Ночь перед главным боем

В павильоне недалеко от озера ужинали двое. Закуски и основные блюда быстро кончились, и вино приходилось допивать, ничем не заедая, из-за чего Шэнь Цяо пьянел настолько стремительно, что это можно было ежесекундно наблюдать воочию: как заалели его щеки, как расфокусировался взгляд, как сдвинулись к переносице брови и наморщился нос. — Ах, А-Цяо. А я ведь знал, что ты не умеешь врать, но всё равно не удержался и настоял на еще одном бокале. Я никогда не жалею о своих поступках, но за этот я себя полностью оправдываю и даже одобряю. То, что предстало перед моими глазами, стоило каждой серебряной монеты, отданной за графин этого вина. Если не против, я закажу еще. Янь Уши поднял руку, ища глазами вставшую поодаль от их стола служанку, но его кисти коснулись и потянули ее вниз. Нажим был не сильный, но по напряженным плечам можно было понять, что человек вкладывал всю свою силу в это движение. Янь Уши так и замер, наблюдая за тем, как Шэнь Цяо, не имея возможности опустить его руку, повис на ней плечом, перенеся весь вес тела вперед. — Не надо. Пожалуйста. Мне уже хватит. А у тебя завтра очень важный бой. Воздержись от такого крепкого напитка. Янь Уши усмехнулся, опустил руку, но лишь для того, чтобы забрать чашу Шэнь Цяо, сжалившись над ним. — А когда мне еще выпадет такая возможность – выпить в твоей компании? — Когда вернешься. Шэнь Цяо забрал свою чашу у Янь Уши. — Завтра, когда вернешься, я выпью с тобой еще вина. Шэнь Цяо опустил лицо, смотря на чашу, как на наказание, но со своими раскрасневшимися щеками, он был похож на смущенного юнца, не имевшего смелости смотреть мужчине в глаза, когда с ним говорят. От одной этой глупой мысли внутри Янь Уши что-то всколыхнулось, и он снова подавился смешком. Шэнь Цяо тяжело вздохнул, чувствуя, как от жара по его спине пробежала струйка пота. Холодный ветер, долетавший с озера, не спасал; от него только мерзли руки, а лицо продолжало пылать. Собравшись с силами, Шэнь Цяо запрокинул чашу, чтобы допить ее содержимое, но в одно мгновенье она испарилась из его рук. Какой бы быстрой реакцией не обладал даос, алкоголь, усталость, уныние делали свое дело. Ничего вокруг больше не имело значение. Нападут ли на них сейчас члены других сект, обворуют ли наглые смельчаки, случится ли землетрясение, Шэнь Цяо был уверен, что это всё его бы мало заботило. Ничто из этого не отменило бы завтрашний бой Янь Уши с Хулугу. Эти мысли занимали его голову последний месяц. Было ли что-то, способное остановить ход событий, возможно ли было повернуть время вспять. Мог ли этот бой не состояться, если бы Шэнь Цяо пожалел Кунье, оставив его вживых и тем самым не давая повод Хулугу для боя с даосом? На всё был только один ответ. Нет. Этот бой был неизбежен. Такова природа Янь Уши, и рано или поздно он бы вызвал на бой Хулугу. Всё было предрешено. И Шэнь Цяо был бессилен. Чаша с вином упала на землю, а недопитое вино разлилось на даосские одежды главы клана Сюаньду. — Какой же я неуклюжий. К счастью, вина было совсем немного. Так уж и быть, я не стану держать на тебя обиду, А-Цяо. Только пообещай, что принесешь это же вино на мою могилу. Попроси у служанки его название и не забудь добавить в него сычуаньский перец, когда… Только сейчас Янь Уши замолчал. Шэнь Цяо уже давно не поднимал головы. Глава клана Хуаньюэ пожалел молодого человека и избавился от вина самым быстро способом – полил ими траву под ногами. Но мужчина заметил побелевшие костяшки изящных пальцев, сжимавшие бирюзовую ткань ханьфу. Янь Уши заподозрил неладное, но решил снова отшутиться: — А-Цяо, можешь не переживать. По дороге в поместье я зайду в лавку и выужу для тебя прекрасное новое одеяние. Как насчет женского платья в фиолетовых тонах? В память обо мне, ты был бы самой красивой вдовой. — Хватит. Услышав шепот Шэнь Цяо, Янь Уши замер. Всего одно слово, но он сумел уловить дрожь в голосе. Мужчина потянул к даосу ладонь, и Шэнь Цяо отвернулся, не позволяя увидеть своего лица. Но Янь Уши не намерен был отступать. Положив одну руку на бедро парня, использовав это, как отвлекающий маневр, второй рукой глава демонической секты развернул лицо Шэнь Цяо к себе за гладкий подбородок. Эти нежные глаза были полны слез. Смоченные ресницы склеились друг с другом, время от времени мешая полностью открыть глаза, из-за чего Шэнь Цяо выглядел еще более беспомощно. — Видел бы ты себя сейчас. У тебя бы не осталось вопросов, почему я дал твое имя олененку. — Глава секты продолжит надо мной смеяться? Тогда я оставлю его и не стану мешать наслаждаться. Шэнь Цяо шатко поднялся. Янь Уши наблюдал, как оленьи ножки тряслись в попытке сохранить равновесие. Стол в этом помогал. Чувствуя, что шоу продолжилось, Янь Уши не стал спешить даосу на выручку. Он откинулся на спинку стула и провожал взглядом Шэнь Цяо. Вот только тот вместо того, что покинуть павильон, двинулся к озеру. Янь Уши напрягся. Он не думал, что Шэнь Цяо был способен даже в сильно не трезвом виде доходить до безрассудства, но был наготове остановить Шэнь Цяо, если тому приспичит отправиться поплавать. Но Шэнь Цяо только лишь присел у воды, умылся и вернулся обратно. Взгляд даоса был по-прежнему затуманен, и он продолжал избегать встречу глазами с Янь Уши. Но когда Шэнь Цяо проходил мимо стола, он вдруг остановился, выполнил разворот и встал перед Янь Уши. Забыв о том, что он мог быть не только случайным зрителем, но и участником событий, Янь Уши сидел недвижимо и даже не успел предугадать дальнейший ход событий, когда его щеки были обхвачены ледяными, мокрыми руками, заставляя Янь Уши поднять голову. Эти глаза мучили его во снах. Когда они не смотрели на него, Янь Уши молил о том, чтобы на него взглянули. Когда они смотрели на него равнодушно, Янь Уши лез из кожи вон, чтобы добиться хоть толики эмоций в этих живых глазах, полных сострадания, доброты к миру, недостойному даже мимолётного взгляда. Сейчас, когда эти глаза посмотрели на Янь Уши со всей любовью и трепетом, дух покинул бренное тело главы демонической секты. Если бы он знал, что мог получить этот взгляд от Шэнь Цяо раньше, он бы перепробовал тысячу и тысячи разных способов поставить свою жизнь под угрозу, если только это способно обратить этот ангельский взгляд в его сторону. Янь Уши хотел кричать: «Смотри на меня! Только на меня! И никогда не отводи этих глаз!» Его мысли летели бы дальше, но их прервало действие Шэнь Цяо, выбившее из-под ног Янь Уши почву. Пошатнувшись, Шэнь Цяо потерял равновесие, но вовремя его смог сохранить, для чего потребовалось закинуть колено на стул. Стул Янь Уши. Не знавшие контекста и оказавшиеся не в том месте и не в то время проходившие мимо зеваки могли бы некорректно истолковать данный жест, когда мужчина ставит колено рядом с бедром другого мужчины, держа его лицо в своих ладонях. Что это вообще за ситуация такая? Но Янь Уши контекст был и не нужен. Он уже далеко и высоко летал в своих мыслях, где он уже все, что захотел, получил от Шэнь Цяо. Последние месяцы это было тем единственным, что мог делать Янь Уши – представлять, визуализировать, смаковать во снах, в своей голове, полной испорченных мыслей. Шэнь Цяо никак не мог собраться с мыслями. Он подошел к Янь Уши, потому что очень сильно хотел ему сказать. Но оставаясь в голове, эти слова были такими прекрасными и изящными. Но на деле произнести их оказалось непосильной задачей для мастера меча, сильного волей человека. Он чувствовал, что был обязан сделать хоть что-то. Он не мог уйти. Не сейчас. Завтра его пугало. Шэнь Цяо наклонился и прижался лбом ко лбу Янь Уши, который своевременно задержал дыхание и замер, будто хищник, боявшийся спугнуть маленького глупого ягненка. — Хоть бы завтра не наступало никогда, — сиплым голосом произнес Шэнь Цяо, почувствовав, как защипало в носу. — Не ходи туда. Янь Уши держался уже слишком долго и больше ждать считал непозволительно. Он положил руку на шею Шэнь Цяо и притянул его к себе, вынуждая сесть ему на колени. Их носы прижались друг к другу – переносица к переносице. Горячее дыхание Шэнь Цяо опаляло губы Янь Уши, из-за чего они горели и пульсировали. Они требовали действий, немея от нетерпения и предвкушения. — А-Цяо, посмотри, что ты делаешь. Развратничаешь в людном месте, где любой может нас увидеть. Ты хочешь соблазнить меня? Думаешь, я позволю тебе это с собой сделать? Я чист душой и помыслами, этому же ты учил. Меня с праведного пути тебе не удастся сбить… Янь Уши улыбался, но внутри уже сгорал от желания, накатывавшего на него горячими волнами. Он думал, что способен играть, желая побольше наворотить постыдного с Шэнь Цяо, чтобы было что ему напомнить утром. Но он сам вырыл яму, а теперь сидел в ней и не мог выбраться. Он проиграл эту партию. Безоговорочная капитуляция настигла его, когда его бессмысленную тираду прервали губы, накрывшие его собственные, неумело оставляя мокрый след вместо поцелуя. Шэнь Цяо сделал это будто бы по случайности, потому что в следующую секунду даос уже отстранился и сказал: — Я бессилен в том, чтобы остановить тебя. И не смею решать за тебя. Но я всё равно хочу сказать это главе клана Хуаньюэ. Не ходи. Останься. Шэнь Цяо обхватил края незапахнутого ханьфу, крепко сжав их в своих руках, и прижался к мягкой вкуснопахнущей ткани щекой. Ткани, пахнущей им. — А-Цяо, — хриплый голос донесся сверху, опаляя и без того горевшее ухо даоса. Янь Уши зажал двумя пальцами его подбородок и повернул к себе лицо Шэнь Цяо, наклоняясь. — Я столько слышал из уст других людей, что ты ангельской наружности человек с чистым сердцем небожителя, полного сострадания и добрых намерений. И я всегда был убежден в том же. Но я спешу забрать каждое свое слово, даже не произнесённое, назад. Ты настоящий дьявол, А-Цяо. Ты так безжалостен. Каждым своим словом и действием будто бы намерен убить меня, отобрав такую возможность у Хулугу. Так жесток. Шэнь Цяо слушал его лишь отчасти. Его глаза были полны слёз, и он уже почти не видел Янь Уши. Это вбило последний кол в грудь главы клана демонической секты. И тогда мужчина неистово впился в теплые губы, остервенело сминая их, присваивая себе, заявляя на них свои права. Он брал свое, захватывал, но глубоко внутри себя не смел признать себя победившей стороной. Это было поражение, задевавшее его гордость, ущемлявшее его, как великого, не имевшего слабостей, не подвластного судьбе. Он так хотел, чтобы эти глаза смотрели на него, но когда они в действительности обратили на него свой взор со всей открытостью и честностью, он был на грани того, чтобы пасть ниц. Шэнь Цяо что-то промычал в рот Янь Уши и попытался отстраниться. Но если Янь Уши этого не хотел, сделать это было невозможно. Янь Уши держал своим предплечьем голову Шэнь Цяо, тем самым фиксируя её положение. Не имея возможности дышать и глотать, Шэнь Цяо начал задыхаться. Только тогда Янь Уши отстранился. Губы даоса опухли и блестели. Их хотелось укусить, но мужчина сдержался. Запыхавшийся Шэнь Цяо опустил голову на грудь главы клана Хуаньюэ и постарался выровнять дыхание. Там за тонкой материей в груди билось сердце. Его стук убаюкивал. На удивление Шэнь Цяо не стал комментировать импульсивность Янь Уши, отчитывать его и взывать к совести. Но это не обрадовало Янь Уши. Пригладив волосы Шэнь Цяо, он опустил руку чуть ниже и заблокировал акупунктурную точку сна даоса. Тело в его руках обмякло. — Спи спокойно, мой дорогой А-Цяо. И ни о ком не беспокойся. Подняв Шэнь Цяо на руки, Янь Уши стремительно поднялся в воздух, приземляясь на кровлю крыши. Дальше он шел, не используя сил, растягивая этот момент, на сколько это было возможно.