hayashi

- .-.- --- -. -..- -. .- -.- .- -- ..- .-. .-       

Парень резко распахнул глаза. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох. Образы прошлого часто преследовали его. Пожар в детском доме, крики, плач, обгоревший труп, в котором с трудом распознали его лучшего друга – Сакме Ито. Все, что после этого помнил Тяонь – утешающие объятия на тот момент медика работающего на детдом – Дэйки Тё, позже ставшей его полноправной опекуншей, вместе со своей сожительницей – Мэй Ли. Помнил долгие годы проведенные в этой так называемой «семье», помнил поддержку и заботу, но образы прошлого до сих пор, спустя десять лет, преследовали его в ночных кошмарах. Наконец успокоившись, и прогнавши воспоминания, беловолосый поднялся с футона осознавши, что больше не уснет, да и засыпать не хотелось… Доковылявши до ванной, он взглянул в зеркало – расширенные зрачки в его светло-голубых, почти белых глазах, синяки под глазами, от вечного недосыпа, снежно белая кожа, почти сливавшаяся с белыми волосами, быть альбиносом и так не просто, но когда ты ещё и сирота? Очевидно не очень хорошая перспектива найти друзей – единственный друг который у него был умер десять лет назад, а ведь он всего три дня не дожил до своего четырнадцатилетия… Перед глазами вспыхнул образ солнечного рыжеволосого мальчика с изумрудными глазами и яркой улыбкой до ушей. «Ты не монстр, не слушай их, твоя внешность – твоя изюминка» – прозвучал детский голосок в голове. В горле образовался ком, дыхание сбилось, нет, не об этом он должен думать сейчас. Парень плеснул на лицо ледяной воды, а затем поплелся на кухню, заварив себе чашку крепкого черного кофе, привычная горечь помогла окончательно прийти в себя. Сегодня двадцать второе мая, Мэй Ли должна вернуться. Китаянка часто отсутствует дома из-за работы. На самом деле она мало что рассказывает про свою работу, коммерческая тайна как ни как, но работает она военнослужащей, и явно занимает не последнюю должность, если судить исходя из того, что жили они в ее двухэтажном доме, который явно выделялся среди остальных своими размерами и внешним видом. Да и даже если просто посмотреть на то, как с ней общались в те редкие разы, когда домой приходили некоторые ее коллеги, хотя, скорее подчинённые. В памяти всплыла их первая встреча. Когда Дэйки привела маленького плачущего мальчика домой, ее сожительницы не было дома, и вернулась она только спустя неделю. Помнится, что изначально она злилась, да и как не злиться когда в твой же дом приводят кого-то без твоего ведома, а потом тебя ставят перед фактом, что он теперь тут живет? Благо она не фанат громких скандалов с криками, и уж точно не тот человек, который срывался бы на ребенке, тем более сироте, ведь сама девушка когда-то проходила весь этот путь. Мэй не любит делиться рассказами о своем прошлом, известно лишь, что она прибыла сюда в пятилетнем возрасте из Китая. Как она попала в страну? Кто ее родители? Почему вражеская страна приютила ее? Это все оставалось загадкой. В итоге все закончилось на хорошей ноте – был долгий разговор между двумя сожительницами, но в конце концов, не выгонять же ребенка на улицу? Сначала Мэй Ли скептически относилась к Тяоню, конечно она не срывалась, не кричала и тем более не применяла физическую силу, но она сторонилась мальчика, хотя на нем в тот момент это никак не сказывалось – заботы Дэйки хватало с головой, особенно ребенку привыкшему к травле от сверстников и тотальному игнорированию от старших, но в конце концов Мэй полюбила этого ребенка, хоть и никогда не говорила «я тебя люблю», да и не в ее это стиле. Ее забота проявлялась в действиях, похвале, да и в мелочах в целом. Разбил коленку пока играл на улице? Аккуратно обработает, параллельно дуя на ранку, чтобы не пекла, а затем взъерошит волосы со словами «будь аккуратнее, ребенок». Страшно одному спать? Будет ночами сидеть возле кровати охраняя сон, не смотря на то, что ей завтра на работу в пять. Как-то накосячил? Спросит все ли хорошо с тобой в первую очередь, а затем решит проблему, при надобности мягко объяснит в чем была ошибка, ни в коем случае не ругая и не повышая голоса. Сделал какую-то мелочь по дому, помог прибраться, помыл посуду, убрал за собой игрушки? Потреплет по волосам, говоря похвалу. Несмотря на то, что Мэй никогда не говорит слов «я тебя люблю», да и ее тактильность заканчивается на взъерошивании волос, дефицита в словах и тактильности у Накамуры никогда не было – это все дополняла Дэйки, будучи щедрой на слова и прикосновения. Луч света отвлек его от мыслей о прошлом. На улице начало светать, Мэй Ли должна приехать с минуты на минуту. Судя по тишине в доме, японка ещё не проснулась. Поставив уже помытую кружку на место, Тяонь услышал тихое стуканье коготков об пол. На кухню зашел котенок черепахового окраса, недовольно зыркнув на источник шума, из-за которого он скорее всего проснулся. Этого малыша китаянка привезла по возвращению из прошлой командировки, без объяснения сунув маленький комочек шерсти завёрнутый в ее куртку, Дэйки, а сама ушла к себе. А когда она вышла из комнаты спустя пару часов на все вопросы ответила коротким «Не тебе же одной сирот домой таскать». Хотя не сказать, что Дэй была против, она наоборот лишь шире улыбнулась и потребовала право на то, чтобы самой дать ему имя. В итоге этого бедолагу зовут «Ово», что японка сокращает как «О», заслуживая от своей сожительницы закатывание глаз и недовольное цоканье. Но несмотря на то, что больше времени с ним проводит Дэйки, имея менее загруженный график, хозяином Ово выбрал Мэй, которая вполне похожа на него своим характером – оба постоянно недовольные и любят сидеть на подоконнике, в основном ночью. Ово тем временем со всем недовольством запрыгнул на столешницу, проводя хвостом по лицу Тяоня, заставляя того чихнуть, а затем начал с напускной важностью облизывать лапу. На попытку согнать, тот лишь предостерегающе зашипел. Смирившись с тем, что правила здесь устанавливает явно не он, беловолосый потопал в ванну, дабы привести себя в порядок окончательно. По выходу из ванны Тяонь услышал шум на кухне, поняв, что Дэйки уже проснулась. И оказался прав, на кухне его встретила улыбчивая азиатка, с кучерявыми волосами, которые на солнце отдавали золотым, светло-зеленые глаза с небольшим прищуром посмотрели на него — Доброе утро, давно встал? – с небольшой хрипотцой из-за сна спросила девушка, поглаживая кота, который в свою очередь, не обращал на нее внимания от слова совсем. — Минут сорок назад, Мэй ещё не дома? — Уже дома, – послышалось сзади. Черноволосая, высокая для азиатов девушка изучающе смотрела на парня. Затем черные глаза перепрыгнули на Дэйки, также осмотрев ту. — В который раз поражаюсь твоим тихим шагам, – улыбнулась японка, подходя ближе. — Сколько лет вместе живём, пора привыкнуть, – хмыкнула Мэй Ли. О в свою очередь спрыгнул со столешницы и начал ластится к своей хозяйке, та почесала своего выкормка за ухом и улыбнулась.

***

Да ты меня уже достала, я не маленький ребёнок чтобы меня так опекать! – с криками парень вылетел из дома, громко хлопнув дверью. Ссоры и препинания между Дэйки и Тяонем не являлись редкостью, парень отличается своей вспыльчивостью, которая только добавляется в силу возраста и играющих гормонов, а девушка и в свою очередь бывает слишком приставучей и гиперопекающей в некоторых моментах. Да, конечно, она не хочет ничего плохого, но порой это так раздражает. Обычно все конфликты между ними решает Мэй – будучи хладнокровной в таких вещах, но не в этот раз, уж слишком её измотали третьи сутки без сна, поэтому на их ссору она лишь бросила тихое «разбирайтесь сами» и потопала к себе на второй этаж. Причина ссоры максимально глупая – Накамура хотел пойти погулять, а опекунша начала задавать слишком много навязчивых вопросов, по типу «Куда?», «С кем?», «На сколько?» и тому подобное, а парня это взбесило, ведь ему же не пять в конце концов, китаянка вот в свои семнадцать уже работала, а ему погулять нормально нельзя? И так слово за слово и получился скандал, с криками, хлопаньем дверей и бегом подальше от дома. Угомонился беловолосый только спустя около десяти минут беспрерывного бега. Запыхавшись, тот остановился возле дерева в попытке отдышаться, несмотря на темп бега, парень не сильно далеко убежал от дома – большую часть времени, он петлял по улицам, неосознанно наматывая круги. Немного успокоив свое дыхание голубоглазый поднял голову и осмотрелся, так как жили они в небольшом поселке, который хоть и находился недалеко от города в котором находилась работа Мэй Ли, но все же, чтобы добраться до него надо было пройти небольшой лесок, именно возле входа в который и оказался парень. Благо жили они на окраине, как раз возле леса, поэтому заблудится он здесь точно не мог. Мэй показала ему эти места ещё в детстве. Наконец полностью успокоившись Тяонь присел на траву возле дерева и поднял глаза на небо. Разглядывая облака, в голову закрались мысли о недавней ссоре. Такое у них не впервые, но какой же неприятный осадок это оставляет, ведь в ссоре по факту виноват он – Дэйки просто заботиться о нем. Ведь правда, она понимает слово «нет», может дать личное пространство, если попросишь, но все равно, со временем ты устаешь просить об этом и хочется чтобы человек сам понял, что ты уже не маленький и тебе нужно время наедине с собой. Самое ужасное, что беловолосый не может извиниться, ну никак у него не получается сказать это элементарное «прости», из-за этого чувство вины просто пожирает изнутри, ведь она столько для него сделала, а он что? Обычно с чувствами помогает разобраться Мэй Ли, она дает время чтобы успокоиться, затем подходит и говорит с каждым наедине, чаще всего это помогает. Девушка не навязывается на диалог, чудесным образом сама понимая когда человек может и хочет поделиться своими мыслями. И на удивление она знает что его гложет, всегда описывает его чувства точь в точь. Этот вопрос долго беспокоил Тяоня, в конце концов не может же она настолько хорошо читать людей? И в один из таких разговоров она сама призналась, что была точно такой же в своем подростковом возрасте – очень вспыльчивой и эмоциональной, в целом имея не самый простой характер китаянка часто срывалась на всех, уходила из дома и затевала ссоры, тогда этот факт значительно удивил, ведь как, как эта «мисс Спокойствие» могла быть настолько вспыльчивой? Но на его вопросительный взгляд ответом стала лишь улыбка. Из раздумий Тяоня вырвал шум ломающихся веток, как будто кто-то очень-очень поспешно идёт, и он оказался прав – из леса вышел, хотя скорее выбежал молодой худощавый парень, первое что привлекло внимание – нетипичный для азиатов разрез глаз, европеец? Затем взгляд перепрыгнул на непослушные, завивающиеся карамельные волосы, доходящие до подбородка. После беловолосый заметил также непривычный для этих мест наряд в стиле бохо — большие шаровары в коричнево-красном цвете, украшенные разными узорами голубого, зелёного и оранжевого оттенках, и точно такая же футболка, заправленная в штаны на которых красовался потёртый коричневый ремень, который сочетался с такими же потертыми сапогами. Чудаковатый парень однако, тем временем этот чудак осмотрелся, и заметив Тяоня начал подходить в его сторону, в чужих болотных глазах читалась паника. — Извини, можешь помочь? – тихий дрожащий голос с небольшим акцентом донёсся до ушей. Этого ещё не хватало. Помогать какому-то странному незнакомцу не сильно хотелось, но и в тоже время уж слишком напуганным казался этот парень. Вместо ответа беловолосый немного накренил голову в бок, давая понять, что слушает. — У тебя есть что-то чем можно остановить кровь? Может салфетка какая-нибудь? Блять. Кровь. Из-за не самого благополучного детства, у Накамуры паническая боязнь крови. Был случай, когда Мэй пришла домой с кровоточащим ранением, чтобы Дэйки ее подлатала, а он по своей глупости вышел из комнаты, хотя его предупреждали, увидев окровавленную китаянку держащуюся за живот – откачивать пришлось уже его. Кажись ему на тот момент только одиннадцать стукнуло? В общем с того момента он обходит все кровавое десятой дорогой. — Я…не…а…,– договорить он не успел, с той же стороны, что и минуту назад послышались шаги, но на этот раз более тихие и безобразные, как будто кто-то шел немного покачиваясь. Спустя мгновение из леса вышел парень примерно его возраста. В глаза сразу бросилась ярко красная жидкость стекающая по руке закрывающей нос. Кровь. Кровь. Кровь. Дышать стало труднее. Паника. Худшее, что может случиться с человеком имеющего и так расшатанные нервы. Перед глазами начали всплывать кадры из памяти – его руки, покрыты точно такой же жидкостью. Красной, алой, пунцовой, багровой, карминной… Везде один и тот же цвет, одна и та же жидкость, один и тот же запах… Воспоминания волной нахлынули на него, тело единственного значимого на тот момент человека, от которого его насильно уводили, крик, вопль предсмертной агонии, который издавал маленький семилетний мальчик, стоя на коленях перед телом своего мертвого лучшего друга. И правда, в тот день что-то умерло. Надежда. Наивная надежда на исполнение детских мечт. С тех пор маленький мальчик больше не надеялся. Не было надежды на светлое будущее без войны, не было надежды. Вообще. Было странно первое время осознавать свою апатию. Как так? Всю жизнь жил, надеясь на хороший завтрашний день, надеясь на счастливое будущее, надеясь… И все. Нет надежд, нет мечт, нет желания просыпаться по утрам. Со временем конечно стало легче, но апатия не прошла, где-то в глубине души ему наплевать. Наплевать на завтрашний день, наплевать на окружающих, наплевать на себя. Всю свою короткую жизнь он жил лишь одними мечтами, и в один день у него даже это отняли. Нет, конечно, он со временем стал улыбаться, стал более разговорчивым, смеялся даже, но был ли он счастлив? Нет. Странно жить дальше, когда у тебя забрали самое ценное что у тебя было. Единственное что у тебя было… В реальность его вернула неслабая пощечина. Судя по жжению в щеках – не с первой попытки. Беловолосый рывком поднялся на локтях, успокоившись увидев знакомую комнату. Стоп. Стоп. Воспоминания обрывчатыми кадрами всплывали в голове. Вопросов стало только больше. — Эй, – парень вздрогнул, вспомнив, что не один. Тяонь поднял голову и посмотрел на источник звука. Томный взгляд черных глаз, бледная кожа, синяки под глазами, уставшее выражение лица – Мэй Ли поприветствовала его обычными спокойствием и усталостью. — Ты как? – раздался незнакомый взволнованный голос. А нет, знакомый, Накамура убедился в этом увидев склонившегося над ним чудака, из-за которого по всей видимости и болели щеки, если судить по красным ладоням кучерявого. — Замечательно, – беловолосый окинул чудака неприязненным взглядом, а затем повернулся к Мэй, которая с безразличием наблюдалась за их диалогом. — Что он здесь делает? Я в таком состоянии из-за него оказался. Обвиняемый ссутулился и с виноватым выражением лица отвёл взгляд. Китаянка кинула мимолётный взгляд на них двоих, остановившись на Тяоне, а затем подошла к выходу из комнаты. — Думаю, эти вопросы должны быть не ко мне, – не поворачиваясь произнесла девушка, а затем вышла из комнаты. Накамура непонимающе похлопал глазами, а чудак в свою очередь уже открыл рот в попытке извиниться, но был прерван вошедшей Дэйки Тё, которая сразу подошла к футону и опустилась на пол. Японка тщательно осмотрела Тяоня, а затем перевела взгляд на виновного и… кивнула ему? Тот же в свою очередь немного расслабился, одарив девушку легкой виноватой улыбкой. — Вы знакомы? – с подозрением спросил Тяонь, прищурившись. — Ну…а-э… — Мы дружим уже несколько лет, – не дав договорить Дэйки пролепетал чудак. Дэйки в свою очередь недовольно нахмурилась, а затем выдохнула. — Да, мы знакомы уже довольно давно. Долгая история, но если вкратце, я учила его японскому, он меня английскому, – японка взмахнула руками показывая поочередно сначала на вышеупомянутого, а затем на себя. — Как его зовут хоть? – специально не обращаясь на прямую к парню беловолосый презрительно поморщился, отличное знакомство. — Можешь звать меня Алело. — Алело? Странное имя, – м-да уж, в вежливости Тяонь никогда не отличался, но разве он не имеет полное право злиться? Имеет конечно, это между прочим из-за него он сейчас чувствует себя так, как будто по нему прошлись чем-то очень тяжелым. И не один раз. — Это и не имя, – парень весело хихикнул. — Никто не знает его настоящее, Алело это прозвище, которую дали ему местные, и со временем это превратилось в своеобразное имя, – вклинилась девушка, объясняя ситуацию. Алело закивал болванчиком, соглашаясь с репликой девушки. Спустя несколько минут неловкого молчания и нервного постукивания японки по полу, тишину рассеял голос кучерявого, звуча при этом немного тише и виновато, чем до этого. — Ну так в общем, я хотел извиниться, не думал я, что у тебя гемофобия. Накамура ответил лишь тяжёлым вздохом, а затем перевел взгляд на Дэйки. То ли у нее имеются телепатические способности, то ли его взгляд все выдавал, но та в свою очередь ободряюще улыбнулась ему и вывела недоуменного Алело из комнаты, оставляя блондина в долгожданной тишине и спокойствии. Он подумает над извинением парня, обязательно, но не сейчас, да и вряд ли сегодня, веки слипались, головокружение усилилось, и растянувшись на футоне голубоглазый позволил утянуть себя в мягкую тягучую пучину снов.

***

Проснулся парень на этот раз не от кошмаров, а от маленькой пушистой тушки, нахально расположившейся на подушке рядом с лицом. О не часто приходит к кому-либо кроме ее хозяйки, тем более в постель, а Тяонь в свою очередь не часто просыпается без кошмаров, поэтому это пробуждение можно назвать очень даже удачным. Увидев, что Накамура проснулся, Ово встал и направился к выходу из комнаты, не забыв окинуть альбиноса пренебрежительным взглядом. Проследив за котом Тяонь наткнулся на открытые сёдзи, и только спустя пару десятков секунд понял, что беззастенчиво пялится на человека в проходе, который в свою очередь наблюдал за Ово, не обращая никакого внимания на лежащего. Перед ним предстало воистину притягательное зрелище. Юноша перед ним был и вправду завораживающим, белоснежная кожа почти что светилась на солнце контрастируя с черными локонами обрамляющими контур широких плеч. Хотелось уйти. Что-то неприятное тянуло изнутри, зависть? Стыд? Неприязнь? Разбираться не хотелось. Хотелось исчезнуть. Уйти и не вернуться. Не попадаться на глаза в таком виде человеку, который выглядит как ебаный бог. Но, к сожалению, мечтам не сбыться, пора бы уже свыкнуться с невезением. Стоящий уже не обращал свое внимание на ушедшего кота, а с неким интересом осматривал беловолосого. Придав своему лицу как можно больше бесстрастности, Тяонь встретился с чужим карим омутом. — Я хотел извиниться, – подал голос стоящий. Мир на секунду замер. Последнее, что рассчитывал услышать от таких людей это извинения. Он не удивился будь это пренебрежительный смешок, оскорбление, да хоть плевок в лицо, но извинения? Черноволосый по видимому заметил его замешательство, в глазах напротив промелькнул огонек забавы. — Из-за меня ты потерял сознание, – смиловавшись, объяснил полубог. — В каком смысле? – мысленно похвалив себя за безразличный тон спросил Накамура. Видимо фортуна была не на его стороне, то ли в тоне промелькнула нотка удивления, то ли выражение лица его выдало, то ли черноволосый хотел окончательно добить его самомнение, но на губах юноши расцвела улыбка. — Кровь которую ты увидел была моей, – слишком спокойным тоном для таких вещей ответил тот. Беловолосый мысленно успел уже проклясть себя за то, что сразу не догадался, за то, что в целом завел диалог с ним. С каких пор он разговорчивым стал? Единственный человек, с которым он мог строить долгие диалоги – Мэй Ли, так какого черта он просто не игнорировал существование посторонних людей? Особенно таких посторонних людей. Из-за него Накамура оказался в поглощающих кошмарах прошлого, а он стоит и мило улыбается. Раздражитель. Именно им и является его собеседник. Тяоню не впервой было испытывать такие эмоции, он знал из-за чего это, прекрасно знал, знал, что пора бы уже перестать сравнивать себя со всеми, знал, что это бессмысленно, знал, что ничто иное как зависть и вина поедают его изнутри каждый день. Разве парень знал как это обернется? Разве он виноват? Нет. Но признавать это не хотелось, не хотелось понимать, что из-за него кто-то другой винит себя, из-за него юноша сейчас здесь, улыбается он не насмешливо, а виновато, а в глазах стоит не издёвка, а раскаяние. Но как говорится, лучшая защита это нападение. — Извинился? Молодец, теперь можешь уходить. — Я сюда пришел не ради пустых слов, из-за меня человеку стало плохо, разумеется я буду думать о его самочувствии, – и опять этот тон, мягкий, спокойный, как будто это обычная светская беседа. — Как ты себя чувствуешь? — Ты уйдешь отсюда или нет? — К твоему сожалению, я не смогу уйти до прихода Мэй Ли и Дэйки Тё. Шестеренки в голове медленно закрутились. Если Дэйки и сохранила веру в слова, то ее сожительница была полной противоположностью в этом плане. На слово китайка не верит. — Откуда ты знаешь Мэй Ли? Парень явно не ожидавший такого вопроса растерянно заморгал. — С чего ты взял, что я с ней знаком? – быстро вернув лицо стоящий лукаво улыбнулся. — Она бы не оставила нас один на один. — Так мы и не одни, – видя замешательство на лице Накамуры улыбка стала шире. — Но, ты прав, мы с ней и вправду знакомы. — Кто ещё находится в доме? — Спустишься – узнаешь, – не дав ответить черноволосый покинул комнату, оставив приглашение повисшим в воздухе. Идти на поводу у раздражителя не хотелось. С одной стороны, а с другой, какого черта он должен прятаться? Какого черта он стыдится? Как там говориться? Или грудь в крестах, или голова в кустах. Поддавшись гневу и тупому раздражению Тяонь все же поднялся, правда перед спуском парень заглянул в ванную, сделав несколько несчастных попыток расчесать непослушные волосы, которые не увенчались успехом. Внешний вид не внушал доверия – кожа стала ещё бледнее, контрастируя с синяками под глазами и уставшим взглядом. С пониманием, что ему придется спуститься и разговаривать с человеком олицетворяющим всевозможные стандарты красоты в таком виде, настроение ухудшилось. А с осознанием, что он это уже делал – упало окончательно. Желания куда-либо идти не было, но решив действовать напролом беловолосый с тяжёлым выдохом заставил свое тело двигаться в сторону лестницы. Первым, что увидел Тяонь спустившись – спину черноволосого незнакомца, из-за которого собственно он здесь и находится. Вышеупомянутый стоял в проходе на кухню повернувшись спиной к лестнице и оживленно вел с кем-то беседу. Слов было не разобрать, как и голос его собеседника. Решив сжигать все мосты сразу альбинос уверенным, но тихим шагом направился в сторону кухни. Но видимо, недооценил слух стоящего, спустя всего пару шагов черноволосый прервал диалог и обернулся на звук. — Я думал ты не придешь, – хоть фраза и была сказана без упрека, голубоглазый решил придерживаться своего постоянного правила – лучшая защита это нападение. — По твоему я не могу ходить в своем доме когда и где хочу? – сделав акцент на «своем» съязвил тот. — Как я знаю, это дом Мэй Ли, – в тоне слышалась насмешка. — Ну, как минимум, я здесь более желанный гость, поэтому, будь добр, постарайся объяснить какого черта здесь происходит. — Давай присядем для начала, разговор в проходе заведомо задаст нашей беседе дурной тон, – не дожидаясь ответа юноша исчез на кухне. Бросив через коридор тоскливый взгляд на входную дверь Тяонь нехотя поплелся следом. Увидев на кухне уже знакомого чудака Накамура еле справился с желанием побега. Мысленно проклянув всех и вся, начиная от первого человека, заканчивая на биологических родителях. Алело в свою очередь вальяжно разлегся на двух дзабутонах сразу, и как ни в чем не бывало попивал жижу, с виду похожую на зелёный чай. Встретившись с ним взглядом беловолосый не сумел в подавить в себе порыв закатить глаза. — Чай? Кофе? Воды? – голос черноволосого прервал немые гляделки. Тяонь покачал головой, жестом пригласив, хотя, скорее приказав садиться за стол и начать наконец свое повествование. Послушавшись немого приказа парень устроился за столом, Накамура хмурой тенью повторил его действия. — Ща поговорим, Белоснежка – хихикнул чудак, откладывая уже пустую чашку в сторону. Беловолосый, запоздало поняв, что это обращение к нему, хмуро поднял взгляд на говорящего, уже открыл было рот для очередной колкости, но увидев новоприобретённую надетую на него ярко-розовую бандану с не менее яркими лимончиками на ней, предусмотрительно решил промолчать. Услышав приглушённый смешок со стороны, Тяонь понял, что шутка, по видимому, не понравилась ему одному. — Начнем наверное с знакомства, мое имя Юань У, твое я знаю, есть конкретные вопросы или мне самому начать рассказ? — Не люблю повторяться. — Откуда я знаю Мэй Ли? – дождавшись кивка черноволосый продолжил, — она начальник моего отца, – это плохо утолило любопытство Тяоня, но парень решил уточнить позже, в пользу более важных вопросов. — Где она? — Прибежал какой-то коротенький блондинчик, что-то кричал, кричал и она с ним побежала куда-то, и Дэй с ними, – вставил свое слово Алело. — Ну почти, если не ошибаюсь, их вызвали в военную часть, раненных привезли, – подтвердил Юань У. — Давно? — Около… часа назад? – оглянувшись на болванчиком кивающего Алело ответил юноша. — Почему вы тут? — Начнем с того, что никто, кажись, не будет выгонять истекающего кровью человека? И за тобой надо было смотреть. В общем его оставили как бедного несчастного инвалида, – кучерявый ткнул пальцем в сторону Юаня, а затем указал пальцем на себя, — ну, а я мать Тереза. Видимо привыкнув к такому отношению к себе «инвалид» лишь спрятал улыбку за кружкой уже остывшего черного чая. — Как видишь, я в порядке, он тоже кровью не истекает, дверь там, – показавши, что диалог окончен беловолосый поднялся из-за стола, и показушно повернувшись спиной к нежеланным гостям, налил себе чай. — Ай-яй-яй, вот тебе и гостеприимство, вот в кого ты такой пошел? Шпилька вот нам покушать приготовила…, – наигранно-расстроенным тоном наругал чудак беловолосого. Поддерживать провокацию не хотелось, но любопытство взяло свое. Повернувшись к иностранцу голубоглазый переспросил: — Шпилька? — Дэй, Дэйки, Дэйки Тё, называй как хочешь – нетерпеливо пояснил кучерявый, на непонимающий взгляд Накамуры лишь театрально вздохнул, — ну кандзаси, необразованный ты. Спустя несколько десятков секунд непонимающего взгляда, Тяонь понял, что Алело имел ввиду. После случая с детским домом японка отказалась от постоянной работы медиком, и стала больше времени уделять своему хобби – изготовлению кандзаси. Спустя около полугодия девушка открыла небольшую лавку. Только через несколько лет после произошедшего японка вернулась к медицине – по просьбе Мэй стала обучать начинающих в военной части, иногда леча поступивших солдат. После того как, понимание настигло его парень наконец закончил с чаем и сел на свое место, недовольно уставившись на двоих. Молчаливые проклятия Тяоня прервал вошедший «хозяин дома» – Ово. — Извиняюсь, что потревожили Вас Ваше Высочество, – Алело привстал на колени и поклонился в пол, наигранность его действий выдавал токмо плохо сдерживаемый смех. Юань на счастье Тяоня этого делать не стал, довольствуясь лишь кивком. О в своей обычной манере даже не обратил внимание на таких нижестоящих, убогих, невежественных, грязных существ зовущихся людьми. Хозяйственно пройдясь по периметру кухни, запрыгнул на стол, параллельно пошипев на Алело. — Почему вы до сих пор здесь? – не откладывал попыток выгнать нежеланных гостей беловолосый. — Ты нас выгоняешь? – кучерявый театрально охнул и драматически приложил руку ко лбу, – я как Бисямонтэн сижу тут, тебя защищаю, а ты… Фраза была прервана хорошей матерной бранью исходящей из уст Накамуры – по видимому мышелову наскучил разговор, и он решил разбавить его парой-тройкой новых увечий Тяоню, а именно разлить на него свежезаваренный чай. — Ну, теперь ты не в порядке, видимо уйти мы не можем, – Алело ничуть не смутили ни кричащий в агонии беловолосый, ни растерянный вид его приятеля, — криком делу не поможешь, иди на вверх переоденься, что ли.

***

Идя обратно в голове голубоглазого было построено несколько вариантов побега. В который раз парень задавал себе вопрос почему не остался в комнате. Интерес? Недоверие? Или просто радость от общения с кем-то посторонним? Нет. Он не нуждается в общении, в обществе самого себя ему в разы лучше и комфортнее. Парню не нужно искать друзей или вторую половинку, он родился целым, просто на осознание этого потребовалось чуть больше времени. Он просто не хочет оставлять дом без присмотра, мало ли, что может случиться в его отсутствие. А ноги, несмотря на мысленные терзания, сами вели его вниз по лестнице, навстречу… бедствию? Или может… Перед ним как снег на голову вырос кучерявый чудик. — Ну что? Жив, здоров? Медиков не звать? Тебя не откачивать? Мазью не мазать? – Алело приветливо помахал рукой. — Думал, что я умер? — Кто знает, о чем я думаю, – незамысловато пожал плечами парень, — мы тут у тебя го нашли, играть умеешь? Гордость за себя подавила недовольство от обыска «его» территории. В этой игре его победить могла только лишь Мэй, которая в общем и научила его играть в это, и то не всегда. Игра была привезена китаянкой из своей родины. Когда-то в далёком детстве, помнится с его появления в доме тогда прошло от силы года два, он застал девушек за игрой, а позже попросил научить и его. — Ну, выбора у тебя все равно нет, идем, – не давши времени ответить пропел зеленоглазый хватая парня за локоть и таща в сторону гостиной. На что Тяоню оставалось только растерянно хлопать глазами и плестись следом. Зайдя в гостиную перед глазами восстала картина – Юань, склонившийся над игрой, волосы цвета смолы куполом обрамляли контур плеч, часть волос была заколота кандзаси, по видимости сделанной одной из опекунш, открывая вид на профиль юноши, четкая линия челюсти контрастировала с пухлыми губами, которые на данный момент были поджаты в молчаливом неодобрении. Накамура скривился. — Че такой кислый, Белобрысик? – стоящий помахал рукой перед лицом привлекая к себе внимание, – не дождавшись ответа парень попрыгал к черноволосому. Альбинос остался стоять в проеме наблюдая за двумя. Видя, как расплывается улыбка на лице Юаня при виде прыгающего к нему Алело. Кучерявый будто излучал свет, сияние которого становилось ещё более выраженным на солнечных лучах, обрамляющих его беспорядочные кудри. Этот чудак был не только маленьким ходячим светом, но и мог вселить этот свет в других. Тяонь не впервые заметил как при появлении кучерявого черноволосый как будто расцветал. И сейчас, наблюдая за этими двумя, по телу разливалось новое тягучее чувство, одновременно и теплое, но слишком жгучее чтобы ему поддаться, оставляющее за собой неприятный осадок. Как ожог при холоде – сначала тепло, затем больно. Алело был источником ожога, манящим пламенем, что в конечном итоге убьет тебя, если не примет. А это как рулетка, пан или пропал, увы Накамура никогда не был удачливым. Несбыточная мечта. — Откуда ты взялся? – вырвавшийся слова, продолжения внутреннего монолога, которые не должны были быть поведаны этому миру, но к сожалению, не всем мечтам сбыться, не всем желаниям быть услышанными. Две пары глаз уставились на говорящего. — Я? Я американец, – кажется абсолютно не смутившийся от такого неожиданного вопроса пролепетал Алело указав пальцем на себя, — а вот он наполовину Мэй, наполовину Дэй, – показавши на Юаня терпеливо пояснил он. Повернувшись полностью к вышеупомянутому кучерявый растянулся в лукавой улыбке, — ты же не умеешь играть, да? – дождавшись кивка тот повернулся к Тяоню, выставив указательный палец, — чудненько, ты его научишь. — С чего ты взял, что я умею? — С чего я взял, что ты не умеешь? – еще одна ехидная улыбочка посланная в сторону беловолосого говорила о том, что это знание было ему доступно изначально. — Почему я? — А кто ещё? – Алело покрутился на месте ища глазами четвертого гостя. Оставшись ни с чем тот повернулся обратно к голубоглазому и развел руками, — лично я здесь больше никого не вижу. — Ты? — Не, теперь это твоя проблема. Пока-пока, – зеленоглазый энергично помахал рукой и вприпрыжку направился к выходу из дома. После того как единственный разговорчивый здесь человек скрылся за поворотом, вскоре избавив от своего присутствия в доме, в комнате повисла неловкая тишина. Алело вселял в пространство вокруг себя жизнь, освещая окружающих, служа эдаким маяком заблудшим в своих грезах путникам. Без него комнату как будто лишили красок, какой-то неуклюжий незнакомец испортил холст пролив на него серой краской. — Он вернется, наверное – внимание к себе привлек объект избегания, полувопросительный тон выдавал неуверенность. — Куда он? — Кто знает, – Юань У пожал плечами, а затем продолжил, — сыграем? Отступать было поздно, Накамура смирился с невозможностью побега еще когда впервые спускался на кухню. Глубоко вдохнув голубоглазый все же сел напротив, начавши возиться с игрой. — Правила знаешь? – в ответ на отрицательное качание головы, парень пустился в объяснения, — определись сначала с цветом. Черные? Белые? — Черные. — Черные всегда ходят первыми. Камни ставятся на пересечении линий, цель – окружить меня и захватить как можно больше территории. Вместо хода можно спасовать, если не видишь выгодных ходов. Куда поставишь? Смотря за рукой черноволосого, которая слишком уж долго висела над полем, Тяоню не оставалось ничего кроме как подать руку помощи, в прямом смысле. Медленно занеся руку юноша кончиками пальцев скорректировал направление руки. Прикосновение было недолгим, но даже из него можно было понять насколько холодной была бархатная кожа. Юань У никак не отреагировал на помощь, но послушно поставил камень на то место, куда его направила рука Накамуры. После помощи альбинос сделал свой ход. Продолжая несколько минут играть таким образом – направляя, ставя, снова направляя, дойдя до нужной комбинации беловолосый продолжил объяснения: – Если ты ставишь свой камень так, что он забирает последнее дамэ, этот камень снимается с доски. Минуя монотонный монолог с объяснением дальнейших правил, кареглазый наконец подал голос: — Сколько уже играешь? — Научился когда было около девяти. — Восемь лет получается. Ответом голубоглазый своего собеседника не удостоил. Игра продолжалась в тишине в течении некоторого времени, ровно до тех пор, пока Тяонь все же не поддался искушению начать диалог: — Что случилось в лесу? – атака белых. — Ничего серьезного, – парирование черных. Несмотря на заметную заминку и скомканный ответ, беловолосый решил удовлетворить свой интерес полностью. — Что ты имеешь ввиду? – ещё одна атака. — Кровь из носа, – смирившись со своим проигрышем признался Юань. — Из-за чего? – атака. Рука с камнем застыла над полем, словно марионетка на ниточках, которую оставил безжизненно висеть в воздухе упрямый кукловод, в ожидании следующего действия. Сбросивши с себя оцепенение кареглазый замешкался, но все же ответил: — Не знаю, – неубедительная ложь, в которую вряд ли кто-либо из них поверил, но допытывать дальше не было смысла – раунд за белыми. — Почему ты так отреагировал? – атака. — Не знаю, – удачное парирование. Накамура лукаво улыбнулся, повторяя реплику соперника. — Гемофобия? – контратака. — Может быть, – не совсем удачное парирование, но не проигрыш. — И давно? – ещё одна попытка. — Давно, что? – защита. — Давно «может быть»? – ещё. — Кто знает, – парирование. Цитирование. — А ты? – атака. — Что я? – защита. — Давно «не знаю»? – контратака. — Давно, – черные проиграли. — Я тоже, – белые сдались. Игра окончена. Двое проигравших. Но партия остаётся за Тяонем. — Спасибо за игру, – несмотря на ожидаемый проигрыш Юань У остается при манерах. — Сыграем ещё раз? — Чай, – не удостоив собеседника ответной вежливостью, Накамура направился в сторону кухни. После того, как фигура парня скрылась на кухне, на его месте выросла другая. Женская. И явно уставшая. Мэй Ли молча оглядела гостиную в поисках своего подопечного. После неудачного поиска взгляд перепрыгнул на черноволосого. — Спит? — На кухне, чай делает. Молча кивнув девушка направилась на второй этаж. Судя по ее убитому виду – выйдет из своей комнаты она, дай бог, завтра. Вернулся Тяонь не один – дымящаяся чашка свидетельствовала о благовонном напитке, ранее вылитом на него самого. — Так поиграем? Получив молчаливый кивок от голубоглазого, тот поставил свой первый ход. Те же несколько минут тишины, которые заставили любопытство беловолосого снова зашевелиться. Но, похоже, любопытство Юаня оказалось сильнее. — Давно ты здесь? — На белом свете семнадцать лет отроду. — Не в этом плане. — Просвети, – все он понял, но время потянуть то хочется, а вот отвечать не очень. — В этом доме. Почему ты здесь? — Это два вопроса. — Никто и не говорил, что он один. Усмехнувшись ответной колкости, Накамура сделал свой ход закрыв дамэ, и лишь после того, как пара черных камней были отложены в его сторону, соизволил ответить: — А ты? — Вопросом на вопрос не отвечают. — Раньше тебя это не сильно волновало. Про манеры вспомнил? — Я и не забывал. Ещё одна улыбка, ещё одно закрытое дамэ. Пара черных камней в сторону. — Ну? – пара белых камней в сторону. — Что? – тянет, тянет. — Ответ? — А твой? — Дистресс, – достойная замена «не знаю» черноволосого дала свои плоды. — Десять лет назад стал частью «семьи», – закрытое дамэ, черные в сторону. — Тебе было семь когда ты сюда попал. Где был раньше? — Кто знает. — Ты, например. — Что я? Поняв, что ответа не дождется Юань молча покачал головой. Игра осталась за Тяонем. Партия тоже. Минуя несколько молчаливых минут после партии со стороны входа послышалась возня, впуская в дом заливной смех. Дэйки Тё неровными от удушающего смеха шагами ввалилась внутрь гостиной. Из-за спины выглядывал не менее веселый Алело, приветливо помахал сидящим. — Ты, – наставив указательный палец на Юаня пролепетал чудак, — у тебя есть пять минут чтоб закончить плести мемуары Белухе, – не обращая внимания на скорченную рожу, парень подхватил японку под локоть и потащил на кухню. Повернувшись к Накамуре кареглазый ободряюще улыбнулся. — Спасибо за игру. Сыграем ещё? — Кто знает. Провожать уходящих Тяонь не остался.

-.- - --- .--. .-. --- ---. .. - .- .-.. - --- - .-.. --- ….

.- .-.. . .-.. ---