Ещё вчера сегодня было завтра

      Ставя точку в сегодняшней записи, рука дрогнула. Слишком сильно устал. Ошибся, позволив себе такую оплошность, как довести свое тело до изнеможения. Длинный путь, где не было достаточных перерывов для отдыха и последующая стычка с гулями, чтобы не остаться без крыши над головой оставила совершенно обессиленным. Возможно, это будет стоить жизни, если твари вернутся. Но умереть сегодня ночью, как будто бы не было шансов, потому что Вит не появлялся рядом уже пару месяцев, и это давало ощущение безопасности. Едва эта мысль улеглась в усталом и откровенно сонном сознании, как рядом что-то зашевелилось, а после притуплённый усталостью слух уловил звон цепей.       — Вит?       Поднять голову удалось не с первого раза, но потом очертания большого пса, которого раньше я боялся, сложились передо мной. Достаточно близко. Возможно и сегодня.       — Постережёшь меня, малыш? — я обращался с баргестом, как с ручным псом, но кто мне запретит, если он был единственным, кто провел со мной последние годы, разделив тяготы и длинный путь. Пожалуй, можно было сказать, что мрачный дух, что однажды заберёт мою душу, заслужил единоличное полное доверие.       Звон цепей расценил как согласие и прикрыл глаза. Если сегодня он, наконец, утолит свою жажду, хорошо, подумал, проваливаясь в тревожный и неспокойный сон. Даже усталость не давала отключиться полностью, но сейчас едва ли я смог бы вскочить и начать защищаться в случае нападения. Скорее, нападающий увидит, лишь сонное жалкое моргание. Сколько я спал, не знаю, но момент между сном и явью привычно был испорчен судорожно бьющимся сердцем и оружием, что легло в руку как влитое. Кошмар отпускал неохотно, мышцы сокращались, словно надо было куда-то бежать, спешить, успеть спасти. Только вот тот человек, который посещает мои сны, уже давно мёртв и в помощи моей не нуждается, а вот душу отпустить не хочет. Пошевелившись, убедился, что тело ещё при мне, а значит, удалось выжить и это не ад, куда мне точно уготована дорога после смерти.       — Вит? — баргеста нигде не было, но цепи отчётливо звенели на краю сознания, раньше я часто оборачивался, ища источник звука взглядом, но потом привык, что увидеть его не так просто. Видимо, опасность снова обошла меня стороной.       Стоило осмотреться, ночью было не до этого. Отбивая дом, что облюбовали гули, я даже не особо понял город это, деревня, или просто одинокий дом среди пустырей. Мир за каменными стенами встретил меня серой промозглой осенью. Из-за тумана лучше не отходить далеко от дома, но даже с порога мне было отчётливо видно, что вдали прорисовывались очертания других домов. Получается, мне удалось занять дом на отшибе, очень подходит мне, если подумать. Скорее всего, это всё же был маленький городок. Но жизни в нём не было, как впрочем, и почти везде сейчас.       Дело, начатое Сент-Морами, привело в итоге не к уничтожению чудес и чудовищ, как им мечталось, а к тому, что наш мир рухнул, сожженный и разрушенный яростью угнетённых, оставляя после себя могильные камни в виде пустых городов. Это место тоже пострадало, возможно, здесь бесчинствовал джинн, или дракон, кто знает. А может и какое-то божество, многие бродили по земле, пожиная хаос устроенный войнами. Земля здесь выглядела чёрной и безжизненной. Даже на ощупь она казалась сухой, несмотря на моросящий дождь. Складывалось стойкой ощущение, что в моих руках лежал прах человечества, и пришлось быстро встряхнуть рукой, чтобы сбросить это наваждение. Лучше не думать, что стало с людьми, которые здесь жили и вернуться в дом, пока туда снова не наползли гули, которые в эту пору крайне активны.       После скудного приёма пищи, ничего кроме вяленого мяса с собой в длительной дороге не было, я открыл дневник. «13 сентября. Город пуст. Названия нет, возможно, табличка или какие-то указатели сохранились, но глубже не захожу, слишком опасно, погода туманная и влажная. Гулей слишком много, видимо, где-то под городом гнездо, сейчас удалось разогнать их, но думаю, скоро вернутся, тогда придётся либо снова тратить припасы на них, либо уступить им этот дом и поискать другой, но имеет ли это смысл? Вся территория города заражена этой заразой, едва ли есть хоть один дом в, куда они не заберутся. Тогда разумнее будет сократить время пребывания здесь и поскорее покинуть это место. Не знаю, что может ждать дальше, не хотелось бы столкнуться с чем-то более опасным, когда я потрачу все пули на жалких гулей.       Сегодня снова видел Вата. Близко. Если бы мог погладить, обязательно бы это сделал, почему-то мне кажется, что в прошлом он был домашним псом, слишком уж у него добрые глаза для предвестника беды. Но с ним не так одиноко, звенит своими цепями рядом и тишина не кажется такой оглушительно громкой как раньше. Успею ли я дойти до Лондона? Говорят, там есть штаб у тех, кто может вернуть мир к жизни и установить мир с чудесами. Но смогут ли договориться с чудовищами? Как много у них информации и насколько они готовы делиться ответами? Не хотелось бы подвергать себя смертельной опасности ради пустых слухов.       Мне снова снился кошмар. Не то, чтобы я думал, что они ушли, но несколько месяцев удавалось спать нормально. Жаль, что матушка не отпускает меня, как бы я не молил её о прощении. Это выматывает даже больше, чем постоянное присутствие рядом опасных, неразумных тварей. Возможно, что-то в этом городе напомнило мне о прошлом и снова вызвало кошмары. Ещё одна причина, скорее покинуть это место. Наверное, самым правильным решением будет развести побольше очагов с огнём, что бы обезопасить себя, хотя бы минимально. На пару дней. Отдохнуть, как следует перед следующим отрезком пути, возможно погода станет лучше, но даже, если нет, в любом случае, как только силы восстановятся, следует уходить.                                           Закари Хант.»       Бережно спрятав дневник в дорожную сумку, с которой путешествовал, чтобы даже случайно не потерять его, вздохнул. Эти записи… Совершенно бесполезны, но помогают держать себя в руках, не поддаваясь очевидному отчаянию положения. Следуя намеченному плану, я обшарил дом и стащил вниз всё, что можно сжечь. Мебель, книги, ткани. Всё это было когда-то чьей-то жизнью, но сейчас готовилось погибнуть в огне. Возможно, это не самый плохой конец для вещей, ведь мне они принесут пользу, и это лучше, чем гнить в пустом доме. Глянув на камин, который к счастью был настоящим, понял, что этого мало. Удалось найти ещё две большие железные бочки, правда для этого пришлось отойти от дома, но риск был оправданным, так что я приволок их внутрь и установил в углах комнаты. Так она будет максимально защищена, по крайней мере, мне хочется в это верить. Три источника света и жара отпугнут холоднокровных тварей.       Развести огонь удалось не сразу, всё было сырым и плохо поддавалось моей воле. Но, потратив изрядно сил и терпения, было радостно увидеть огонёк. Хорошо. Через пару часов в комнате стало теплее и как будто уютнее. Расположившись у стены без окон рядом с камином, в самом безопасном месте, я прилёг, но спать не хотелось. Послевкусие кошмара, все ещё играло в теле, и снова оказаться в его плену было немного пугающим. Пришлось взять книгу, чтобы занять чем-то время и дать телу хоть какой-то перерыв. Это оказалось хорошим решением, оставшееся время я провёл читая то одно, то другое. Ночь снова ознаменовалась кошмаром, но это было ожидаемо, и ударило не так сильно. Поддерживая огонь, приходилось спать урывками, но это всё равно лучше, чем не спать вообще, находясь в дороге сутками напролёт. Здесь хотя бы было тепло и сухо, что уже значительно отличалось от походной жизни.       Два дня прошли однообразно и почти без происшествий, я только пару раз отгонял ночами гулей, что наглели, приближаясь к стенам дома. Записи в дневнике об этих днях короткие и скупые, потому что описывать безмерную мёртвую серость уже не хотелось. Этим полны другие страницы, там достаточно крика о том, как тяжело жить в мёртвом мире. Сейчас же, преследуя цель, эмоциональности стало гораздо меньше, а вот планов и размышлений о будущем прибавилось. На третий день, рано утром, почувствовав себя достаточно отдохнувшим и готовым идти дальше, собрал свои скудные пожитки. Всё умещалось в сумке, которая благодаря ремням удобно размещалась на спине. На поясе висели револьверы, возможно не самые новые, но даже их мне удалось раздобыть с большим трудом, так что они лучше, чем вообще ничего. Ножны с кинжалами размещались на предплечьях, бедрах, в скрытых карманах куртки, потому что часто они оставались единственным, что спасало в ситуации, когда всё остальное оружие либо пришло в негодность, либо было отнято. В руках привычно лежал арбалет. Относительно бесшумный и дальнобойный вариант. Идеальный для меня. Болты к нему в специальном колчане на поясе. Всё выверено до малейшего движения. Годы опасностей приучили, что лишние секунды промедления стоят жизни.       Взвесив все за и против, решил, что идти через город быстрее, а днём гули не активны, так что наткнуться на них практически невозможно. Шагая по главной дороге, я внимательно осматривался. К сожалению, ничего, что подсказало, что за город стал мне временным приютом не осталось. Только местами начинающие рушиться дома смотрели на меня тёмными провалами окон. На самом деле, здесь не было видно разрушений, которые присуще местам, где велись активные конфликты. Их обычно легко распознать, по сожженным зданиям, следам взрывов, или символам, что испещряли дороги в некоторых местах, там совершалось колдовство, о котором я лично ничего не знал, но слышал, что последствия намного хуже, чем просто военное столкновение. К счастью, мне не приходилось сталкиваться с теми, с кем невозможно договориться. А этот город, стоял целый и разрушения в нем происходили только от времени. Военные действия явно не коснулись его напрямую. Скорее… У меня складывалось ощущение, что здесь случилось что-то намного более страшное, чем просто резня. Задумываться, кто и что мог сотворить с жителями, совсем не хотелось. Потому что такое могло быть. И такое было.       Восставшие чудеса раскрыли людям все свои силы, показывая, кто на самом деле был всё это время опасен, а кому просто позволяли так думать. Конечно, они тоже потеряли многих, ведь что у охотников, что у ловцов, было много способов смирять чудеса, заставляя подчиняться, но силы всё равно были не равны. От каждой потери сражения становились всё более масштабными, озлобленными и жестокими. Даже самые мирные чудеса превращались в чудовищ, не позволяя больше топтать их жизни. Человечность, которую чудеса и чудовища вынужденно примеряли на себя, была отброшена ими, и ничто не могло заставить их снова опустить головы. Да, и справедливость была, как мне думается, не на стороне людей. Жить в мире было выгодно всем, и только наша братия рвалась в бой, не осознавая всю мощь противника. Сейчас же, охотники, очевидно, захлебнулись ответным ударом. Ловцы, как более ненавистные существа, были уничтожены почти полностью. Как и весь мир вокруг.       Пришлось несколько раз передёрнуть плечами, прежде чем ощущение липкой путины ужаса удалось стряхнуть. Смотря, как в совершенно безветренную погоду покачивается старая вывеска, чудом ещё висящая над какой-то лавкой, накрыло давно забытое ощущение, мурашки, бегущие по спине. А меня ведь, откровенно говоря, сложно напугать. После всего, что мне довелось увидеть, став экзорцистом, я не боялся, а только оценивал уровень опасности, здраво понимая с кем стоит связываться, а от кого нужно бежать. Скорее всего, в этом городе действительно произошло что-то ужасное, если последствия ощущаются до сих пор, но единственное, что можно сейчас сделать, это как можно скорее покинуть это место, чтобы не стать его следующей жертвой. Подгоняемый внутренними тревогами, я сворачиваю у старой церкви, которая удивительно хорошо сохранилась, чтобы сократить путь через кладбище. Здесь следует идти осторожнее, потому что где как не среди мертвецов питаться падальщикам? Всё пространство уже давно заросло дикими кустарниками, иногда они цеплялись за одежду, заставляя останавливаться на пару секунд. Надгробий почти не было видно, часть утопала в зарослях, а остальные просто разрушились от времени. Но кое-что заставило меня остановиться.       Склеп. И казалось бы, что в этом такого? Семейный склеп на кладбище, где же ему ещё быть? Но этот как будто был забрызган алой кровью. Умом я понимал, что такое невозможно. Если бы кто-то совершил убийство здесь, чтобы так облить кровью здание, я бы увидел это и услышал, ведь невозможно провернуть всё бесшумно. Но глаза меня обманывали, судя по всему. И только подойдя ближе, я понял, что растревоженный этим местом разум принял бутоны поздних алых роз за брызги крови. Рука против воли отпустила арбалет, и прикоснулась к нежным лепесткам. Настоящие. Весь склеп был увит ими, ярко выделяясь на фоне общей мёртвой блёклости.       Самым основным своим недостатком я всегда считал любопытство. В мире, где всё вокруг может захотеть тебя убить, это действительно было опасной чертой. Но, как обычно вместо того, чтобы пройти мимо и, наконец, направиться к выходу их этого жуткого города, который будит во мне так много всего плохого, подхожу к двери и проведя ладонью, смахиваю мох, паутину и пыль с таблички, что от времени почти стёрлась. Прикладывая усилия, можно было разобрать лишь несколько букв «Т.м…у». Какую фамилию носили люди, что покоились тут? Может быть, их останки уже давно растащили гули. Могли ли они при жизни представить себе мир, в котором будут покоиться их кости? Не думаю. Что бы заставить себя оторваться от склепа, который так поразил, пришлось приложить осознанное усилие, но я принудил себя шагать дальше. Входить внутрь было нельзя, слишком опасно и бессмысленно, не стоит заботиться о мёртвых больше чем, о живых.       Чем дальше уходил от города, тем легче становилось. Дышать было проще, и тревожность беспокоила значительно меньше, когда расстояние между мной и явно проклятым местом увеличивалось. Всё же, там было что-то угнетающее, что-то, даже через года, не отпускающее живые души, попадающие в ту паутину тумана и серости. За спиной зазвенели цепи. Баргест не отставал, сопровождая меня в течение всей дороги длинною в жизнь.       — Ват, — заговорил, чуть приподнимая уголки губ. Лицо как будто сопротивлялось этому, непривычное к такому положению мышц. Конечно, он не ответит мне, но иногда, как сейчас, было просто необходимо услышать звучание собственного голоса. Понять, что я настоящий, ещё живой и готовый сражаться, доказать самому себе, что меня не поглотила смерть, царящая вокруг. — Мы же дойдём до Лондона? Как думаешь?       Хотелось ли присоединиться к тем охотникам, которые поддерживают связь с чудесами и стараются действовать исходя из требования морали и сложившейся ситуации? Спорно. Я не мог даже себе ответить на этот вопрос. С одной стороны, хотел разделить свои взгляды и идеалы с теми, кто думает так же. Хотелось получить поддержку и место где всегда можно пополнить запасы и поспать не в пол глаза. Иметь доступ к знаниям и необходимому оружию тоже весьма полезно. Но всегда есть то, что останавливало меня от идеи присоединиться к какой-нибудь группе. Недоверие. Слишком уж верить кому-то никогда не стоит. Надёжности в людях мало, и едва ли пустые слова и клятвы в действительности имеют ценность для всех. Так насколько я могу быть уверен в людях там? Вероятно, там существует какой-то кодекс, правила. А мне слишком привычно жить свободно и самостоятельно решать свои проблемы и определять маршрут. Порой можно было неделями не слышать своего голоса, потому что выжженные пустоши не несли в себе жизни и люди бежали оттуда, но одиночество не было моей проблемой. Скорее наоборот. Оно было безопасным, понятным способом жизни. Так стоит ли мне появляться там, или это обернется чем-то совсем не хорошим. Особенно учитывая, что описано на страницах моего дневника. Слухи о Лондоне ходили уже давно, возможно, ещё до того, как я сам вступил на путь экзорциста, а может и гораздо дольше, но раньше, меня никогда не привлекала возможность побывать там. Изменилось это после моего последнего изгнания. Демон был необычным, не таким, каких я привык видеть, а то, что он кричал голом юной женщины… Демоны лгут. Да. Но не все и не всегда. Поэтому мне нужны ответы.       Но как бы то ни было, сейчас, шагая по рельсам, я направлялся в сторону Лондона, первого павшего в восстании города. Если и начинать поиски, то именно оттуда.