Объятия

Мне вкусен мёд, но противна сытость

Я очень боюсь за нас с тобой

Ведь нас она ждет и рвёт ритм

Тел, любви дыхания, мой

Леон лениво открывает глаза и прижимается к теплому телу рядом. Сильные руки обхватывают талию, тянут ближе. Ада вздрагивает, но не просыпается. Она знает, что может не бояться. Нет нужды спать с пистолетом под подушкой и вскакивать после каждого подозрительного звука. Есть спокойные ночи. Редкие и тихие. Перед сном она обязательно лениво шутит, дразнит и гладит его волосы. Спать с лучшим агентом США под подушкой лучше, чем с мелким игрушечным оружием, правда ведь? В мотеле прохладно. Старые батареи почти не греют маленькую спальню. Чаще всего они останавливаются вот в таких местах - грязных, дешевых, забытых богом. Сквозь дыру в шторе еле светит луна и позволяет лучше видеть комнату. Постельное белье кажется неприлично белым на фоне протертого пола. Леон невольно усмехается. Каждый раз Ада приносит с собой чистые простыни и прочее. Она не брезглива, нет, но должно же быть какое-то самоуважение? Сегодня она даже закатывала глаза после этих слов. Леон смеялся, но мужчину не покидала мысль, что они бывали в местах и похуже. Холодные пещеры и змеи под ногами. Слишком громкое эхо. Давно заброшенные дома. Сломанные лестницы, выбитые окна и множество крыс. Тропический лес вдали от цивилизации. Пот, комары и любопытные обезьяны. Кеннеди слегка гладит пальцами голую спину женщины. Находит какой то шрам под лопаткой. Немного выпуклый, давно заживший. Палец проходит по рваному контуру с осторожностью. Спрашивать обо всех её ранах глупо, он ведь сам был как дырявое корыто. Пули, ножи, стрелы, а порой и то, из-за чего он подписывал документы о неразглашении. Жизнь не щадила, ломала и рвала. Хрупкая человеческая плоть стала почти стальной, выдерживала все удары. На самом деле он бы спросил её о каждом шраме, но Ада остаётся Адой. Не на все вопросы Леон получит ответы. Пусть в тайне очень хочет. Конечно, бывают минуты честности, секунды откровений. Но между ними всегда вклиниваются годы игривых шуток и ребусов между строк. Ада шевелится во сне. Немного поворачивает голову и оголяет шею. Там краснеют небольшие следы. Только то, что она позволила Леону оставить на своей коже. Например царапины грубой щетины. В следующий раз я куплю бритву, тебя невозможно целовать. Красные следы от поцелуев ползут вдоль едва виднеющихся колец Венеры. Выше алеет укус под подбородком. Всего один, но даже этого много. Укусы долго не проходят, а слишком глубокие задерживаются синяками на коже. Сегодня они себя меньше сдерживали. Может просто соскучились. Может одиночество с каждым годом тоскливей, а встречи на контрасте стали ярче. Каждый её стон сводил его с ума. Любой звук, любое слово отдавались тяжестью в пах. Леон становился от этого твёрже, сжимал женские бедра крепче. После этого Ада стонала ещё громче, сжимала тонкими пальцами светлые локоны и так дальше по кругу. Он с лёгкостью удерживал её тело, поднимал вверх и опускал вниз. Раз за разом, снова и снова. Звуки шлепков плоти о плоть оглушали. Соседи наверное слышат, стены же явно из картона. Бедняги. И они целовались во время кульминации. Как любил Леон. Жадно, словно оголодавший пёс. Вылизывая контур губ и тяжело дыша. Задыхаясь от ускоренного темпа, от приятного веса сверху, от любви. Ада выгибала спину и хныкала прямо в поцелуй. Впервые за несколько месяцев не скрывая взрыв эмоций. Он ощущал, как она пульсирует на члене, как дергаются её бедра. Холодная грудь женщины прижималась к его грудной клетке. Искала тепло в прохладном воздухе спальни. Леон обнимал её, позволил опуститься к нему на плечо и выдохнуть. Горячее дыхание согревало его плечо и шею. Ада держала глаза закрытыми, сосредотачивалась только на внутренних ощущениях. Заполненность, пульсация и влажность. Леон вздрогнул и снова открыл глаза. На несколько минут заснул, но поток мыслей не давал заскучать. Не так давно в баре он случайно стал свидетелем ссоры. Пьяные молодожёны не стеснялись публики и громко ругались. Они утопили отношения и теперь искали виноватых. Нежелание уступать и искать компромиссы, старые обиды и усталость - было множество причин для ссоры. И однажды быт их окончательно проглотил. Ада вздохнула во сне. Прошептала что-то невнятное. Голос был едва громче ночной тишины. Леон наклонился ближе к её губам, вслушиваясь. Ничего не ожидая, просто удовлетворяя любопытство. От женщины приятно пахло вишней. Иногда она пользовалась духами прямо перед тем как лечь с ним в постель. Это забавляло Леона в хорошем смысле. Как ощущается усталость от быта? Как вообще можно устать от того, что рядом мирно спит самый близкий тебе человек? Спит спокойно, потому что доверяет тебе, верит. Для Ады это было практически невозможно, она сама не до конца понимала почему в крепких обьятиях легче расслабиться. Леон это знал и молча благодарил судьбу просто за возможность дышать её ароматом. Нет, им не была знакома скука. В их ситуации это было нереально. Они просто не успевают друг другу наскучить. Даже если хотят. Даже если оба обнимают до хруста костей. Даже если лежат рядом сутки напролёт. Леон прижимается губами к виску Ады и закрывает глаза. Он не смог бы насытиться её компанией и за сотню лет. По правде говоря у него никогда не было длинных отношений, тем более брака. Поэтому Леон не верит в привыкание. Мужчина бы просто продолжил вдыхать запах вишнёвого парфюма витающий рядом с Адой до конца жизни. Из окна послышался громкий звук выхлопной трубы. Какому-то придурку на старой машине потребовалось посреди ночи уехать из мотеля. Ада дёрнула плечом и сменила позу. Одеяло сползло чуть ниже, оголяя грудь. Упругая, изящная, в полумраке белая кожа словно светились лунным светом. Розовые ореолы добавляли какой-то нежности. Тепло разлилось по телу Леона, практически без пошлого подтекста. Просто от осознания, что она так красива, так открыта и всё ещё рядом. Не убегает в спешке, не угрожает пистолетом, а лежит в паре сантиметров от мужчины. Не желая отказать себе в удовольствие, он тянет руку и проводит пальцами по её ключице. Опускается ниже, намеренно задевает грудь, затем сжимает пальцами одеяло и тянет ткань наверх. Ада не сдерживает улыбки. Наверняка уже не спит, просто притворяется. Рычание мотора пронзило улицу и стихло через пару минут. Свет фар исчез в темноте, громкий шум растворился в тишине. Женщина глубоко вдохнула, словно наслаждаясь холодным воздухом. Леон тоже не удержался и улыбнулся ей в ответ. Тоже искренне, словно скучая по этому чувству. Затем мужчина повернул голову к часам, висящим на противоположной стене. Стрелки показывали ровно два часа ночи. Времени было полно, их ждала целая ночь проведённая в обьятиях друг друга. Даже если расставание уже маячило на горизонте, даже если с приходом рассвета вернётся работа и обязательства, даже если привыкнуть друг к другу они снова не успеют.