Аноним

Суббота. Сраная суббота. Когда утром тебя вызывают раньше положенных девяти часов, а уйдёшь, быть может, позже двенадцати ночи. Где-то неподалёку в коридоре разгорелся спор между Евросоюзом и Бельгией, которая вовремя не успела предупредить свою горе-столицу о какой-то очередной заумной ереси, без которой можно было обойтись. Весь коридор второго этажа был залит нецензурной бранью на французском языке. Россия поднимался по лестнице с первого этажа. Он в целом не был заинтересован Европой и их проблемами, но любопытство и желание обговорить эту тему вечером с Беларусью или Китаем опережает все нормы этики. Но как только он подошёл и уже собирался открыть рот в сторону представителей Старого Света, в плечо его толкнул, пробираясь вперёд, всеми известный западный выскочка, которому, как любит выражаться Россия, «везде надо». Увидев перед собой привычный, пусть и ненавистный, дуэт, ЕС прикрыл глаза рукой, глубоко вздохнув. — Вам, господа, чего надо? — переходя на английский, заявила Бельгия. — Да так, — США сделал шаг ближе. — Вы просто орете на весь коридор так, что слышно с первого корпуса. Штаты через плечо большим пальцем указал на коридор позади себя. — Штаты, будь добр, — Евросоюз провёл рукой по лицу, — не мешай нам работать. Здесь, поверь мне, нет ни капли того, чем бы ты мог воспользоваться. — Ну, как же… Если представители вашей так называемой «Независимой Европы», — он всплеснул руками, — средь рабочего дня орут друг на друга так, что… — Ошибаешься… — проговорил Россия. — Германия и Польша не в счёт, — перебил его Америка, показывая указательным пальцем вверх. — Так вот, если вы орёте на весь этаж — значит, что-то произошло, а я не позволю допустить драки внутри офиса. ЕС простонал и, взмахнув рукой в сторону России и США, увёл Бельгию на первый этаж в свой кабинет. Штаты нахмурился. — I’m blue. — Твой каминг-аут не к месту, США, — бросил РФ и ушёл обратно в свой кабинет. Собеседник остался в недоумении. Каминг-аут? Чего? Россия вернулся в свой кабинет. Всё осталось в неизменном виде: рабочий стол с двумя мониторами и системным блоком у окна, комод с небольшим МФУ на нём, стеллаж с папками рядом и небольшой сервант — единственное, что не поменялось в кабинете со смертью СССР — с хрустальной посудой в углу. Россия сел за стол и увидел то, что вызвало у него удивление. Записка. Оторванный кусочек клетчатой бумаги, как из блокнота, на котором было написано признание. «i love you, and i know you love me to» Размашистым неаккуратным почерком, словно писали в спешке. Буква «о» в слове «too» не дописана, а местоимения написаны с маленькой буквы. Федерация повертел листочек руках, но ни подписи, ни любых других опознавательных знаков, что указывало бы на отправителя, он не увидел. Ошибки в этом, своего рода, сообщении указывали на то, что отправитель не был носителем английского языка, однако и они имеют права на ошибку. Россия начал перебирать варианты. США? Нет. Просто нет. Он без понятия, почему именно он пришёл первым в голову. Китай? Он бы не ходил вокруг да около, сказал бы в лицо. Германия? С одной стороны, он женат, но с другой… Чёрт знает, что там у него за тараканы в голове. А больше он никого и не видел сегодня, ну, помимо спорящих Бельгию и Евросоюз.

***

Ближе к вечеру Россия вышел из здания Штаба и остановился покурить, сзади его окликнули на русском. — Росс, погоди! РФ обернулся и увидел Беларусь. — Привет, — отозвался Россия. — Вечера, — ответил Республика. — У тебя есть чем прикурить? РФ кивнул и достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Прикурил сам, а затем протянул зажигалку брату. — Ты знаешь, у меня после обеда такая странная хрень произошла, — сказал он на выдохе, выпуская дым. — Что там? Опять потерялась папка по Ж/Д? — Не поверишь, в этот раз у меня бумаги не исчезают, а появляются, — Россия затянул сигаретный дым. — Пришёл я, значит, после обеда, ну, не сразу, я ещё пару минут простоял, послушал ссору ЕС и Бельгии, но не суть. Короче, зашёл в кабинет, а на столе клочок бумаги, словно кто-то из личного блокнота вырвал, и там написано: «я люблю тебя, и я знаю, что ты тоже». Ну, на английском, само собой. Весь оставшийся день ломал голову, кто это мог быть. Беларусь сделал паузу, пытаясь переварить всё ему сказанное. — Допустим. Но если страна уверена, что это взаимно, значит… Нет, не так… — он мотнул головой, затянувшись, — Вот, кто тебе пришёл первым в голову? — Какая разница? — Ты сам ответил на свой вопрос. Беларусь бросил окурок на тротуар, затоптал его ботинком и, попрощавшись, ушёл в сторону метро, оставляя брата один на один со своими мыслями. Россия ещё постоял пару минут, прежде чем до него дошло: знакомый почерк, неуверенность в написании, да и США днём подошёл сзади, где и находился кабинет России. — Твою мать… — прошептал он в удивлении.