Любовь во всëм

Илья любил АСМР, и это знали буквально все, кто когда-либо его встречали. Его успокаивал тихий шёпот и щекотящие уши звуки, это всегда убаюкивало. Каждый раз перед сном он включает очередное видео на ютубе в наушниках, чтобы быстрее заснуть. Когда Илья с Сашей начали отношения, первый конечно же подметил то, какой приятный голос у Ермолаева. Яцкевич мог просидеть весь его стрим, просто наслаждаясь им, даже не понимая, о чём идет разговор. Считай, всю трансляцию был в трансе. Глаза слипались, пока его Сашенька пел песни, которые написали в чате, пытаясь играть их на гитаре, зная лишь два аккорда. Мысли будто исчезали, пока усыпляющий эффект действовал на него всё сильнее. Иногда во время стримов Саши Илье хотелось плакать. Нет, ничего грустного на трансляции не происходило, всë те же песенки, но голос Ермолаева был таким душевным, что слёзы сами наворачивались на глаза. Илья не говорил кому-либо о своëм увлечение Сашиным голосом, не думал что это так важно. Однако скоро Яцкевич не мог заснуть даже, когда включал привычные АСМР. Ненужные мысли всё время появлялись в его голове, и выгнать их оттуда было очень сложно. Однако каждый раз, когда Саша оставался у Ильи на ночёвке, тот засыпал, как будто его бессоницы и не было никогда. Он мягко обвивал Сашин торс руками, пока тот рассказывал какую-то историю перед сном, и слушал его тихое спокойное дыхание, пока не погружался в сон. После этого Илья просыпался и обнаруживал себя в кольце крепких рук, а чужую ногу, закинутую на своë бедро. Как-то раз, когда Саша в очередной раз после съëмок поехал не к себе, а к Илье, они вместе сидели на кухне, попивая горячий чай. Илья засмотрелся на чистые голубые глаза своего парня, слушая его очередные рассказы, которых у него было будто миллион. Он чувствовал, как в груди разрастается тепло от его низкого родного голоса. У Саши будто горели глаза, когда он смеялся с какой-то своей же шутки. Боже, какой же у него был красивый смех, Илье кажется, что он никогда не слышал чего-то прекраснее. Ермолаев провёл рукой по волосам, чтобы убрать их с лица, и слегка прикрыл веки. Стул тихо скрипнул, когда он откинулся на спинку. Илья, широко раскрыв глаза, смотрел на него, будто он самая яркая звезда в мире, будто ярче него не существует ничего. — Мне нравится твой голос, — вырвалось у него изо рта. Он не хотел этого говорить, но это была не то чтобы секретная информация. Саша чутка успокоился и посмотрел на Илью. Его губы всё ещё были растянуты в широкой улыбке, когда он проговорил, — А мне нравятся твои родинки. Они, как маленькие звëздочки в космосе. Ты мой космос, — его голос был настолько серьёзен, что сомнения в правдивости его слов не появлялось ни на секунду. Кровь прилила к щекам, и Илья слегка повернул головой, пытаясь скрыть своё смущение. Этой ночью Илья заснул, обнимая Сашу, пока тот шептал нежные слова прямо ему на ухо, в перерывах целуя родинки, усеивающие щеки Яцкевича.