Соответствуй

Соответствовать. Правда ли это важно? Настолько ли это необходимо? Внешность соответствует интересам, заглавие соответствует содержанию, зарплата соответствует званию, менталитет соответствует нации. В отношениях один соответствует другому. Так ли это важно? Стопроцентно ли работает это соответствие? Ангельский, мягкий и приятный на вид Саша должен быть точно таким же и внутри? Милым, нежным и женственным. А если истинная сущность рвется наружу? Если он хочет убегать от ментов, курить кальян и трахаться? Нормально трахаться. Не в плане "аккуратно и по любви", а до издыхания. Чтобы пульс подскочил к верхней отметке, чтобы ночью с хрипом выкрикивать чужое имя, а на утро не вспомнить его лица. Соответствовать. Такое сложное слово. И всё-таки Саша решил: надо дать хотя бы небольшую возможность своей молодой душе оторваться. Только вот эта "небольшая возможность" быстро переросла в потребность, от которой избавиться Парадеев не мог и не хотел. Уже пятую по счету неделю парень проводит в ночном клубе. Не предаваясь забвению слишком сильно, один-два раза в семь дней он позволяет себе почувствовать себя настоящим. Смазливым крашеным блондином, сгустком соблазнительности и токсичности, парнем, чьи зелёные глаза в полумраке клуба заводят не по-детски. Язвительным хамом с колкими замечаниями и длинным изворотливым языком. Много ли раз за проведенное время он перепихнулся? Не то что бы. Шлюхой он себя не идентифицировал, да и атмосфера позволяла вытворять всякие грязности, не выходя из основного зала, не уединяясь с кем-то одним. Языком провести по горлышку стеклянной бутылки с пивом? Легко. Да ещё и с полуприкрытыми глазами, со рвущейся наружу улыбкой, одними лишь бедрами пританцовывая под громкую музыку, специально для голодных глаз. Втянуть в лёгкие никотиновый дым и выдохнуть его в страстный поцелуй? Смотрите, он уже издевается над парнями помладше: вскруживает голову своей животной страстью, а потом заставляет неопытных задыхаться в кашле. Диджею надо отойти на минутку? Может не возвращаться. Народ уже качает головами под ритм, который задаёт Парадеев. Смелые девчонки запрыгивают прямо на стойку, за которой профессионально орудует раскрепощенный алкоголем блондин, переключая и миксуя треки. Девушкам за последним столом надо обновить кальян? Ну, кто-то же должен взвалить на свои плечи вес ответственности: теперь их типажи полностью строятся на Саше. Незаконный дрифт? Ребят, он уже за рулём. На танцполе старик суёт в карман джинс рубли? Чел, почему не доллары? И был у этих приключений один постоянный зритель. Зритель, которого Саша заметил далеко не сразу. Таинственный наблюдатель приходил в те же дни, что и блондин. Всегда находился где-то поблизости, в поле зрения. Вроде как безучастно, без особого интереса бродил глазами по залу, по телам и физиономиям находившихся в нём людей. Танцевать не выходил, песни не заказывал. Иногда в красном свету можно было увидеть рядом с ним девчонок с чересчур открытым декольте, иногда подходили худые парни. Замкнутым он не был: быстро находил тему для разговоров, сладко льстил, охотно угощал. В общем, даже из далека Саша приметил, что этот тип редкостный ублюдок. Сначала обольщает невинных почти что подростков, а потом накачивает их какой-нибудь дрянью и вытворяет сомнительные вещи. У таких обычно маленький пенис или странные расстройства личности. Да, Саша либо пиздец шарил в этой теме, либо всеми силами пытался не запасть на парня, чьё лицо даже не мог толком разглядеть. Видел только фигуру, вызывающую мандраж, видел чужую позу, видел умеренную жестикуляцию, по губам мог догадаться, о чем тот болтает. Да, спорить Парадеев не будет, его глаза часто цеплялись за загадочный силуэт. Вечерами Саша приходил сюда, чтобы развеяться, забыться и не думать о каких-то социальных нормах и приличиях. Это возможность выпустить свою пылкую натуру хотя бы на пару часов, при хорошем раскладе продлить чувство эйфории до утра. Но никаких надёжных друзей или близких по интересам людей парень не искал. Уж точно не в подобном месте. Только вот стоило на секунду дольше, чем положено заострить свое внимание на нём... Когда их взгляды пересеклись в первый раз, Саша отметил не только привлекательность брюнета, но и ауру, сочившуюся, кажется, прямо из его кожи. Стоящая рядом пепельница никогда не оставалась пустой, находившийся рядом стул никогда не был занят кем-то дольше, чем на пару минут. Пожирающая и испепеляющая энергия. Парадеев отвёл взгляд слишком резко, он прочувстовал незнакомого парня даже на расстоянии нескольких метров, даже через скопление полутрезвых тел вокруг. Второй раз выдался более волнительным, хотя и был намеренным. Проходя мимо, Саша глазами зацепился за сидящего на баре брюнета. Тот выглядел напряжённым. Его пальцы сплелись в замок, а тело было наклонено вперёд. Но незнакомец неожиданно быстро почувствовал на себе любопытный взгляд и обернулся. Пришлось убегать с места преступления. Парадеева раздражало, что первым этот напыщенный брюнет не знакомится, ждёт, пока добыча самостоятельно залезет ему в пасть. Такие чаще всего либо хуево трахаются, либо просят отшлепать их плёткой. Ни первый, ни второй вариант не возбуждал Сашу. Но шестое чувство подсказывало, что всё не так просто. Что ответ лежит не на поверхности. Какой-то магнит тянул Парадеева ещё и ещё раз глянуть на совсем незнакомого ему человека. Будто ребенок, увидевший в пекарне дорогой, красивый и, наверняка, очень вкусный торт. Порой отлипнуть от него становилось сложно, приходилось заставлять мозг переключаться на игрушки вокруг, хотя они совсем не интересовали парнишку... Но постоянно безмятежная и довольная физиономия поблизости раздражала Парадеева. Ещё больше Сашу бесило, что он не может просто взять и подойти, узнать в чем причина лёгкой улыбки, почти не сходящей с лица незнакомца. В конце концов, не мог узнать даже имени. Ко всему этому, брюнет настолько зазнался, что, пару раз словив на себе взгляд зелёных глаз, рукой поманил Сашу к себе. Да, может это был далеко не первый раз, когда Парадеев пытался незаметно проверить, чем занимается предмет его издыхания. Да, может со стороны загадочного парня Саша выглядел ещё более загадочным блондином, вокруг которого постоянно происходил какой-то движ, какая-то шумиха и быстро скоплялся народ любых сортов, стоило ему перешагнуть порог не очень культурного заведения. Но этот милый блондин такой нерешительный, такой мягкий и боязливый, что боится подойти без приглашения, боится быть отшитым и вся его токсичная натура — всего лишь игра, чтобы показаться крутым мальчиком. Неужели в карих глазах Парадеев выглядит именно так? Так высокомерно, так самолюбиво сверкнула улыбка брюнета, что вопрос о игноре пригласительного жеста превратился в настоящую принципиальность: Парадеев вынудит этого "наблюдателя" с нешуточным стояком пробираться к нему через толпу. Вынудит и будет ещё долго злорадстовать над ним. Не прошло и десяти минут... Стоило в синей темноте клуба чуть активнее, чуть раскрепощеннее подвигаться в компании незнакомых людей на танцполе. Пристроиться рядом с самым явным геем, заставляя брюнета за столом поднапрячься. Под ремикс какой-то попсовой песни обхватить чужие плечи и, не закрывая глаз, похабно поцеловать его. Лизать горькие от алкоголя губы, но томно наблюдать за напряжённой фигурой в далеке. Смотреть на парня, чей тяжёлый взгляд раздевает Сашу. Раздевает, не касаясь. Только наблюдая, не двигаясь. Одной рукой сжимая телющую сигарету, а второй прикрывая рот и нос, скрывая нарастающее возмущение. Брюнет из последних сил держался, Парадеев знал это. Одним мгновением вид на парня преграждает группа танцующих людей, другим — этот самый парень сжимает талию блондина, оттягивая его от приторного гея. Саша не может сдержать рвущийся наружу смешок, но такая реакция ни чуть не обижает брюнета, наскоро назвавшегося Алексеем. Наоборот: это раззадоривает Лёшу ещё больше. Он устраивает ладонь на заднице парня, невольно забираясь пальцами в карман. Наконец выдаётся возможность разглядеть лицо брюнета: острые скулы, тёмные, ещё темнее, чем полумрак вокруг, глаза, совмещающие в себе и преданность собаки и хитрость лисы. Родинки, которые не дадут памяти Парадеева спутать лицо Лёши с кем-то другим. — Хочешь потанцевать? — брюнет игриво тянет Сашу в сторону, вынуждая того схватиться за плечи напротив, боясь потерять равновесие. Предыдущий партнёр Парадеева, даже не надеясь составить хоть какую-то конкуренцию, с громким цоканьем разворачивается и удаляется в глубь танцпола. — Не неси херни, — стягивает брови к переносице Саша и тише добавляет: — Ты знаешь, чего я хочу. Да. Он знает. Парни чувствуют друг друга так, будто знакомы вечность. Любая заминка превращалась в поцелуй. Любой неаккуратный вздох в скулеж. Настолько охотно Парадеев ещё ни перед кем ноги не раздвигал. Да что там, обычно ноги раздвигали перед ним. Острый язык и ловкие руки мало кого оставляли равнодушным, и парень уже успел привыкнуть к своей активной роли во время секса, но хотелось ли ему именно этого? Вряд-ли... Пальцы, сжимающие кожу до покраснения, оставляли синяки на талии Саши. Ягодицы от нескольких ударов залились нехарактерными для них красками. Бесконечные ласки, сменяющиеся укусами и глубокими толчками. Металлическая тонкая палочка в члене, не позволяющая кончить. И он: извращенец, который сначала 1 раз спросил не против ли Саша, а потом 7 раз напоминал ему об этом, когда парень не мог адекватно и членораздельно связывать слова с просьбой остановиться. Когда Лёша под колено взял ногу Парадеева и поднял её выше, упростив себе задачу, Саша решил, что легче не смотреть на разгоряченное и подтянутое тело. Не смотреть на татуировки, не смотреть на вены, выпирающие из-под кожи. Не смотреть в карие глаза, которые читали мысли блондина, стоило им на мгновение пересечься взглядами. Решил, что это легче, и руками закрыл лицо. Самолично лишил себя органа чувств, из которого ежедневно получает более 80-ти процентов информации. Лёша посмеялся. Посмеялся и остановился, но лишь для того, чтобы дотянуться до тёмной футболки, которую почти что сорвал с него блондин пару минут назад. И, пока парень, чьи кудри беспорядочно лежали на подушке, не успел заподозрить неладное и запаниковать раньше времени, Лёша языком проводит по его шее. Светлая макушка невольно опрокидывается ещё сильнее, правая рука обнимает брюнета за плечо, притягивая ещё ближе. Желание в сотый раз за вечер поцеловать губы, с которых вкус алкоголя сошел уже после десятого прикосновения. И его мысли считываются мгновенно, Деревяшкин целует. Кусается, оттягивая и без него кровоточащие губы. Он помогает Саше принять сидячее положение, так и не войдя до конца, и только после этого отстраняется, удерживая на себе внимание затуманенных глаз. — Скажи да, — низко, голосом, которому хочется довериться, просит Лёша. — Да, — без капли сомнения повторяет Саша. Он даже не задумался. Не задумался, что знает этого человека пару часов, что какого-то хуя у него с собой тупые секс-игрушки и запас презервативов. Его ни капли не волновало, что он неконтролируемо сладко стонет от слов и движений горячего брюнета. Парадеев кайфовал. Кайфовал, закрывая свои сексуальные гельштаты, свои сексуальные потребности. От атмосферы, витавшей между ними, от напряжения, которое создал сам же ещё в клубе, на него снова и снова накатывалась волна оргазма. Невероятное внимание, оказанное ему, сводило с ума. За каждым движением его тела беспрерывно следила пара карих глаз, нетрезвых от блаженства, сверкающих от созерцаемой ими красоты. И звёздный час футболки настаёт. Деревяшкин пару раз складывает её, чтобы вышла импровизированная повязка для глаз, не позволяющая различить свет лампы от тьмы. Парень, чьи руки совсем недавно, хоть и ненадолго, но лишили его возможности видеть, сейчас со страхом взирал на довольное лицо напротив. — Ты серьёзно? — переспрашивает Саша. — Да, и ты ничего против не имеешь, — совсем по-варворски скалится Лёша. Точно вынудил расписаться на важной бумажке, где мелким шрифтом указаны далеко не честные условия. И возразить Парадееву нечего, он знает, понимает, что хочет этого. Ему мало уретральной палочки в своем члене, мало синяков на бёдрах. Всё это — пройденный материал. Но коварный брюнет вносит во всю игру задание повышенной сложности: сколько сможет прочувствовать Саша только лишь осязая и слыша? Когда он попросит остановиться по-настоящему? Затихнет, прислушиваясь ко всем шорохам, или станет ещё громче? Зелёные глаза уже перевязаны темной тканью. И огромной для Парадеева неожиданностью становится дополнительное, неоговариваемое усложнение: одурманивающий запах парфюма, который теперь совсем близко, от которого ни отвернуться, ни убежать. — Блять, — сам на себя ругается он. Не хватало ещё извращать запах. Запах, блять! Но, черт, как же эти яркие нотки дурманят. — Весь в предвкушении? — издевается над блондином Деревяшкин. Он даже не подозревает, что тело Парадеева сейчас напрягается не от темноты в глазах, а от его дорогого парфюма, оставшегося не только на коже Лёши, но и на ткани его футболки. И Саша не переживёт стыда, который нахлынет на него, если брюнет догадается о его извращённых наклонностях больше, чем стоило бы. Ответа не последовало, но он и не был нужен. Деревяшкин обеими руками проводит по бёдрам блондина, плавно переходит на их внутреннюю часть. Не останавливаясь, коротко целует сначала грудь, потом плечо и горячо дышит в шею, вызывая мурашки предвкушения у Саши, но в следующую секунду кусает его за ляжку. Парадеев готов скулить. Мало того, что больно, так и непонятно, от куда ождать следущий "удар". В надежде, что так будет проще понимать, где находится Лёша, Парадеев нащупывает чужие плечи и хватается за них. — Так спокойнее? — снова подшучивает Деревяшкин. — Хватит играться! — возмущенный, готовый излиться от любого неаккуратного действия, бесится Саша. — А я только так и умею, — не надо видеть, чтобы понимать, какая широкая и довольная улыбка сейчас украшает и без того симпатичное лицо брюнета. Ещё пару раз он проводит по окаменевшиму члену, задевает кольцо уретральной палочки. Парадеев выгибается навстречу движениям, но ничего больше сделать не может. Страх неожиданности, наверно, теперь самый большой его страх. Кажется, если он отпустить шею и плечи парня, доминирующего над ним, то вовсе сойдёт с ума. Пульс подскочит так резко, что сердце просто не выдержет. Какой-нибудь тромб надорвётся, оставив Сашу инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Может его и правда накачали чем-нибудь, а может Парадеев мазохист и извращенец — никак по-другому он сам себе не может объяснить своё безумное наслаждение от происходящего. Ему так нравится находиться в этом напряжении, нравится волнение, скопившееся в груди. Он с каждой секундной возбуждается всё сильнее и сильнее. Боль от неестественного натяжения внизу быстро сменяется удовольствием от уверенных толчков. Звуки, издаваемые соприкосновением двух тел, давят на Сашу, парень окончательно теряется в пространстве. Он сосредоточен сугубо на шее, которую искренне старается не растерзать в клочья, и члене, входящем глубже с каждым толчком. Слёзы невольно собираются в уголках глаз. Так приятно, так по-настоящему всё это, что сил сдерживаться просто нет. Ритм сердца эхом отбивается в ушах, когда оба парня доходят до пика. Что-то в душе расцветает. Тело наполняется теплом, заливается красками. Весна? Вряд-ли. Всего лишь безумно прекрасного сорта наслаждение.

***

Парадеев выдыхает дым, пока рядом примостился довольный, как кот, брюнет. Лёша высосал из него все чувства, всю натуру проказника, которая управляля им эти недели. Теперь Саша ощущал себя пустым. Но эта пустота не доставляля дискомфорта, наоборот — стало спокойно и тихо. Внутренний сорванец наконец-то успокоился, прилёг где-то в глубинке и уснул, дал хозяину тела передышку. Один вечер обеспечил Парадеева запасом адреналина на ближайший месяц. И этот же вечер приставил к нему Лёшу, который пару часов назад единожды коснулся узкой талии и с того момента намертво прилип. Деревяшкин, кажется, уже спит на расцелованных ляжках, глубоко и ровно дышит, пока Саша полусидя докуривает тонкую сигарету. Связно думать особо не выходит, 4 утра и усталость намекают на подушку, которая неровно лежит под спиной блондина. Парадеев последний раз затягивается и оставляет тлеющий бычок в пепельнице, стоящей на прикроватной тумбе. Парень старается аккуратно извернуться, чтобы и не потревожить сон Лёши, и безболезненно устроиться в постели. Но первая попытка сопровождается щиплющей болью и быстрым вдохом. А карие глаза уже наблюдают за ним, смотрят с жалостью, с пониманием, будто на истерзанного браконьером зверя. Капелька вины читается в этой темной и неизведанной бездне чувств и мыслей. Деревяшкин поднимает голову, которую ранее устроил на мужских ногах, и коротко целует колено Саши. Встаёт с кровати, потягиваясь, и выходит из комнаты. «Неужели свалит?» — думает Парадеев, но сразу же отметает эту мысль, понимая, что владелец квартиры вряд-ли оставит у себя чужого человека, а сам уйдет. Голову раскалывают даже невольно проносящиеся мысли, сейчас нет сил ни рассуждать, ни нервничать. Парень кое-как смещается ниже, головой касается подушки и смыкает длинные ресницы, свернувшись клубочком. По-настоящему заснуть не удается, совсем скоро дверь спальни снова открывается, и Деревяшкин с краю садиться на кровать. В его руках тюбик с мазью, стакан воды и таблетки. — Зачем? — интересуется Саша, когда брюнет убирает в сторону теплое одеяло, позволяя ночному воздуху коснуться ног блондина. — Могу предположить, что ты не до мозга костей мазохист, — замечает Лёша, пока за бедро тянет парня на себя, намекая раздвинуть колени. Не видя в зелёных глазах беспрекословного подчинения и доверия он уточняет: — Охлаждающая и заживляющая мазь. — Я сам, — приподнимаясь, хочет забрать тюбик из рук обессиленный блондин, но не выходит. — Я лучше знаю, где мазать надо, — со всей серьезностью заявляет Деревяшкин и, пока Саша снова не лёг, протягивает ему ибупрофен со стаканом воды, — Ты столько слез пролил... Если не сейчас, то на утро голова будет адово трещать, — опережая вопрос и последующий отказ парня, поясняет он. Даже как-то пугающе. Брюнет так быстро понимает ситуацию, так четко действует. Чуткости ему не занимать. Точно так же, как и обаятельности. И Парадеев сдаётся. Сдаётся в руки парню, которого знает не больше 5-ти часов. Запив таблетку холодной водой, Саша закрывает глаза и укладывается обратно. — Блять, прикончу, если будешь вытворять что-то сомнительное, — на всякий случай предупреждает Парадеев и позволяет своему фельдшеру осмотреть раны от зубов, синяки от крепко сжимающих кожу пальцев, покраснения от ударов. Позволяет касаться своей кожи холодными пальцами, позволяет и лишний раз поцеловать себя, и после улечься рядом. И прячет ледяные ладони в своих теплых. Разрешает себе наконец-то заснуть, вслушиваясь поочередно то в дыхание рядом лежащего, то в его же сердцебиение. Неужели ангельский, мягкий и приятный на вид Саша оказался таким же и внутри? Милым, нежным и женственным. Никакой изюминки? Никакого секрета и загвоздки? Или, всего напросто, рядом должен находиться кто-то, кто в любой момент сможет обуздать подростковую, разбойничискую и немного мазохистскую душу Парадеева? Своеобразная вишенка на торте, усложняющая образ парня, делающая его интереснее и многограннее. Кому он вообще собирался соответствовать? Своим выдуманным идеалам и навязанным обществом границам? Жаль, не вышло. Проницательный, амбициозный и горячий брюнет рядом оказался соблазнительнее.