив губы в ухмылке, которую не было видно под шляпой.
— Хирурги — это скучно.
Несмотря на все их попытки скрыть свою истинную силу, аура двух шиноби S-класса висела в воздухе невидимым, но ощутимым давлением. Она незримо искажала привычный фон жизни деревни, словно тихий, низкочастотный гул, который мог уловить лишь самый чувствительный сенсор — или тот, чьи способности выходили за рамки обычного восприятия. У ворот деревни они скрыли чакру, стараясь звучать глуше.
— Дознание. Все, кто выходит или входит в деревню, проходит сюда.
На пункте между воротами, ведущими прямиком в Кумогакуре, и скалами, ведущими в Страну Облака, стояли двое шиноби. Один — темнокожий парень с зубочисткой во рту, другая — невысокая девушка с волосами, заплетенными в низкий хвост. Она скучающе ковырялась в журнале, помечая что-то ручкой, и, когда к воротам приблизились ещё две фигуры, повторила все то же самое по алгоритму:
— Дознание. Представьтесь, пожалуйста. Имя, фамилия, из какой страны к нам пожаловали. Ах, ну, да, если торговцы, — вещи туда. Все тщательно проверим.
Услышав ровный, почти безразличный тон девушки, обе фигуры остановились. Тот, что был ниже, сделал едва заметный шаг вперед, принимая на себя роль говорящего. Он слегка склонил голову в вежливом поклоне, из-за чего тень от соломенной шляпы еще плотнее скрыла его лицо.
— Прошу прощения за беспокойство, — произнес он. Голос был спокойным и ровным, голос человека, привыкшего к долгим дорогам и рутинным проверкам. Никакой спешки, никакого раздражения. — Меня зовут Цукино. Это мой попутчик, Хошида. Мы торговцы из Страны Горячих Источников.
Его спутник, массивный «Хошида», лишь молча стоял позади, источая ауру угрюмого нетерпения. Он не поклонился, лишь чуть громче обычного выдохнул через нос, что можно было принять за вздох усталости. Рука гиганта, скрытая под плащом, едва заметно дернулась, словно он хотел поудобнее перехватить свой багаж.
Итачи, он же «Цукино», жестом указал на сверток за спиной Кисаме и на свой собственный, поменьше.
— Конечно, проверка необходима, мы понимаем, — продолжал он все тем же умиротворяющим тоном. — У нас лишь немного шелковой ткани и несколько редких лечебных трав, которые хорошо растут в нашей долине. Куда нам следует отнести вещи для досмотра?
Он говорил медленно, размеренно, создавая образ простого торговца, который не ищет проблем и просто хочет поскорее закончить с формальностями, чтобы найти постоялый двор. Под покровом плаща и тени от шляпы, его Шаринган оставался неактивным. Итачи полагался на чистое актерское мастерство и психологию. Он знал, что скучающие стражники чаще всего ищут тех, кто нервничает, торопится или ведет себя вызывающе. Поэтому он был воплощением спокойствия.
Кисаме же мысленно проклинал эту задержку. «Ткани и травы... Какая чушь», — думал он, разглядывая девушку и ее напарника. «Два мелких сопляка. Один удар Самехады — и от них даже мокрого места не останется. Почему Итачи-сан так любит эти игры?..»
— Вещи положите туда, — девушка ничуть не купилась на их спокойствие. Если у них не было с собой ничего опасного, товар тщательно проверят и отдадут обратно. Если же было — что ж, у них будут колоссальные проблемы с пропуском в таком случае. В системе Райкаге было все сложно, поэтому она ничуть не сомневалась, что ни одна душа не пройдёт незамеченной. — Эй, Даруи, проверь багаж путников. Если все хорошо — жёлтая карточка пропуска.
Кисаме замер на долю секунды. Его плечи, и без того широкие, напряглись под плащом. Идея того, что кто-то будет копаться в его вещах, а точнее, трогать Самехаду, была ему глубоко отвратительна. Он бросил едва уловимый взгляд на Итачи, но тот оставался недвижим, словно изваяние. Подчинившись молчаливому приказу, Кисаме медленно, с показной неохотой, снял со спины свой громоздкий, обмотанный бинтами груз и с глухим, тяжелым стуком опустил его на каменный пол перед столом для досмотра. Звук был слишком тяжелым для «шелковой ткани».
Итачи, в свою очередь, спокойно поставил свой небольшой узел рядом.
Темнокожий шиноби по имени Омои лениво потянулся и подошел к их вещам. Он двигался с показной вялостью, но в его походке чувствовалась скрытая пружинистость бойца.
— Какая морока... — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали. Он без особого интереса порылся в узле Итачи, вытащил пучок сушеных трав, понюхал и бросил обратно. Все выглядело убедительно.
Затем его взгляд остановился на длинном, обмотанном бинтами предмете, оставленном Кисаме. Невидимое напряжение сгустилось в воздухе. Кисаме стоял неподвижно, но под шляпой его рука сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Он чувствовал, как Самехада под бинтами едва заметно вибрирует, словно голодный зверь на поводке, почуявший поблизости вкусную чакру.
Омои обошел сверток, постучал по нему костяшками пальцев. Звук был глухим, как от дерева, обернутого в плотную ткань.
— Тяжеловато для ткацкого станка, не находите? — лениво поинтересовался он, переводя взгляд с предмета на двух «торговцев». Его глаза, обычно полуприкрытые, на мгновение остро сверкнули. — Что именно это за деталь? И почему так тщательно упакована?
Прежде чем Кисаме успел издать какой-нибудь раздраженный рык, который мог бы их выдать, Итачи шагнул вперед, его голос оставался все таким же ровным и вежливым.
— Это основа станка. Выполнена из редкого и тяжелого железного дерева. Семейная реликвия, очень хрупкая, поэтому и обернута так бережно. Мы надеялись выгодно продать ее здешним мастерам.
Омои хмыкнул, не выказывая ни веры, ни недоверия. Он снова наклонился над Самехадой. Его пальцы, окутанные слабой искрой чакры молнии, которую мог бы заметить лишь обладатель додзюцу, медленно потянулись к грубой ткани бинтов, намереваясь не размотать, а скорее «прощупать» содержимое.
— Реликвия, значит... Что ж, посмотрим, насколько она хрупкая...
— Размотай самый край, — Йору, скрестив руки на груди, смотрела на то, как Омои коснулся замотанного предмета пальцами, и его чакра перетекала в него.
Резонанс мгновенно произошел; чакра, которую испустил тот, тут же впиталась в обмотанный бинтами как саваном ткацкий станок, и в этот же момент Йору сосредоточила свою собственную чакру, картографируя вибрации окружающей среды. От путников и предмета исходила особенно сильная волна, которая была очевидна еще в горах, и она сузила черные глаза. Прежде чем Омои сказал вердикт, она, улыбнувшись, сделала пометку в журнале.
— Все нормально. Проходите. Омои, дай им жёлтую карточку.
Когда чунин с зубочисткой повернулся к ней, она еле заметно кивнула.
В тот момент, когда чакра Омои коснулась бинтов, а Йору сосредоточилась, оба члена Акацуки почувствовали изменения в окружающей среде. Кисаме ощутил, как Самехада жадно, словно живое существо, втянула в себя крошечный разряд молнии, и меч удовлетворенно, почти мурлыча, затих. Это было едва уловимое ощущение, которое мог понять только он.
Итачи же, даже без Шарингана, почувствовал тонкую, почти невидимую волну чакры, исходящую от девушки. Она отличалась от прямолинейной и искрящейся чакры. Это было нечто иное — проникающее, всеобъемлющее, словно тихий звук, заполнивший пространство. Он мгновенно классифицировал ее как сенсорную технику высокого уровня, основанную не на прямом обнаружении чакры, а на чем-то более тонком. Он понял, что их проверяют сразу двумя способами.
Слова Йору прозвучали как гром среди ясного неба. Кисаме, уже готовившийся к худшему — к тому, что ему придется импровизировать, врать или даже драться — замер в недоумении. Он ожидал чего угодно: дальнейших вопросов, требования полностью размотать меч, вызова подкрепления. Но не этого простого, будничного «Проходите».
Омои, уловив кивок девушки, тоже выглядел слегка удивленным, но его профессионализм взял верх. Он пожал плечами, словно говоря «тебе виднее», и отошел от их багажа.
— Ваша удача, — пробормотал он, доставая из стопки маленькую желтую карточку и протягивая ее Итачи. — С этой штукой вас не будут останавливать на каждом углу. Действует три дня. Добро пожаловать в Скрытое Облако. И постарайтесь не шуметь.
Итачи молча принял карточку. Его лицо под шляпой не выражало ничего, но внутри он анализировал произошедшее с молниеносной скоростью. «Она что-то почувствовала. Несомненно. Почувствовала, как меч поглотил чакру. Но почему она их пропустила?» Это было нелогично. Это было опасно для деревни. «Она недооценила угрозу? Или... у нее есть свои причины?»
Он мельком взглянул на девушку, которая снова уткнулась в свой журнал, словно они уже перестали ее интересовать. Ее спокойствие было еще более подозрительным, чем бдительность Даруи.
Кисаме, не дожидаясь дальнейших указаний, с рыком поднял Самехаду и закинул себе на спину. Он не понимал, что произошло, но радовался, что обошлось без драки... пока что. Он бросил на Йору тяжелый, изучающий взгляд, полный нескрываемого подозрения, после чего молча последовал за Итачи, когда тот, вежливо кивнув, направился вглубь деревни.
Они прошли несколько десятков метров в молчании, смешавшись с толпой, прежде чем Кисаме не выдержал и тихо пророкотал, чтобы слышал только напарник:
— Что это, черт возьми, было, Итачи-сан? Эта девчонка... Она что-то знает. Я это чувствую.
— Я тоже, — так же тихо ответил Итачи, не сбавляя шага. — Она сенсор. И очень необычный. Она дала нам пройти намеренно. Это не ошибка и не халатность. Это либо ловушка, либо приглашение. В любом случае, с этого момента мы должны считать, что за нами наблюдают. И в первую очередь — она.
— Райкаге-сама, в деревню вошли двое. Очень спокойны, выдают себя за торговцев. У них идеальный контроль чакры, судя по микроскопическим реакциям тела, которое мне удалось просканировать.
Йору взяла в руки сложное коммуникационное устройство передачи чакры, когда путники удалились дальше ста метров, после чего удаленно отчиталась со все таким же ленивым тоном в голосе:
— У одного из них предмет за спиной. Возможно, оружие. Оно живое. Реагирует на чакру, поглощая ее, и вибрирует на уровне дышащего существа. Мы не знаем их целей и позволили им войти в деревню, так как устраивать здесь шумиху нецелесообразно. Запрашиваю отряд разведчиков, чтобы они оценили уровень угрозы и цели вторженцев.
В высочайшей башне, возвышающейся над всей деревней, в кабинете, откуда открывался вид на бурлящую жизнь Кумогакуре, раздался тихий треск. Четвертый Райкаге, Эй, массивный и мускулистый мужчина, стоял спиной к входу, глядя в огромное окно. Его руки были скрещены на могучей груди. Рядом с ним, за столом, заваленным свитками, сидела его помощница Мабуи.
Голос Йору, переданный через устройство, был чистым и четким, лишенным эмоций, но наполненным фактами. Райкаге слушал молча, его широкая спина не дрогнула. Но когда Йору упомянула «живое» оружие, поглощающее чакру, он медленно повернул голову. Его лицо было суровым, как скалы, из которых была высечена деревня.
— Живое оружие... — пророкотал он, его голос был низким и грозным, как раскат далекого грома. — Семь Мечей Тумана. Самехада. Значит, это Хошигаки Кисаме. А если с ним Кисаме, то его напарник...
Он не закончил фразу. В комнате повисло тяжелое молчание. Имя напарника Кисаме было известно всем великим деревням — Учиха Итачи. Гений клана Учиха, вырезавший всю свою семью. Преступник S-класса. Один из самых опасных людей в мире.
— Акацуки, — выплюнул Эй это слово, как проклятие. Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, а по рукам пробежали синие искры чакры молнии. — Они осмелились явиться в мою деревню. За Двухвостой, не иначе.
Он резко развернулся, подойдя к столу связи.
— Йору, — сказал он в коммуникатор, его голос был уже не просто грозным, а наполненным ледяной яростью. — Твой отчет принят. Ты поступила правильно, не подняв тревогу у ворот. Мы не можем позволить себе бой в центре деревни с такими противниками. Это приведет к огромным жертвам среди гражданских.
Он сделал паузу, обдумывая следующий шаг. Ситуация была критической.
— Отряд разведчиков не нужен, — продолжал Райкаге, его решение было мгновенным и окончательным. — Они их заметят. Учиха не тот противник, за которым можно незаметно следить. Ты сама будешь нашим «отрядом». Твои способности — наш единственный шанс наблюдать за ними, не выдав себя. Продолжай слежку. Используй свою Эхо-локацию. Докладывай об их каждом шаге, каждом повороте. Где они остановятся, с кем заговорят. Мне нужна полная картина.
Он перевел взгляд на Мабуи, которая уже быстро писала приказы на свитках.
— Мабуи, собери Си и Даруи. Пусть будут в полной готовности, но не приближаются к цели без моего прямого приказа. И самое главное — немедленно найдите Югито. Переместите ее в секретное убежище «Грозовая Крепость». Никто, кроме меня, вас троих и ее самой не должен знать, где она. Выполнять!
Связь прервалась. Райкаге снова повернулся к окну, глядя вниз на улицы, где среди сотен мирных жителей теперь скрывались два смертельно опасных хищника.
— Значит, вы пришли поиграть, Акацуки... — прорычал он, и тонкая трещина пробежала по стеклу перед его лицом от давления его чакры. — Что ж, Скрытое Облако покажет вам, что такое настоящая гроза.
— Омои. Приказ Райкаге. Ты слышал. Ты - оставайся здесь, — Йору убрала коммуникационное устройство, взяв его с собой, после чего повернулась к напарнику с зубочисткой в зубах. Когда тот кивнул, она произнесла: — Они далеко не уйдут. Я запомнила частоту, на котором вибрирует та штуковина. Самехада, кажется. Буду продолжать наблюдение с расстояния. Не теряй.
Йору оттолкнулась с места, бесшумно нырнув в толпу, использовала резонатор, коснувшись черепицы крыши, и, найдя нужный след, ловко заскользила за ними, подавляя присутствие и используя стихию ветра и вибрации, чтобы подавить шум движения.
Итачи и Кисаме, теперь уже официально допущенные в деревню, продолжали свой путь, растворяясь в потоке людей, снующих по многоуровневым улицам Кумогакуре. Шум водопадов, гул толпы и звон кузнечных молотов создавали идеальное прикрытие для двух чужаков. Они не выглядели как шиноби — скорее, как уставшие путники, ищущие место для отдыха.
— Она отпустила нас слишком легко, — снова проворчал Кисаме, его низкий голос был почти не слышен за окружающим шумом. — Это ловушка, Итачи-сан. Я готов поспорить, что сейчас за нами уже следует целый отряд АНБУ.
— Нет, — спокойно ответил Итачи, его взгляд скользил по архитектуре, по лицам прохожих, по маршрутам патрулей на верхних ярусах. Он впитывал информацию, как губка. — Если бы это была простая ловушка, нас бы уже окружили, как только мы отошли от ворот. Это нечто иное. Она действует в одиночку. И она не следует за нами в традиционном понимании.
Он остановился у небольшой чайной, расположенной на углу оживленной площади. Отсюда открывался хороший вид на одну из центральных лестниц, соединяющих уровни деревни.
— Зайдем, — коротко бросил он и первым вошел внутрь.
Они заняли столик в углу, у окна. Кисаме с грохотом опустил Самехаду на пол рядом с собой, заставив пару соседних посетителей нервно вздрогнуть. Итачи же плавно опустился на циновку, заказав у подошедшей официантки простой зеленый чай для двоих.
— Что мы здесь делаем? — нетерпеливо спросил Кисаме, когда девушка отошла. — Пьем чай, пока джинчурики где-то там разгуливает?
— Мы наблюдаем, — ответил Итачи, глядя в окно, но на самом деле не фокусируясь ни на чем конкретном. Его сознание было расширено, улавливая малейшие детали. — И даем наблюдать за собой. Та девушка... ее техника, скорее всего, связана с вибрациями. Она могла «запомнить» резонансную частоту твоего меча. Ей не нужно видеть нас или чувствовать нашу чакру напрямую. Она «слышит», где мы находимся, через землю, через здания... через сам воздух.
Итачи сделал глоток чая. Его лицо оставалось бесстрастным.
— Она наблюдает за нами прямо сейчас. Где-то там, на крышах, — добавил он, словно комментируя погоду. — Она — глаза и уши Райкаге. Наша задача — понять, насколько хороши эти глаза. И дать им увидеть то, что мы хотим им показать: двух безобидных торговцев, изучающих местный рынок.
Кисаме хмыкнул, но спорить не стал. Он тоже посмотрел в окно, но его взгляд был более хищным, он пытался выцепить в толпе или на крышах хоть какое-то движение, хоть одну подозрительную тень. Он ничего не видел, но доверял чутью Итачи.
Внезапно Кисаме замер. Его рука, лежавшая на рукояти Самехады, обвитой бинтами, почувствовала едва заметное, щекочущее дрожание. Меч, всегда жадный до чакры, сейчас реагировал на что-то иное. На постоянный, едва уловимый фон, которого не должно было быть. Словно кто-то играл на невидимой струне, и ее вибрация пронизывала все вокруг.
— Вы правы, Итачи-сан, — прошипел он, скривив губы в зверином оскале. — Она здесь. Я ее... чувствую. Как зуд под кожей.
Йору уселась на крыше одного из жилых домов, лениво касаясь черепицы и сканируя пространство. Гул голосов, эхо посуды, шаги прохожих — она слышала это как на ладони. Сейчас, когда путники зашли в какую-то ближайшую забегаловку, она решила расслабиться. Уселась по-турецки и вынула из своей набедренной сумки кофейную конфету, как делала всегда, чтобы не уснуть. Ее проклятие было таким же, как у Даруи, — они оба были ленивыми. Когда ничего не происходило, это их легко выматывало. А ее обязанности разведчика требовали повышенной концентрации. Поэтому кофейная медицинская таблетка была лучшим лакомством.
Прошло несколько минут. В чайной было тихо, если не считать приглушенного гула голосов и звяканья посуды. Кисаме допил свой чай одним большим глотком, с шумом поставив чашку на стол. Его нетерпение нарастало с каждой секундой бездействия. Он чувствовал себя как акула, запертая в маленьком аквариуме.
Итачи же, наоборот, медленно потягивал свой напиток, его поза была абсолютно расслабленной. Но его разум работал без остановки. Он ощущал постоянное, едва заметное «присутствие» — ту самую вибрацию, которую они обсуждали. Она была похожа на тихий, непрекращающийся гул, фон, наложенный на всю деревню.
И вдруг он заметил изменение. Едва уловимое. Гул не исчез, но его характер поменялся. Если раньше он был похож на сфокусированный луч сонара, который методично «ощупывал» их, то теперь он стал более рассеянным, общим. Словно наблюдатель перестал пристально вглядываться и просто слушал общий шум, будучи уверенным, что цель никуда не денется.
— Давление ослабло, — тихо произнес Итачи, ставя свою чашку.
Кисаме вопросительно изогнул бровь.
— Что вы имеете в виду, Итачи-сан? Эта девчонка все еще там. Я чувствую, как Самехада на нее реагирует.
— Ее концентрация ослабла, — пояснил Итачи, его взгляд оставался устремлен в окно, но видел он совсем не улицу. — Она решила, что мы остановились надолго, и переключилась с активного слежения на пассивное наблюдение. Она уверена в своей технике и считает, что мы не сможем уйти незамеченными. Это ошибка, порожденная самоуверенностью. Или ленью.
На лице Кисаме медленно расползлась широкая, хищная ухмылка, обнажившая ряды острых, как бритва, зубов.
— Ленью, говорите? Значит, она устала просто сидеть и смотреть? Что ж, тогда, может, нам стоит ее немного развлечь?
— Именно, — подтвердил Итачи. Он оставил на столе несколько монет, с лихвой покрывающих их заказ. — Мы проверим систему безопасности этой деревни. Посмотрим, насколько быстро пассивное наблюдение превратится в тревогу, и кто на нее отреагирует. Мы идем к верхним уровням. Ближе к административным зданиям. Прогуляемся.
Он поднялся, его движения были плавными и бесшумными. Кисаме с готовностью последовал его примеру, с удовольствием закидывая Самехаду на плечо. Ощущение того, что они снова в движении, что игра продолжается, было для него лучшим тоником. Спокойствие чайной сменилось предвкушением действия.
Выйдя на улицу, они неторопливо направились к одной из массивных лестниц, ведущих на следующий ярус деревни. Их походка была все такой же размеренной, как у простых торговцев, осматривающих достопримечательности. Но теперь в их действиях была ясная цель — нащупать нервные окончания этой деревни и посмотреть, как быстро она отреагирует на раздражитель.
Когда две фигуры в кэса вынырнули из дешевой забегаловки вместе с тем резонирующим мечом, Йору не спешила идти следом. Она проскользила по крышам в отдалении, так, чтобы массивный меч только оставался в поле зрения как маяк. Она осматривала территорию, картографируя, куда они направляются. Как только поняла, она снова пустила чакру по устройству связи, докладывая прямиком четвертому райкаге.
— Цели вошли в зону административного центра. Обычным торговцам здесь делать нечего. Они не излучают ауру подавления, не готовятся вступать в бой. Похоже, проверяют, что мы будем делать. Провоцируют. Что прикажете, Райкаге-сама? — выдала она очередной отчет.
В кабинете Райкаге снова воцарилось напряжение. Голос Йору, лишенный паники, но полный информации, был подобен скальпелю, вскрывающему ситуацию. Эй сжал кулаки, и по его рукам снова пробежали искры молнии.
— Провоцируют?! — прорычал он. Его ярость была почти осязаемой, и Мабуи инстинктивно отодвинулась от стола. — Они смеют проверять бдительность Кумогакуре, разгуливая у моего порога?!
Его первым инстинктом было выпрыгнуть в окно и лично сокрушить наглецов. Но он был Каге. Лидер великой деревни. Он подавил свой гнев, превращая его в холодную, расчетливую ярость.
— Нет, — произнес он в коммуникатор, его голос стал твердым, как гранит. — Никаких атак. Никаких прямых столкновений. Они хотят увидеть нашу реакцию — мы покажем им ничего. Йору, продолжай наблюдение. Ты — наши глаза. Не приближайся, но и не упускай их ни на секунду.
Он повернулся к Мабуи.
— Мабуи! Немедленно передай приказ Даруи и Си. Пусть соберут две группы джонинов. Группа «А» и группа «Б». Никаких стандартных форм АНБУ. Пусть переоденутся в гражданских, в рабочих, в торговцев. Их задача — создать «невидимый» кордон.
Райкаге ткнул пальцем в огромную карту деревни на стене.
— Они хотят в административный центр? Хорошо. Пусть все пути к центральной башне и архивам окажутся «случайно» перекрыты. Где-то обвал, где-то срочные ремонтные работы, где-то усиленный патруль проводит «внеплановые учения». Создайте иллюзию обычной, но очень неудобной для них рутины. Направьте их к торговому району «Верхняя Гряда». Пусть думают, что сами туда пришли.
Он снова поднес коммуникатор ко рту.
— Йору, ты поняла? Твоя задача — передавать их точный маршрут в реальном времени, чтобы Даруи и Си могли работать на опережение. Мы не будем на них охотиться. Мы будем пасти их, как скот, куда нам нужно. Пусть Учиха Итачи увидит, что Скрытое Облако — это не та деревня, где можно свободно разгуливать. Выполнять!
На улицах внизу, Итачи и Кисаме продолжали свое неторопливое восхождение. Они подошли к широкому мосту, который вел прямо в сердце административного района.
Внезапно им наперерез вышли двое шиноби в стандартной форме с жилетами.
— Проход временно закрыт, — сказал один из них, даже не глядя на них, а обращаясь ко всей толпе. — Проводятся работы по укреплению опор. Просим воспользоваться обходным путем через западную лестницу.
Кисаме недовольно цыкнул языком.
— Неужели правда? Выглядит вполне прочным.
— Пойдем, — спокойно сказал Итачи, уже разворачиваясь.
Они пошли по указанному маршруту. Через пятьдесят метров, когда они свернули в переулок, который, судя по карте в голове Итачи, должен был вывести их к цели с другой стороны, они увидели, что он завален строительными лесами, и несколько рабочих в касках лениво перетаскивают балки.
Кисаме остановился, его рука легла на рукоять Самехады.
— Итачи-сан... Это уже не смешно. Нас водят за нос.
— Верно, — подтвердил Итачи, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнул огонек аналитического интереса. — Это ответ на нашу провокацию. Они не нападают. Они не показывают свою силу. Они просто... закрывают перед нами все двери. Очень умный и осторожный ход. Они знают, кто мы, и не хотят рисковать открытым боем.
Он огляделся, отмечая про себя расположение «рабочих» и «патрульных».
— Тот, кто отдает приказы, действует быстро и точно. И у него есть идеальный источник информации о нашем местоположении в реальном времени. — Он мысленно добавил: «Та девушка с ворот. Она дирижирует этой обороной». — Они хотят, чтобы мы пошли в другом направлении. Что ж. Пока что мы сыграем по их правилам. Посмотрим, куда нас приведет этот путь, который они так любезно для нас расчистили.
Подчиняясь невидимой режиссуре, Итачи и Кисаме свернули на единственный оставшийся им открытым путь. Это была длинная, извилистая улица, огибающая административный центр и ведущая, как и планировал Райкаге, к торговому району «Верхняя Гряда». Этот район был известен своими оружейными лавками, магазинами свитков и редких артефактов — идеальное место для «торговцев», ищущих редкий товар.
Итачи шел молча, но его разум работал, как высокоточный механизм. Он замечал все. Вот «случайный» прохожий, который уже третий раз встречается им на пути, каждый раз в разной шляпе. Вот «уборщик», подметающий идеально чистую улицу, который держит метлу, как посох бо. А вот «влюбленная парочка» на скамейке, которая не смотрит друг на друга, а сканирует толпу. Все они были шиноби. Не АНБУ в масках, а обычные джонины и чунины, растворенные в повседневной жизни, но готовые в любой момент сомкнуть кольцо.
— Какая безупречная постановка, — тихо произнес Итачи, его голос был почти восхищенным. — Никакой агрессии. Никакой прямой угрозы. Но мы в клетке. Каждый наш шаг предопределен. Они не оставляют нам выбора.
— Меня тошнит от этого, — прорычал Кисаме. Ему претила эта игра в кошки-мышки, где они были мышами. Он предпочитал прорываться через стены, а не обходить их. — Дайте мне только знак, Итачи-сан, и я проделаю нам новый путь. Прямо через этих актеров.
— Именно этого они и ждут, Кисаме, — охладил его пыл Итачи. — Они провоцируют нас на агрессию. Если мы нападем первыми, они будут иметь полное право уничтожить нас, выставив нас агрессорами, вторгшимися в мирную деревню. А Райкаге получит повод для мобилизации. Нет. Мы будем играть по их правилам... до определенного момента.
Они вошли в торговый район «Верхняя Гряда». Улицы здесь были шире, толпа — гуще, а лавки — богаче. Воздух был наполнен запахом металла от кузниц, старой бумаги от магазинов свитков и ароматических масел.
Итачи остановился перед витриной магазина, в котором были выставлены различные виды оружия: от стандартных кунаев до экзотических цепей и боевых вееров.
— Раз уж мы здесь, почему бы не сыграть свою роль до конца? — сказал он, поворачиваясь к Кисаме. — Ты ведь жаловался, что Самехада скучает. Возможно, здесь найдется что-то, что ее развлечет.
Его слова были адресованы Кисаме, но на самом деле это было послание для их невидимого наблюдателя. «Мы „торговцы“. Мы пришли в торговый район. Мы ведем себя как торговцы». Он намеренно вошел в самую гущу толпы, в самое людное место, усложняя задачу для тех, кто пытался держать их в «невидимом» кордоне. Здесь любая стычка неминуемо привела бы к жертвам среди гражданских — то, чего Райкаге, очевидно, пытался избежать.
Кисаме понял маневр. Он оскалился, его глаза хищно блеснули.
— Что ж, посмотрим, — пророкотал он, с показным интересом разглядывая витрину. — Хотя вряд ли здесь найдется что-то достойное даже того, чтобы чистить чешую Самехады.
Они вошли в оружейную лавку, и колокольчик над дверью издал мелодичный звон, оповещая хозяина о новых посетителях. И одновременно оповещая наблюдателей снаружи, что их цели снова сменили локацию, выбрав еще более неудобное для атаки место.
— Они зашли в оружейную лавку, Райкаге-сама. Не подают признаков агрессии, но по резонансу их тел понятно, что они знают о нашей слежке. И провоцируют. Они собираются оставаться здесь так долго, пока нам самим это не надоест, — Йору сидела на возвышении небольшой горы, посылая импульсы чакры через стопы, чтобы удержаться на остром пике. Отсюда оружейную лавку было видно как на ладони. — Они хотят, чтобы мы напали. Или же ослабили бдительность.
В кабинете Райкаге повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим треском разрядов молнии, которые окутывали массивное тело Эя. Он слушал отчет Йору, и его лицо превратилось в каменную маску ярости. Он не сомневался в ее выводах ни на секунду.
— Так... — пророкотал он в коммуникатор, его голос был низким и вибрирующим от сдерживаемого гнева. — Они хотят сыграть в игру на выносливость. Они думают, что шиноби Скрытого Облака устанут... потеряют бдительность... совершат ошибку.
Он усмехнулся, но в этом смехе не было веселья — лишь холодная, смертельная угроза.
— Они глубоко ошибаются. Йору, твой приказ — ждать. Если они хотят сидеть в этой лавке до завтрашнего утра, ты будешь сидеть на своей горе до завтрашнего утра. Если им понадобится неделя, чтобы выбрать себе новый кунай, у нас есть неделя. Мы не шелохнемся. Даруи и Си получили тот же приказ. Кордон остается на месте. Пусть эти «торговцы» почувствуют себя самыми важными покупателями в истории деревни. Пусть каждый их вздох будет под наблюдением.
Он сделал паузу, его взгляд был устремлен в окно, словно он мог видеть сквозь десятки зданий ту самую оружейную лавку.
— Они в ловушке, которую сами для себя выбрали. Самое людное место в деревне. Любая агрессия с их стороны приведет к хаосу и жертвам, чего мы и пытались избежать. Они это знают. И они думают, что мы не решимся действовать по той же причине. Это патовая ситуация. И победит в ней тот, у кого крепче нервы. А я уверяю тебя, нервы у меня — как стальные канаты. Конец связи.
Внутри оружейной лавки пахло закаленной сталью и смазочным маслом. Старый, седой хозяин с опаской косился на двух странных посетителей, особенно на гиганта с огромной, завернутой в бинты штуковиной за спиной.
Кисаме с откровенной скукой водил пальцем по лезвию выставленного на продажу занбато. Оно было хорошо сделано, но по сравнению с Самехадой казалось детской игрушкой.
— Ну и что дальше, Итачи-сан? — прошептал он, не поворачивая головы. — Мы осмотрели уже все клинки. Может, купим пару сюрикенов на память о нашей увлекательной экскурсии? Кажется, наши «гиды» снаружи не собираются ни нападать, ни уходить.
Итачи стоял у стеллажа со свитками, делая вид, что изучает техники запечатывания. Его глаза, скрытые тенью шляпы, были неподвижны.
— Они ответили на наш ход своим, — так же тихо сказал он. — Они приняли нашу игру на истощение. Райкаге не так прост и вспыльчив, как гласит молва. Он умен. Он превратил всю деревню в клетку и теперь ждет, когда мы сами допустим ошибку или нам просто надоест сидеть взаперти.
Он взял со стеллажа небольшой свиток.
— Мы дали им понять, что знаем о слежке. Теперь мы должны дать им понять, что нас это не волнует.
Итачи подошел к прилавку и положил перед изумленным стариком свиток.
— Мы возьмем это, — сказал он ровным голосом, доставая из кошеля несколько монет. — Техника временного хранения оружия. Весьма полезна в путешествиях.
Этот жест был абсурден и одновременно гениален. Члены Акацуки, преступники S-класса, покупают стандартный, ничем не примечательный свиток, как обычные шиноби. Это был еще один мазок в картине «мы простые путники», который доводил ситуацию до абсурда и еще сильнее испытывал терпение наблюдателей. Они не просто ждали — они издевались, демонстрируя свое полное спокойствие в сердце вражеской территории.
Итачи завершил покупку, вежливо кивнув старому хозяину лавки, и вышел на улицу, держа в руке ничем не примечательный свиток. Кисаме последовал за ним, его плечи были напряжены от сдерживаемого раздражения. Они сделали еще несколько шагов по оживленной улице, смешавшись с толпой, прежде чем Кисаме не выдержал.
— Итачи-сан, — прошипел он так тихо, чтобы их не услышал никто, кроме них двоих. — По приказу Лидера у нас всего один день. Мы ничего не найдем о джинчурики такими темпами. Вся деревня уже в курсе, что мы здесь. Нас просто водят за нос. Эта миссия бесполезна!
Итачи не остановился. Он продолжал идти с той же размеренной, неторопливой походкой, словно они просто прогуливались после удачной покупки. Его взгляд был устремлен вперед, на возвышающиеся шпили деревни.
— Ты прав, Кисаме, — начал он ровным, спокойным голосом, который резко контрастировал с кипящим раздражением его напарника. — Наша первоначальная цель — узнать распорядок дня Югито Нии и слабые места в ее охране — больше невыполнима. С того момента, как нас опознали у ворот, джинчурики, без сомнения, переместили в самое защищенное место в этой стране. Искать ее сейчас — все равно что искать иголку в стальной горе.
Он сделал небольшую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, прежде чем продолжить.
— Но ты ошибаешься в одном. Миссия не стала бесполезной. Напротив. Мы получили нечто более ценное, чем просто маршрут ее прогулок.
Кисаме недоверчиво хмыкнул, но промолчал, ожидая объяснений.
— Мы пришли сюда, чтобы оценить цель. А вместо этого мы оценили ее защиту, — продолжал Итачи, его голос был голосом аналитика, подводящего итоги эксперимента. — И эта защита оказалась на порядок выше, чем мы предполагали. Мы узнали, что у Скрытого Облака есть сенсор уникального типа, способный отслеживать нас не по чакре, а по иным принципам, что делает наши стандартные техники сокрытия бесполезными. Мы узнали, что Райкаге не безрассудный дикарь, а хладнокровный и умный тактик, предпочитающий изоляцию и психологическое давление открытому бою. Мы узнали, что они могут мобилизовать эффективную скрытую сеть наблюдения и контроля за считанные минуты, превратив всю деревню в ловушку.
Итачи мельком взглянул на своего напарника. Под тенью шляпы его глаза были спокойны и холодны, как лед.
— Попытка захватить Двухвостую без этих знаний, вслепую, была бы обречена на провал. Нам пришлось бы пробиваться с боем через всю деревню, и даже если бы мы выжили, мы бы не достигли цели. Теперь мы знаем, с чем столкнемся. Мы знаем, что для захвата этого джинчурики потребуется совершенно иной план. Более сложный и масштабный.
Он свернул на улицу, ведущую обратно к нижним уровням, к выходу из деревни.
— Информация о прочности замка не менее важна, чем информация о сокровище, которое он охраняет. Мы собрали достаточно. Наше дальнейшее пребывание здесь бессмысленно и лишь увеличивает риски. Мы уходим. Наша миссия по сбору данных завершена. И она была успешной.
Йору, глядя на то, как путники возвращаются обратно к воротам деревни, тяжело вздохнула. Послав очередной импульс чакры через связывающее устройство, она снова доложила Райкаге ленивым, почти скучающим голосом.
— Райкаге-сама, цели идут к Даруи. Они намерены покинуть деревню. Похоже, разведали наш уровень защиты, выведали основные стратегические точки для будущего нападения, картографировали возможные места, где мы можем прятать Джинчурики, — она тяжело вздохнула, — что прикажете делать? Пропустить их? Следовать дальше до границы Страны Облака? Как минимум, мы могли бы выяснить, что они покинут нашу территорию целиком. Эта информация будет ценной для нашей разведки и, конечно, союзников из деревни Листа.
В кабинете Райкаге раздался тяжелый, глухой удар — это Эй, слушая отчет, ударил кулаком по своему столу из цельного камня. По поверхности пошла сеть трещин, но стол выдержал. Его лицо исказилось от ярости, вены на шее и руках вздулись.
— Картографировали, говоришь?! — прорычал он в коммуникатор, его голос был подобен скрежету сдвигающихся тектонических плит. — Эти ублюдки разгуливали по моей деревне, как по собственному двору, заглядывая в каждый угол, а теперь просто решают уйти?! Просто так?!
Он глубоко, шумно вздохнул, пытаясь взять свою ярость под контроль. Он понимал, что Йору права. Они добились своей цели — не захвата, а разведки. И это бесило его еще больше, потому что он не мог обвинить свою оборону в провале. Напротив, оборона была так хороша, что вынудила врага отступить, но отступить с ценнейшей информацией.
— Твое предложение разумно, Йору, — наконец произнес он, его голос стал чуть ровнее, но не менее угрожающим. — Просто отпустить их — значит расписаться в собственном бессилии. Мы не можем напасть на них без веской причины, но и оставить их без присмотра — верх глупости. Они должны знать, что глаза Кумогакуре следят за ними до тех пор, пока от них не перестанет исходить даже малейшая вонь.
Решение было принято. Мгновенное и окончательное, как удар молнии.
— Приказ! Ты, Даруи и Си. Вы трое формируете отряд преследования. Ты — ведущая. Твои способности — наш единственный шанс следить за ними, не будучи обнаруженными Шаринганом. Даруи и Си — твоя ударная сила на случай, если что-то пойдет не так.
Райкаге говорил быстро и четко, отчеканивая каждое слово.
— Ваша задача — теневое сопровождение. Никакого контакта. Никакой атаки. Вы — просто тень, которая следует за ними до самой границы Страны Молнии. Мне нужно подтверждение, что они покинули нашу территорию. Каждый их шаг, каждый привал, каждое изменение маршрута — докладывать мне лично. Как только они пересекут границу, ваша миссия будет считаться выполненной. Немедленно возвращаетесь.
Он сделал паузу, в его голосе прозвучал лед.
— Но если... если они посмеют атаковать вас на НАШЕЙ земле, я разрешаю вам дать отпор. Покажите им, что бывает с теми, кто недооценивает шиноби Облака. Выполнять!
У ворот, где все началось, Даруи лениво прислонился к стене, наблюдая, как две фигуры в соломенных шляпах приближаются. Он уже получил приказ через свой собственный коммуникатор.
Когда Итачи и Кисаме подошли, он даже не сдвинулся с места, лишь махнул рукой в сторону выхода.
— Уходите? Какая скука, — протянул он, засовывая в рот новую зубочистку. — Надеюсь, наши скромные товары пришлись вам по вкусу. Возвращайтесь еще, если не боитесь утомительных проверок.
Кисаме бросил на него злобный взгляд, но Итачи просто вежливо кивнул, и они молча прошли мимо него, покидая Скрытое Облако и направляясь по горной тропе вниз, в долины Страны Молнии. Они не оглядывались. Но оба знали, что их путешествие еще не стало одиноким. Где-то позади, неслышно и невидимо, уже двигалась тень.
— Выдвигаемся. Держимся на расстоянии. Вы - в пятидесяти метрах от меня. Подавите чакру до минимума. Они могут почуять преследование, но не должны распознать его направление. Или, как минимум, ощущать угрозу с нескольких сторон, — проинструктировала напарников Йору, затем, когда они кивнули, тут же бросились врассыпную под ее командный тон. — Выполняем!
Скалистая местность в одно время была удобной, в другое - весьма провокационной. Через эхо гор она могла отлично чувствовать резонанс земли, однако было довольно сложно зафиксировать тело так, чтобы оставаться незаметной тенью.
Горная тропа вилась вниз, уводя двух членов Акацуки все дальше от массивных врат Скрытого Облака. Тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в ущельях и хрустом гравия под их сандалиями, была обманчива. Оба шиноби, опытные хищники, чувствовали, что они не одни. Это было нечто большее, чем просто паранойя; это было тонкое, едва уловимое ощущение чужого внимания.
Они прошли в молчании около километра, прежде чем Кисаме, не выдержав, хмыкнул.
— Ну вот, Итачи-сан, я же говорил, — пророкотал он, не сбавляя шага. На его губах играла злобная усмешка. — У нас на хвосте компания. Чувствую их. Трое. Пытаются скрыть свою чакру, но это как пытаться спрятать слона под салфеткой.
Он повернул голову, его рыбий взгляд скользнул по окружающим скалам.
— Может, остановимся и... поиграем с ними? Самехада проголодалась после этой скучной прогулки.
Итачи даже не повернулся. Его взгляд был устремлен на тропу впереди, но его сознание, усиленное периферическим зрением Шарингана, уже давно составило карту их преследователей.
— Не торопись, Кисаме, — ответил он своим обычным ровным тоном. — Это не атакующая группа. Это теневое сопровождение. Эскорт. Их задача — убедиться, что мы покинем их территорию, а не вступать с нами в бой.
Он сделал короткую паузу, анализируя диспозицию преследователей.
— Они держат дистанцию. Рассредоточены. В центре, очевидно, сенсор — та девушка с ворот. А по флангам, на расстоянии, двое других. Скорее всего, тот джонин с зубочисткой и еще один, которого мы не видели. Их построение говорит о том, что они готовы либо к бою, либо к быстрому отступлению. Они осторожны.
Кисаме недовольно фыркнул.
— Осторожны или трусливы? Какая разница. Они нас раздражают.
— Именно в этом и заключается их цель, — спокойно парировал Итачи. — Они хотят, чтобы мы нервничали. Чтобы мы оглядывались. Чтобы мы, возможно, совершили ошибку. Они продолжают оказывать на нас давление даже за пределами деревни. Райкаге не оставляет ничего на волю случая.
Итачи остановился. Кисаме замер рядом с ним, его рука инстинктивно легла на рукоять Самехады. В горах воцарилась абсолютная тишина.
— Они тоже остановились, — констатировал Итачи, словно подтверждая свою теорию. — Они реагируют на каждое наше действие. Что ж, раз они так хотят понаблюдать... давай дадим им что-то, на что будет интересно посмотреть.
В следующий миг, без единого слова или знака, оба члена Акацуки сорвались с места. Их медленный, размеренный шаг сменился взрывным, почти бесшумным рывком. Они неслись по горной тропе с невероятной скоростью, их тела превратились в размытые черные силуэты на фоне серых скал. Пыль и мелкие камни взметнулись из-под их ног.
Это была проверка. Проверка реакции их преследователей. Проверка того, как быстро сенсор сможет передать информацию, и как быстро «ударная группа» сможет сократить дистанцию, не потеряв их из виду. Игра в кошки-мышки вышла на новый уровень скорости.
— Даруи! Си! Окружить с флангов. Цели движутся на большой скорости вперед. Сократите расстояние, но не вступайте с ними в конфронтацию! — Йору тут же сосредоточила чакру на стопах. Послав туда едва ощутимый вибрационный импульс, оттолкнулась от скалы, поднимая себя в воздух и подбрасывая на несколько метров вперед, затем, найдя очередную точку опоры, двигалась вперед с той же скоростью на силе выброса короткой ударной волны, позволяющей ей превысить собственные ограничения в скорости.
Взрывной рывок Акацуки мгновенно изменил динамику погони. Спокойное сопровождение превратилось в напряженную гонку по пересеченной местности, где один неверный шаг мог привести к падению в пропасть.
Кисаме несся вперед, и на его лице играла дикая, восторженная ухмылка. Он чувствовал прилив адреналина, которого ему так не хватало в деревне. Он был в своей стихии — в движении, в погоне, на грани боя.
— Хе-хе-хе... А они не так уж и медлительны, Итачи-сан! — проревел он, его голос был почти заглушен свистом ветра. — Смотрите, как они стараются не отстать! Особенно тот ленивый парень с зубочисткой! В нем, оказывается, есть немного пороха!
Действительно, Даруи и Си, действуя как слаженный механизм, не отставали. Даруи, чья лень исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью, двигался с невероятной скоростью, его тело едва заметно потрескивало от чакры молнии, усиливающей его рефлексы. Си, в свою очередь, был тенью — эффективный, быстрый и практически бесшумный, он выбрал оптимальный маршрут по флангу, сокращая расстояние.
Но внимание Итачи было приковано к третьему преследователю. К девушке.
Ее способ передвижения был... неестественным. Она не бежала и не прыгала в традиционном понимании шиноби. Ее движение было серией коротких, невероятно быстрых и резких рывков. Она касалась рукой или ногой отвесной скалы, и в следующее мгновение ее тело, словно отброшенное невидимым взрывом, пролетало десятки метров по воздуху до следующей точки опоры. Не было плавности, была лишь чистая, концентрированная кинетическая энергия, высвобождаемая импульсами. Шаринган Итачи видел тончайшие искажения в воздухе вокруг нее в моменты этих «толчков».
— Ее Кеккей Генкай... — тихо произнес Итачи, больше для себя, чем для Кисаме. — Он основан не только на сенсорике. Она использует вибрации для передвижения. Отталкивается от твердых поверхностей, создавая локальные ударные волны. Очень эффективно в такой местности. И очень энергозатратно.
Он видел всю картину целиком. Трое преследователей двигались не просто быстро, а идеально скоординированно. Девушка-сенсор, находясь позади, но обладая самой высокой мобильностью благодаря своей технике, действовала как командный центр, постоянно корректируя положение двух других, чтобы они не теряли их из виду и держали оптимальную дистанцию для флангового маневра.
— Они не просто преследуют нас, Кисаме, — продолжал Итачи, его голос оставался ровным, несмотря на скорость. — Они загоняют нас. Как волки загоняют добычу. Они не дают нам уйти с прямой тропы, постоянно держа фланги и подталкивая нас двигаться в одном, выгодном для них направлении.
Итачи резко изменил направление, сворачивая с основной тропы в узкое, извилистое ущелье, где стены почти сходились над головой. Это был рискованный маневр. В таком тесном пространстве преследователям будет легче их нагнать, но и им самим будет легче устроить засаду.
— Посмотрим, как их координация сработает здесь, — бросил он Кисаме. — В этом каньоне их построение будет нарушено. Они будут вынуждены либо следовать за нами гуськом, либо разделиться еще сильнее, рискуя потерять друг друга из виду. Наша очередь диктовать правила этой игры.
— Они нырнули в ущелье. Даруи, минуй его и держись западно-восточного направления. Си, ты будешь сверху. Я направлюсь в ущелья с приемлемого расстояния, чтобы не попасться им. Продолжаем преследование, — Йору произнесла эти слова, затем, скользнув в тень скал, скрывалась за ними, касаясь пальцами земли и улавливая ту самую характерную волну вибрации, которую ощущала от меча.
Итачи и Кисаме ворвались в узкое ущелье. Стены каньона взмывали вверх, почти скрывая небо и погружая тропу в холодную, серую тень. Звук их шагов гулко отдавался от камня, создавая обманчивое эхо, которое могло сбить с толку любого преследователя. Они пробежали несколько сотен метров вглубь этого каменного коридора.
Кисаме был первым, кто заметил перемену. Он резко остановился, прислушиваясь. Эхо их собственных шагов затихло, и в ущелье воцарилась неестественная, давящая тишина. Не было слышно ни звука погони, ни хруста гравия под ногами преследователей.
— Итачи-сан, — пророкотал он, его голос в замкнутом пространстве прозвучал особенно гулко. — Они отстали. Или струсили заходить в эту мышеловку. Где они?
Итачи стоял неподвижно, его голова была слегка наклонена, словно он прислушивался к чему-то, что нельзя было услышать обычным ухом. Его Шаринган был активен, алые зрачки сканировали не только пространство впереди, но и отвесные стены, и узкую полоску неба над головой.
— Они не отстали, — медленно произнес он. Его спокойствие было более зловещим, чем любая угроза. — И они не струсили. Они переиграли нас. Мой маневр, призванный сломать их строй, они использовали против нас.
Он поднял руку и указал наверх, на вершину каньона.
— Один из них, самый быстрый и тихий, сейчас движется прямо над нами. Он наблюдает. Он — наши потолочные глаза.
Затем он указал вперед, вглубь ущелья.
— Другой, тот, что с чакрой молнии, не вошел в ущелье вовсе. Он обходит его по широкой дуге. Он будет ждать нас на выходе. Он — замок на двери этой клетки.
Кисаме оскалился, его рука сжала Самехаду так, что бинты затрещали.
— А третья? Та девчонка-сенсор?
— Она здесь, — сказал Итачи, и его взгляд сфокусировался на каменном полу под их ногами. — Она вошла в ущелье, но держится на предельной дистанции своего восприятия. Она не видит нас, но она «слышит» твой меч. Она — наш поводырь, который ведет нас прямо в ловушку, и одновременно — наш тюремщик, который не даст нам повернуть назад незамеченными.
На лице Кисаме медленно расползлась дикая, кровожадная ухмылка.
— Так значит... они все-таки хотят драки! Отлично! Я уж было заскучал! Разнесем их! Начнем с того, что на выходе!
— Нет, — отрезал Итачи. Его тактический ум уже просчитал все варианты. Идти вперед — значит попасть в засаду Даруи под наблюдением Си. Идти назад — значит столкнуться с Йору, в то время как двое других отрежут пути к отступлению. — Они ждут, что мы пойдем напролом. Мы сделаем то, чего они не ожидают.
Он повернулся к Кисаме, и в его глазах блеснул холодный огонь.
— Мы разделимся. Их план рассчитан на то, чтобы контролировать два объекта, движущихся вместе. Он рухнет, если ему придется контролировать два объекта, движущихся в разных направлениях с разными целями.
— Ты, Кисаме, — продолжал Итачи, его голос был тверд, как сталь. — Ты продолжишь движение вперед. Не скрывайся. Наоборот, будь громким. Пусть Самехада вибрирует так, чтобы эта девчонка оглохла. Твоя задача — привлечь все их внимание. Стань громом. Заставь того, что сверху, и того, что на выходе, сосредоточиться только на тебе.
— А что вы, Итачи-сан? — спросил Кисаме, его глаза горели предвкушением.
— Я стану тенью этого грома, — ответил Итачи. В следующий миг он сложил несколько ручных печатей, и его тело окуталось стаей ворон, которые с громким карканьем разлетелись по ущелью, создавая хаос и на мгновение ослепляя любое додзюцу. Когда вороны рассеялись, Итачи Учихи уже не было. Остался лишь его тихий голос, прозвучавший, казалось, отовсюду: — Отвлеки их. Я займусь их «глазами» на вершине.
Йору услышала какой-то трепет крыльев, как будто была применена техника. Она слышала, как тот, что с мечом наперевес, рванул вперед, и его меч издавал сильный гул, будто пытаясь оглушить её вибрациями. Она даже зажала одно ухо, чувствуя, как волна вибраций внедрилась в собственные барабанные перепонки. Затем быстрым импульсом она послала чакру в устройство коммуникации.
— Си, Даруи, вы оба - осторожнее! Они разделились. Собираются атаковать нас по одиночке. Тот, что с мечом, - движется прямо. Чакра второго рассеялась. Я ощущаю только эхо крыльев.
Предупреждение Йору, переданное через коммуникатор, было подобно удару электрического разряда. План преследования, такой четкий и выверенный, только что треснул.
На вершине ущелья Си замер на долю секунды. Его работа заключалась в том, чтобы видеть все. Исчезновение чакры второго противника означало одно: угроза стала невидимой, а значит, многократно возросла. Он тут же присел на одно колено, прижимаясь к скале и сливаясь с тенями. В его руке появился кунай. Он не стал оглядываться по сторонам, зная, что это бесполезно против такого противника, как Учиха Итачи — эхо крыльев не оставляло сомнений в личности врага. Вместо этого он закрыл глаза, полностью сосредоточившись на своем сенсорном восприятии, пытаясь уловить малейшее искажение в воздухе, малейшее движение, которое не было бы ветром.
«Один отвлекает, другой бьет», — пронеслась в его голове холодная, профессиональная мысль. — «И я — его цель».
Тем временем на выходе из ущелья Даруи перестал лениво жевать свою зубочистку. Он выплюнул ее и вытащил из-за спины свой массивный тесак. Предупреждение Йору подтвердило его худшие опасения. Он оказался один на один с Хошигаки Кисаме, монстром, чья чакра, по слухам, была сравнима с чакрой Биджу.
— Какая скука... — пробормотал он, но в его голосе не было и тени лени. По его телу и мечу пробежали яркие разряды черной молнии. Он занял низкую, устойчивую стойку прямо по центру выхода из каньона, превращая себя в непроходимую стену. — Значит, придется немного попотеть.
Внутри ущелья план Итачи пришел в движение с ужасающей эффективностью. Кисаме превратился в чистый, концентрированный хаос. Он несся вперед, хохоча во все горло, и его маниакальный смех, усиленный эхом, превратился в рев чудовища. Он не просто бежал — он крушил. Он волочил Самехаду по каменной стене, и оглушительный скрежет металла о камень смешивался с его хохотом. Каждый его шаг был подобен удару молота, заставляя землю под ногами вибрировать еще сильнее. Он стал эпицентром звуковой атаки, приковывая к себе все внимание, перегружая сенсорные способности Йору и заставляя Даруи готовиться к лобовой атаке.
А под прикрытием этого оглушительного грохота, тень двигалась в полной тишине. Итачи, используя шум Кисаме, чтобы скрыть малейший звук своего собственного передвижения, уже взобрался по отвесной стене ущелья. Он двигался с грацией паука, его пальцы и стопы, усиленные чакрой, цеплялись за мельчайшие выступы. Он был невидим. Неслышим.
Си на вершине скалы почувствовал это за мгновение до того, как это произошло. Легкое дуновение ветра там, где его не должно было быть. Тень, ставшая на долю секунды темнее. Он резко развернулся, выставляя кунай перед собой, но было уже поздно.
Итачи стоял прямо за его спиной. Он не атаковал. Он просто стоял там, тихий и неподвижный. Его соломенная шляпа была слегка наклонена, но из-под ее тени на Си смотрели два алых глаза с тремя вращающимися томоэ.
Си не успел даже вскрикнуть. Его взгляд встретился со взглядом Шарингана. Мир вокруг него исказился, закрутился в спираль и погрузился в багровую тьму.
«Твоя смена окончена», — прозвучал в его сознании тихий, бесстрастный голос Итачи, прежде чем тело шиноби из Облака обмякло и беззвучно рухнуло на каменистую землю, погруженное в глубокий, непробудный сон гендзюцу.
Глаза группы преследования были ослеплены.
Среагировав мгновенно, Йору выкрикнула Даруи в устройство связи:
— СИ ОБЕЗОРУЖИЛИ! Хошикагэ Кисамэ движется на тебя, Даруи! Используй молнии и его воду как проводник! — она цокнула языком, ударив кулаком в пространство и выталкивая себя на десятки метров из ущелья. Прятаться там сейчас, когда недалеко был враг в виде Итачи Учиха, было бы преступлением. На открытом пространстве у нее было больше маневров для атаки и способов отследить его. — Использует гендзюцу, мастер неожиданных ловушек... — она перегруппировалась, быстрыми прыжками взобравшись на одну из высоких скал и смотря в землю, сжала руку в кулак. — Значит нужно смотреть в землю и бить интуитивно!
Крик Йору, усиленный чакрой, разнесся по коммуникатору за мгновение до того, как грохот из ущелья достиг своего апогея. На выходе из каменного коридора Даруи уже стоял в полной боевой готовности. Его обычная лень испарилась, сменившись холодной, смертельной концентрацией. Услышав, что Си выведен из строя, он понял, что ситуация перешла из преследования в бой на выживание.
— Какая морока... — пробормотал он, но в его голосе не было и тени усталости. Это была констатация факта. Он опустил свой тесак, вонзив его острием в землю перед собой, и сложил одну ручную печать. Черные, как смоль, молнии заплясали по его рукам, обвивая их, словно живые змеи, и с треском перетекая на клинок. Воздух вокруг него наэлектризовался и загустел.
В следующий миг из ущелья, словно пробка из бутылки шампанского, вырвался Хошигаки Кисаме. Он не бежал — он был цунами из звука и ярости. Его безумный хохот эхом отдавался от скал, а Самехада, жадно вибрируя, скрежетала по земле, высекая сноп искр.
— А вот и ты! — проревел Кисаме, его глаза-бусинки хищно сверкнули, когда он увидел одинокую фигуру Даруи, преграждавшую ему путь. — Один? Твои дружки бросили тебя на съедение? Какая жалость! Ну, не волнуйся, я сделаю все быстро!
Он занес Самехаду для удара, но Даруи даже не дрогнул. Он просто ждал, его тело было подобно натянутой струне, а черные молнии вокруг него становились все интенсивнее.
В это же время на вершине противоположного склона ущелья, там, где без сознания лежал Си, Итачи Учиха выпрямился. Он слышал предупреждение девушки. Он видел, как она, подобно снаряду, вылетела из ущелья и заняла новую позицию на высокой скале. Он видел, как она опустила взгляд, сосредоточившись на земле. Шаринган мгновенно проанализировал ее действия.
«Она поняла,» — пронеслась в его голове бесстрастная мысль. — «Она знает, что смотреть на меня — смертельно опасно. Вместо зрения она намерена использовать свой Кеккей Генкай. Интересно.»
Для Итачи это была не проблема. Это был вызов. Он не стал спускаться или пытаться подобраться к ней незаметно. Это было бы слишком предсказуемо. Вместо этого он спокойно сложил несколько ручных печатей, его движения были отточенными и экономичными.
Он поднес пальцы ко рту, его грудь раздулась от глубокого вдоха.
— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!
Массивный, ревущий шар ослепительно-оранжевого пламени сорвался с его губ, пронесся над темным ущельем и устремился прямо к скале, на которой заняла позицию Йору. Атака не была рассчитана на то, чтобы убить ее одним ударом. Она была рассчитана на то, чтобы заставить ее двигаться. Заставить ее поднять голову. Заставить ее среагировать на очевидную, прямую угрозу, забыв на долю секунды о том, что настоящая опасность кроется не в огне, а во взгляде того, кто его послал.
— Футон: Синдоха!!! — Йору ударила в воздух и сильнейший поток ветра, усиливаемый ее вибрационной мощью от резонатора, выстрелил в воздух, пролетев десятки метров, прежде чем взорвал огромный огненный шар, рассеивая его и обдавая остаточным жаром их обоих.
Между тем сама девушка сконцентрировала чакру в ногах, оттолкнувшись от земли в сторону, прежде чем ее опалит волной жара, исходящей от техники. Приземлившись со скалы на прямой ландшафт, она тут же обдумывала следующую позицию. Она уверена в своей мобильности и сенсорике больше, чем в позиционной войне. Она хочет превратить это в бой маневров, а не в перестрелку.
Его размышления прервал далекий, громоподобный треск черной молнии, за которым последовал яростный, полный восторга рев Кисаме. Битва на выходе из ущелья началась. Времени на долгую игру не было.
Итачи не стал повторять атаку. Прямое давление ниндзюцу было неэффективно против такого противника. Нужно было создать ситуацию, в которой взгляд в его сторону стал бы не выбором, а необходимостью.
Он сложил одну ручную печать.
В следующий миг его тело, стоявшее на краю скалы, взорвалось. Но не огнем или дымом, а вихрем из сотен черных ворон. Оглушительное, хаотичное карканье заполнило воздух, создавая звуковую и визуальную завесу. Стая птиц хлынула вниз, в сторону равнины, где стояла Йору, превращаясь в живое, черное облако, полностью скрывающее фигуру Итачи.
Для любого обычного шиноби это было бы просто отвлекающим маневром. Но для Йору, которая «видела» вибрациями, это было нечто иное. Она не могла отследить одну конкретную «вибрацию» Итачи в этом хаосе из сотен бьющихся крыльев и кричащих глоток. Он растворил свое присутствие в этой буре.
И из этой бури вырвалась одна фигура. Клон. Идеальная копия Итачи, сформированная из спрессованных ворон, с кунаем в руке устремилась прямо на Йору в лобовую атаку. Атака была простой, прямолинейной, почти примитивной для шиноби его уровня. Это была приманка. Очевидная и наглая.
Цель была проста. Заставить ее среагировать на клона. Заставить ее атаковать его, уклониться от него, сфокусировать свое уникальное зрение на нем. А в это время настоящий Итачи, скрытый среди тысяч перьев и теней кружащейся стаи, уже бесшумно перемещался ей за фланг, ожидая той доли секунды, когда ее внимание будет полностью поглощено приманкой. Он ждал момента, когда она, уничтожив клона, победно поднимет взгляд — и встретится с его.
— Резонансный Разрушающий Кулак! — прежде чем клон Итачи с кунаем наперевес приблизился к ней, она, не став ждать, ударила в землю, вложив в этот удар чуть больше чакры, чем обычно.
В тот же момент вибрация от удара прошлась по земле, раскалывая ее под ногами клона, поднимая клубы пыли в воздух и отбрасывая его прочь ударной волной.
Клон из ворон, не имеющий собственной воли, был мгновенно уничтожен. Ударная волна, прошедшая по земле, разорвала его на составные части — сотни черных перьев, которые смешались с поднявшимся столбом пыли и камня. На мгновение поле боя превратилось в непроглядный, бурлящий хаос. Вихрь из настоящих ворон, которых призвал Итачи, смешался с облаком земли, создав идеальную завесу.
Итачи, наблюдавший за всем изнутри этого маэльстрома, не выказал ни капли удивления. Его Шаринган видел все — не визуально, но через потоки чакры. Он видел, как она нанесла удар по земле, а не по его приманке. Он видел, как она инстинктивно создала дистанцию и укрытие.
«Она не попалась,» — констатировал он мысленно. — «Она не просто дисциплинирована. Она сражается с окружением, а не с противником напрямую. Это делает ее невероятно сложной целью для гендзюцу.»
Но ее умный ход создал для Итачи идеальную возможность. Она сама создала ему укрытие, которого у него не было на открытой равнине.
Для Йору, которая полагалась на вибрации, этот момент был оглушающим. Грохот рушащейся земли, хаотичное биение сотен пар крыльев, свист воздуха — все это создавало какофонию, «белый шум», в котором было почти невозможно выделить одну тонкую, целенаправленную вибрацию крадущегося шиноби. Она знала, что он где-то в этом облаке, но не знала, где именно.
Итачи не стал ждать, пока пыль осядет. Он стал единым целым с этим хаосом. Как призрак в механизме, он скользнул сквозь стену из пыли и перьев, не издав ни единого звука, не оставив ни единого следа. Его движение было не бегом, а плавным, неумолимым течением, которое невозможно было засечь.
Внезапно, сквозь оглушительный шум, Йору ощутила нечто совершенно иное. Не вибрацию в земле, а изменение в воздухе прямо за своей спиной. Тепло чужого дыхания у самого уха.
— Ты очень способная, — раздался тихий, бесстрастный голос Итачи, прозвучавший громче любого взрыва в окружающей тишине.
Одновременно с голосом она почувствовала холодное прикосновение стали к своей шее. Кунай. Он появился из ниоткуда, обойдя все ее сенсорные барьеры под прикрытием созданного ею же хаоса.
Это была ловушка. Не атака, а ультиматум. Она могла попытаться атаковать вслепую, но он был слишком близко. Она могла попытаться использовать свою технику уклонения, но лезвие уже касалось ее кожи. Единственный инстинктивный, человеческий рефлекс в такой ситуации — развернуться, посмотреть на угрозу, оценить противника, который стоит за спиной.
И в этом мутном облаке пыли и кружащихся ворон, прямо за ее плечом, ждали два алых глаза, сияющих сверхъестественным светом. Ловушка была готова захлопнуться.
— А ты хитрый, — она усмехнулась, услышав голос за своим ухом. В следующий момент она вскинула кулак вверх, одним импульсом разрушая слабую сталь куная. — Резонансный Разрушающий Кулак!
Вибрация от шума дезориентировала ее саму, но в тот же момент она сконцентрировала чакру в ногах, оттолкнувшись назад и с силой впечатывая их обоих в близстоящую скалу с такой мощью, что пробила твердь камня их телами этим маневром. Она была впереди, впечатывая его в скалу острием локтя, упертого в грудь.
Для Итачи, мастера предвидения и контроля, мир на одно бесконечно длинное мгновение перестал подчиняться логике. Его Шаринган видел все: поток чакры в ее кулаке, напряжение мышц в ее ногах. Он предсказал атаку. Но он предсказал атаку на себя, а не на свой кунай.
Оглушительный, высокочастотный ДЗИНЬ! — и сталь куная перед его глазами рассыпалась в пыль, словно была сделана из хрупкого стекла. Одновременно с этим его уши пронзила дезориентирующая звуковая волна, на долю секунды сбившая его безупречное равновесие.
И в это самое мгновение она не отпрыгнула прочь. Она рванула назад.
Мир превратился в жестокий, смазанный вихрь. Итачи не успел даже сложить печать для техники замены. Сила ее толчка была чудовищной, первобытной. Он почувствовал, как ее тело врезалось в его, а затем — как их обоих поглотила несокрушимая твердь скалы.
КРРРРРЯСЬ!
Воздух с хрипом выбило из его легких. Боль, острая и сокрушительная, взорвалась в его спине и груди, когда камень раскололся под давлением их тел. На мгновение все перед глазами потемнело от чудовищного удара. Он услышал треск собственных ребер. Пыль и каменная крошка забили нос и рот.
Когда зрение сфокусировалось, он понял, что ситуация изменилась кардинально. Он был впечатан в глубокую выемку в скале, которую они только что создали. А она, Йору, прижимала его к камню, ее локоть, твердый и острый, как наконечник копья, упирался ему в грудину, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Ее лицо было совсем близко, но она предусмотрительно смотрела чуть в сторону, избегая его взгляда.
«Она не пыталась убежать... она контратаковала, превратив мою ловушку в свою,» — пронеслась в его мозгу аналитическая, почти отстраненная от боли мысль. — «Она использовала силу моего собственного приближения против меня. Невероятно... Она боец ближнего боя, который контролирует поле битвы, разрушая его.»
Физически он был в проигрышном положении. Любая попытка вырваться силой была бы встречена еще одним вибрационным ударом, который мог бы раздробить ему грудную клетку изнутри. Но Итачи Учиха никогда не полагался на одну лишь силу.
Облако пыли и стая ворон все еще кружили вокруг них, создавая завесу. Итачи не мог пошевелиться, но его чакра была свободна.
Одна-единственная ворона, отделившись от хаотичного роя, бесшумно опустилась на плечо Йору, прямо на границе ее периферийного зрения. Птица сидела тихо, склонив голову набок и глядя на нее одним маленьким черным глазом-бусинкой.
Это была не просто ворона. Это была приманка. Провокация. Инстинктивный рефлекс любого человека — посмотреть на то, что неожиданно коснулось его тела. Отвлечься хотя бы на долю секунды.
И в тот момент, когда ее взгляд, пусть даже мельком, скользнул бы в сторону птицы, она бы увидела, что черный зрачок вороны — не просто зрачок.
Это был крошечный, идеально сформированный, вращающийся Шаринган. Ловушка была переустановлена.
— Такие техники на меня не сработают, Учиха. Райкаге-сама знает о вас больше, чем ты думаешь. Твои вороны - отвлечение. Скажи спасибо за информацию твоей деревне, — она приготовила кулак с резонатором, усиливая частоту чакрой для мощного удара. — Попробуй выкинуть что-то, используй свои техники, - и я выбью из тебя все дерьмо, как сделала с той землёй только что. Сдохнем вместе.
Слова Йору были холодными и острыми, как осколки льда. Они ударили по Итачи сильнее, чем физический удар. Не потому, что были угрозой — угрозы были частью его жизни — а потому, что в них сквозила уверенность, основанная на знании. Она знала о его воронах. Она знала о его гендзюцу. Она была готова к его лучшим трюкам.
Ворона на ее плече тихо каркнула и растворилась в облаке дыма. Ловушка не сработала. Она даже не удостоила ее взглядом.
Итачи молчал. Боль в груди была острой, но его разум оставался кристально чистым. Он анализировал. Ситуация была патовой. Она держала его, и любой его ход был бы встречен сокрушительным ударом. Ее решимость «умереть вместе» не была блефом — он видел это в ее глазах, даже не встречаясь с ними взглядом. Она была шиноби Скрытого Облака до мозга костей — упрямая, гордая и готовая пожертвовать собой, чтобы уничтожить врага своей деревни.
Он мог бы использовать Аматерасу, но в таком тесном контакте черное пламя поглотило бы их обоих. Он мог бы попытаться активировать Сусаноо, но ребра, скорее всего, пронзили бы его легкие от напряжения, и он не был уверен, что сможет выдержать ее вибрационный удар изнутри своей призрачной брони. Любая его техника требовала времени — доли секунды, которой у него не было.
С другой стороны ущелья донесся оглушительный взрыв. Огромный водяной дракон с ревом столкнулся с чем-то, что издало яростный треск черной молнии. Битва Кисаме и Даруи была в самом разгаре. Итачи понял, что его напарник пока еще справляется.
Он медленно, с трудом выдохнул, и изо рта у него потекла тонкая струйка крови.
— Ты победила в этой схватке, — произнес он. Его голос был тихим, хриплым от боли, но лишенным страха или паники. Это была констатация факта. — Твой стиль боя... эффективен против меня. Ты уничтожаешь не противника, а пространство вокруг него, лишая его опоры и вариантов для маневра. Разумно.
Он сделал еще одну болезненную паузу, собираясь с силами.
— Но наша миссия здесь окончена. Нам больше ничего не нужно от вашей деревни. Продолжение этого боя бессмысленно. Оно приведет лишь к нашей с тобой смерти и, возможно, к смерти твоего напарника и моего. Бесполезные жертвы.
Он слегка приподнял голову, насколько позволял ее локоть. Он не пытался встретиться с ней взглядом. Он смотрел на небо, которое виднелось сквозь редеющее облако пыли.
— Отпусти меня. Мы уйдем. Мы покинем Страну Молнии и не вернемся. Это самое логичное решение для всех. Ты сохранишь свою жизнь и жизнь своего товарища. А я — свою и моего. Ты передашь своему Каге, что Акацуки отступили. Это будет победой для Скрытого Облака.
Это не была мольба. Это было предложение. Холодное, логичное, тактическое предложение, основанное на анализе ситуации. Он предлагал ей не свою капитуляцию, а перемирие, выгодное обеим сторонам. Он апеллировал не к ее жалости, а к ее разуму и долгу как шиноби, который должен минимизировать потери.
— Чтобы вы вернулись сюда за Двуххвостой и Восьмихвостым позднее? Ну уж нет, Скрытое Облако эффективно похоронит с собой двух членов Акацуки и сохранит своих Джинчурики. Райкаге-сама придется легче, если членов опасной организации станет меньше на целых двух членов, не думаешь? — она усмехнулась, и ее губы расползлись в циничной форме. — Сдавайся, Учиха. Двинешь хоть суставом, этот кулак врежется в твою грудь.
Йору сильнее вжала локоть ему в ребра, наваливаясь всем весом на одну руку, тем временем удерживая другую для удара.
Ее ответ был именно таким, каким он и ожидал. Непримиримым. Логичным с точки зрения фанатичной преданности. Она была готова стать мученицей ради блага своей деревни. Переговоры провалились.
Итачи почувствовал, как ее локоть вжался глубже, и острая боль пронзила его грудь, заставляя кровь снова подступить к горлу. Он подавил кашель. Его правая рука была полностью обездвижена, прижата ее телом к скале. Левая же... левая была свободна. Она находилась сбоку, вне ее основного поля зрения, прижатая к каменной стене.
Он проанализировал риски. Они были огромны. Шанс на успех — минимален. Она была начеку. Ее периферийное зрение, обостренное инстинктами элитного шиноби, наверняка уловит любое движение. И ее реакция, как он уже убедился, была молниеносной. Один неверный жест — и ее кулак превратит его внутренности в кашу. Но выбора не оставалось. Это был его единственный, последний шанс, прежде чем ситуация станет полностью безнадежной.
Его мозг работал со скоростью света, просчитывая идеальный момент. Ему нужно было отвлечение. Не визуальное, как ворона. А слуховое. Тактильное.
С другой стороны ущелья раздался оглушительный рев воды, за которым последовал яростный крик Кисаме.
— Стихия Воды: Техника Великого Водяного Снаряда-Акулы!
Затем последовал ответный грохот молнии и приглушенный рык Даруи. Это был идеальный момент. Пик битвы их напарников. Момент, когда ее внимание, пусть даже на подсознательном уровне, на долю секунды могло сместиться в сторону звуков боя.
В это самое мгновение Итачи привел свой план в исполнение.
Он не стал делать резких, заметных движений. Он использовал то, что у него было — скалу за спиной. Он медленно, почти незаметно, начал тереть кончиками пальцев левой руки о грубую, неровную поверхность камня. Указательным пальцем.
Ш... ш... ш...
Звук был почти неслышен на фоне ревущей битвы. Но для нее, чье восприятие было основано на вибрациях, это прикосновение, этот тихий, скребущий звук, передающийся через камень, на котором они оба находились, мог стать неожиданным раздражителем. Сенсорным сигналом, исходящим не от него напрямую, а сбоку, от неподвижной, казалось бы, среды.
Это было все, что ему было нужно. Доля секунды ее замешательства. Ему не нужно было, чтобы она посмотрела на его руку. Ему нужно было, чтобы она почувствовала это движение и инстинктивно попыталась его проанализировать.
И пока она обрабатывала этот новый, неожиданный сенсорный ввод, его указательный палец левой руки едва заметно, почти без видимого движения, изогнулся в одной-единственной, быстрой, как мысль, ручной печати. Техника была активирована.
Гендзюцу. Не через глаза. А через физический контакт. Через палец. Техника Демонической Иллюзии: Техника Пленения Колом.
Мир для Йору не должен был измениться. Не должно было быть ни багрового неба, ни искажения пространства. Он не смотрел на нее. Но иллюзия, наложенная через физический контакт, должна была атаковать ее разум напрямую. В ее сознании должна была возникнуть иллюзия, что ее тело пронзают гигантские, невидимые колья, парализуя ее от невыносимой фантомной боли. Это была рискованная, отчаянная авантюра — попытка выиграть ту самую долю секунды, которая отделяла его от смерти.
Йору, раздраженная периферическим звуком и громким шумом битвы, даже не заметила манипуляций Итачи с рукой. Все ее внимание, обостренное резонансом через стопы, было приковано к бою за спиной. Даруи, несмотря на то, что давал отпор, был в опасности против того монстра. Она машинально вжала локоть ему в ребра сильнее, выбивая воздух из легких, затем смело убрала кулак, быстрым движением пытаясь ударить ладонью ему в грудь, чтобы послать резонансную волну прямиком в нервную систему.
— Техника Нервного Дисбаланса!
Она была намерена взять члена Акацуки живым, не убивая его.
Итачи почувствовал это — изменение в ее намерениях. Его гениальный тактический ум, отточенный сотнями сражений, мгновенно распознал сдвиг. Угроза сокрушительного, смертельного удара сменилась намерением захвата. Это был ее первый и, возможно, последний просчет.
Попытка убить его была простой и понятной. Попытка взять его живым требовала точности, контроля и, самое главное, оставляла его тело относительно целым. Это давало ему шанс.
В тот момент, когда ее кулак раскрылся, превращаясь в ладонь для точечного удара, Итачи действовал. Давление ее локтя было невыносимым, ребра трещали, легкие горели от недостатка воздуха, но его воля была несгибаемой. Ее внимание, разделенное между ним, звуками боя и точным применением своего дзюцу, было растянуто до предела.
Для нее это было одно плавное, молниеносное движение. Для Шарингана Итачи это была вечность.
Он увидел, как ее рука начала движение. Он увидел, как чакра сконцентрировалась на ее ладони, готовясь выпустить парализующий импульс. Это было окно размером в долю секунды. Этого было достаточно.
В тот самый момент, когда ее ладонь должна была коснуться его груди, тело Итачи перестало быть твердым. Оно потеряло форму, плотность, саму свою сущность.
Ладонь Йору, заряженная для дзюцу, ударила в пустоту. Вместо плоти и костей она прошла сквозь хаотичный, взрывной вихрь из сотен черных ворон. Оглушительное карканье и шелест тысяч перьев ударили по ее ушам, на мгновение перегрузив даже ее обостренное восприятие. Птицы, вырвавшиеся из его тела, разлетелись во все стороны, полностью скрыв его исчезновение.
Через секунду, на вершине скалы, с которой он начинал свою атаку, из кружащейся стаи ворон соткалась фигура Итачи. Он стоял на одном колене, тяжело опираясь рукой о камень. Его соломенная шляпа упала, открыв лицо, искаженное болью. Он закашлялся, и на серый камень упало несколько капель алой крови. Его плащ был изорван, а грудь под ним, несомненно, была покрыта синяками и, возможно, сломанными ребрами.
Он поднял голову, и его алые глаза, полные холодной оценки, посмотрели вниз, на нее. Он не пытался скрыть их. Игра в прятки закончилась.
— Твоя ошибка, — произнес он тихим, хриплым голосом, который ветер донес до нее. — Была в том, что ты решила взять меня живым.
— Я не убиваю просто так, Учиха. Райкаге-сама не грязный наемник. Информация, которую мы могли бы получить от вас, ценнее, чем ваши обглоданные трупы, — она тяжело вздохнула, глядя на испещренный в щебень камень, и на тот хаос, который они создали на земле. Погоня и небольшой бой занял слишком долго времени, - она была истощена.
Но больше всего она чувствовала тоже самое и от него. От Итачи исходила явная аура болезни. Кровь, которую он отхаркивал, была или признаком сломанного ребра, впившегося в легкие, или чем-то другим. Она быстро вытянула из набедренной сумки сюрикен для защиты на дальней дистанции.
Итачи медленно, с видимым усилием, выпрямился. Он проигнорировал пульсирующую боль в ребрах и привкус крови во рту. Его лицо, бледное и испачканное пылью, оставалось маской сверхчеловеческого спокойствия. Он видел ее — внизу, на равнине, с сюрикеном в руке, готовую к следующему этапу боя. Он видел ее усталость, но также видел и несгибаемую решимость в ее позе.
Ее слова о ценности информации эхом отдавались в его сознании. Это была философия, которую он понимал лучше, чем кто-либо другой. В ее голосе он услышал не просто угрозу, а принципы шиноби, которые он сам когда-то разделял. На долю секунды в его алых глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Благородный принцип, — его хриплый голос был едва слышен на фоне ветра и далекого грохота битвы. — Но принципы часто становятся оковами в битве с теми, у кого их нет.
Он знал, что эта битва зашла в тупик. Продолжать ее означало рисковать не только своей жизнью, но и жизнью Кисаме, и провалом всех будущих миссий. Захват Двухвостой и Восьмихвостой был задачей организации, а не его личной вендеттой. Умереть здесь было бы нелогично. Бесполезно.
Ему нужно было закончить это. Сейчас же.
Не отрывая от нее взгляда, его руки пришли в движение. Несмотря на травму, его пальцы сплетались в печати с гипнотической скоростью и точностью.
— Стихия Огня: Техника Мифического Феникса!
Он не стал создавать один гигантский огненный шар. Вместо этого он выдохнул серию из дюжины огненных сфер поменьше. Они не летели по прямой траектории. Они разлетелись по широкой дуге, как рой разъяренных ос, заходя на нее с разных углов, освещая мрачное ущелье десятками пульсирующих оранжевых огней. Это была техника, требующая не силы, чтобы ее отразить, а безупречного контроля и реакции, чтобы уклониться или сбить каждый снаряд.
Но это было не все. Для любого другого это было бы просто ниндзюцу. Но для Итачи это был язык. Яркая, безошибочная вспышка в небе была сигналом для Кисаме, который тот не мог не заметить. Сигналом, который означал: «Миссия окончена. Отступаем».
И внутри каждого из этих огненных шаров, скрытые в самом их ревущем сердце, летели сюрикены. Это был его фирменный стиль — многоуровневая атака, где очевидная угроза всегда скрывала другую, более коварную. Этот шквал огня и стали не был рассчитан на то, чтобы убить ее. Он был рассчитан на то, чтобы занять ее. Заставить ее защищаться. Заставить ее потерять его из виду на те несколько секунд, которые были ему нужны, чтобы исчезнуть. Это был его прощальный ход в их смертельном танце.
— Даруи! Срочно! Противник отступает! Я движусь к ущелью туда, где ты, — она отскакивала от залпа огня, затем, цыкнув, решила сосредоточить больше чакры, пусть и вымотать себя.
Она оттолкнулась ступнями от камня и пролетела порядком нескольких десятков метров спиной вперед. Затем снова и снова. И еще раз. Она создавала турбулентность впереди себя, чтобы откидывать себя назад. Выскочив из ущелья, она прокатилась спиной по земле, чувствуя, как очередная волна врезала ее в дерево, ударив прямо в живот. А затем... вспышка молнии, когда Даруи атаковал мечника, который продолжал пытаться поглотить его чакру.
Удар о ствол дерева выбил из легких Йору остатки воздуха. На мгновение мир сузился до боли в животе и черных точек перед глазами. Но какофония боя, разразившегося всего в нескольких десятках метров от нее, не дала ей потерять сознание. Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть кульминацию столкновения.
Кисаме Хошигаки, похожий на разъяренного демона, стоял посреди бурлящего потока воды, который он, очевидно, только что создал. Его смех перекрывал рев потока. Самехада в его руках жадно вибрировала, поглощая чакру Даруи, который был вынужден отступить.
— Отличная чакра! Вкусная! — ревел Кисаме, его глаза горели азартом. Он видел сигнал Итачи — яркие вспышки огня в небе, — но проигнорировал его. Уйти сейчас, когда на тарелке было такое аппетитное блюдо? Не в его стиле. — Жаль прерывать ужин, но мой напарник торопится! Пора заканчивать!
Он сложил печати, и вода вокруг него вздыбилась, формируя гигантскую, зубастую акулу, которая с ревом устремилась на Даруи.
Даруи, однако, был невозмутим. Он видел, как Йору вырвалась из ущелья, и понимал, что у него появилась поддержка. Он не мог позволить этому монстру победить.
— Какая морока, — выдохнул он, и его руки сплелись в новой последовательности печатей. — Стихия Воды: Стена Воды!
Перед ним выросла массивная стена из воды, принявшая на себя удар водяной акулы. Раздался оглушительный взрыв, и миллионы брызг разлетелись во все стороны, превращая поле боя в болото.
Но это был лишь отвлекающий маневр.
— Ты любишь воду? — крикнул Даруи, и его тело окуталось черными молниями. — Стихия Молнии: Волна Вдохновения!
Он ударил ладонями по поверхности воды у своих ног, и мощнейший разряд черной молнии пронесся по всей площади разлива, превращая ее в смертоносный, искрящийся бассейн. Кисаме, чьи ноги были в воде, взревел от боли и ярости, когда тысячи вольт ударили по нему. Он был вынужден отпрыгнуть назад, на сухую землю, его тело слегка дымилось.
Этого мгновения Даруи и ждал.
— Попробуй-ка это на вкус! — Его руки сложились вместе, и между ладонями заплясали десятки лучей света. — Стихия Шторма: Лазерный Цирк!
Множество тонких, но невероятно быстрых и маневренных лазерных лучей сорвались с его рук, устремляясь к Кисаме со всех сторон, огибая препятствия и меняя траекторию. Кисаме взревел, вращая Самехадой, как щитом. Меч жадно поглощал одни лучи, но другие пронзали его плечи и ноги, оставляя дымящиеся ожоги. Он не был серьезно ранен, но был взбешен и, что самое главное, остановлен.
На вершине утеса Итачи наблюдал за всем с мрачным выражением лица. Его план чистого отступления провалился. Кисаме увлекся боем. Девушка-сенсор снова в строю. Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Он прижал руку к больной груди, и его Мангекё Шаринган бешено завращался.
Продолжение этого боя здесь, в сердце вражеской территории, было самоубийством. Ему нужно было создать возможность для отступления. Резкую, шокирующую, которая заставит их всех замереть хотя бы на мгновение.
Он посмотрел вниз, на поле боя. На Кисаме, отбивающегося от лазеров. На Даруи, готовящего новую атаку. И на Йору, которая, превозмогая боль, поднималась на ноги, готовясь снова вступить в бой.
Его взгляд сфокусировался на Даруи.
В следующий миг левый глаз Итачи расширился, и из него потекла струйка крови.
— Аматерасу!
— Даруи, осторожнее! Воздушный Клинок Вибрации! — она инстинктивно почувствовала опасность техники, направленной из этих глаз, и использовала клинок не в сторону Итачи, а в сторону Даруи, на которого и была направлена эта техника.
Лезвие прочертило полосу прямо над щекой Даруи, а затем взорвалось прямо перед туловищем товарища. Сильнейшая волна вибрации отбросила его от места, где сейчас полыхало чёрное пламя. Она отступила назад, тяжело дыша, глядя, как Итачи, изнеможённый, схватился за грудь, припав на колени. Еще раньше, чем Итачи смог отреагировать, Си уже очнулся от иллюзии (то было не Цукуеми) и был за его спиной.
Попытайся вырубить его точным ударом разряда молнии.
Но на вершине утеса драма достигла своей кульминации. Рука Си, не отвлеченная хаосом внизу, достигла своей цели. Голубовато-белые молнии коснулись кожи Итачи в основании черепа.
— Спи, Учиха! — прошипел он.
Внизу Кисаме, который как раз готовился нанести решающий удар по Даруи, резко замер. Он увидел вспышку огня, спасение своего противника, а затем — как его напарник, Итачи, получает удар в спину. Но хуже всего была фигура, появившаяся за его спиной.
— ИТАЧИ-САН!!! — его рев, полный паники и гнева, был подобен реву морского чудовища.
В этот момент, когда рука Си сомкнулась на шее Итачи, а электрический разряд пронзил тело Учихи, произошло нечто неожиданное. Тело не обмякло. Оно не рухнуло на землю безвольной куклой.
Вместо этого оно взорвалось.
Не кровью и плотью, а сотнями черных, кричащих ворон.
— Что за?! — выкрикнул Си, отшатываясь назад, когда черная стая с яростным карканьем облепила его, царапая когтями и закрывая обзор крыльями.
Иллюзия Итачи, созданная в тот самый момент, когда облако пыли скрыло его от глаз Йору, распалась, оставив после себя лишь перья и эхо.
Внизу, на поле боя, Кисаме замер лишь на секунду. Его глаза расширились от понимания, а затем его панический рев сменился хриплым, довольным смехом.
— Хех... Как всегда, Итачи-сан... Любите драматичные выходы.
Он не стал ждать. Воспользовавшись замешательством Даруи, который с ужасом смотрел на черное пламя Аматерасу, пожирающее землю там, где он стоял секунду назад, Кисаме сложил руки вместе.
— Стихия Воды: Взрывная Волна Воды!
Огромный объем воды, который он уже создал в каньоне, взорвался наружу, создавая мощнейший поток, смывающий все на своем пути. Даруи и Йору были вынуждены отступить на возвышенности, чтобы не быть унесенными бурным течением.
Под прикрытием этой водяной стены и хаоса, Кисаме нырнул в поток, сливаясь с ним, и устремился вниз по течению реки, прочь от поля боя, прочь от деревни, прочь от ловушки.
Далеко в лесу, в нескольких километрах от каньона, у подножия старого, узловатого дерева, сидел человек.
Итачи Учиха тяжело дышал, его грудь вздымалась с хрипом, каждый вдох давался с болью. Изо рта текла кровь, капая на черный плащ с красными облаками. Его левый глаз был плотно закрыт, а правый смотрел в пустоту расфокусированным взглядом.
Использование теневого клона из ворон на таком расстоянии, поддержание сложного боя, гендзюцу и, наконец, Аматерасу — все это выпило его чакру почти до дна. Он чувствовал, как болезнь, которую он так долго сдерживал, снова поднимает голову, пользуясь его слабостью.
Рядом с ним из ствола дерева бесшумно появился Кисаме. Он был мокрым до нитки, его плащ был изорван, а на коже виднелись ожоги от лазеров, но он улыбался своей обычной, зубастой улыбкой.
— Вы выглядите ужасно, Итачи-сан, — заметил он, подходя ближе и протягивая руку, чтобы помочь напарнику встать. — Я думал, они вас схватили. Тот парень с молнией был быстр.
Итачи принял помощь, тяжело опираясь на плечо мечника.
— Это было близко, — тихо признал он. — Скрытое Облако... они оправдывают свою репутацию. Их командная работа безупречна.
— Мы ничего не узнали о джинчурики, — хмыкнул Кисаме, оглядываясь назад, в сторону гор, где все еще виднелся дым от их битвы. — Только потратили силы и время. Лидер будет недоволен.
— Мы узнали достаточно, — возразил Итачи, и они медленно побрели вглубь леса, прочь от Страны Молнии. — Мы узнали их защиту. Мы узнали их реакцию. И мы посеяли семя страха. Теперь они будут ждать нас. Они будут бояться каждой тени, каждой вороны. А страх... страх заставляет совершать ошибки.
Он закашлялся, снова сплевывая кровь, но его голос оставался твердым.
— В следующий раз мы придем не за информацией. В следующий раз мы придем за зверем.
В каньоне позади них, Даруи, Си и Йору стояли среди разрушений. Черное пламя Аматерасу все еще горело, не желая угасать, пожирая саму землю. Вороны давно разлетелись, не оставив ничего, кроме черных перьев, медленно падающих на мокрые камни.
Они победили. Они защитили деревню. Враг бежал.
Но глядя на этот неугасимый черный огонь, каждый из них понимал: это была не победа. Это было лишь предупреждение. И настоящая гроза была еще впереди.
