О значении семьи

Глава 1. TREMORI. 1904 год. SICILIA. Приглушенный звук падающих камней эхом раздавался по всему периметру шахты. Теодор достал спички и зажег керосиновую лампу. Тусклый свет выхватил из темноты изможденное, но знакомое лицо Рико. – Много времени прошло, Тео, нас будут искать. Идем, – голос Рико был хриплым, но в нем звучала решимость. Он развернулся и пошел вдоль тоннеля, оставляя Теодора наедине с его мыслями и дрожащим светом лампы. Они шли медленно, каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине. Теодор напряженно оглядывался назад, его сердце колотилось в груди. Каждый шорох, каждый скрип казался предвестником погони. Он чувствовал на себе невидимый взгляд, но страх не мог остановить их. Шаг за шагом они приближались к цели, к тому, что когда-то было их тайником. – Сейчас заберем и пойдем отсюда, – прошептал Рико, остановившись у входа в очередной тоннель. Он был завален обломками, вход казался непроходимым. Рико, с неожиданной для его изможденного вида силой, приподнял одну из досок, освобождая узкий проход. – Пролезай первым, Тео. Теодор, с трудом протиснувшись, оказался в просторном помещении. Воздух здесь был затхлым, но, казалось, более спокойным. Лампа Теодора осветила груду камней и обломков, за которыми, как они надеялись, скрывалось их сокровище. – Вроде здесь, – Рико указал на самую высокую часть завала. – Проверь под этими обломками.– Теодор опустился на землю, его руки начали методично разбирать тяжелые валуны. Каждый камень казался неподъемным, но мысль о том, что они почти у цели, придавала ему сил. После долгих усилий он увидел упавшую балку, которую подпирал огромный булыжник. Просунув руку под балку, Теодор нащупал что-то твердое. Его пальцы обхватили коробку. – Есть, я нашел ее! – его голос дрожал от облегчения и волнения. Он осторожно вытащил из тайника коробку, обмотанную в выцветшую красную ткань. Друзья, забыв об усталости и опасности, начали ее открывать. Внутри, среди нескольких пачек денег, лежала простая деревянная игрушка – фигурка лошади, вырезанная с любовью. А под ней – открытка. Теодор протянул ее Рико. На открытке было написано несколько строк, выведенных знакомым, но теперь таким чужим почерком. Это было послание от дяди Рико, человека, который является для него всем. Слова были полны любви и надежды. В этот момент, среди старой шахты, среди запаха пыли и сырости, они нашли не только деньги, но и частичку прошлого, которая могла стать их будущим. – Возьмешь ее? – Рико убрал в карман открытку и деньги, и встал, ожидая друга. Его взгляд скользнул по деревянному коню, который Теодор держал в руках. Игрушка, потертая и старая, казалась чужеродной в этой мрачной, пыльной атмосфере. Теодор покрутил коня, на котором было высечено его имя, и с сожалением помотал головой. – Нет, он мне больше не нужен. – Он бросил игрушку на землю, словно сбрасывая с себя последний якорь прошлого. Затем встал и отряхнул штаны, его движения были резкими, полными решимости. - Идем. Они неторопливо шли к выходу, каждый шаг отдавался эхом в тишине. Опасность быть заваленными валунами кралась за ними по пятам, невидимая, но ощутимая. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом серы и застоявшейся пыли. – А что это была за дурацкая игрушка? – спросил Рико, его голос звучал немного напряженно. – Она была при мне, когда я сюда попал,– ответил Теодор, его голос был глухим. - Мне ее оставил отец. – А-а-а, как трогательно...– саркастично протянул Рико. А ты поговоришь с отцом, когда выберешься? Теодор будто выплюнул эти слова, в его голосе зазвучала сталь. – С ублюдком, который продал меня сюда за долги? Если встречу его, просто убью. Рико не обратил внимания на слова друга, его внимание было сосредоточено на окружающей обстановке. Он насторожился, прислушиваясь к каждому шороху. – Надеюсь, выйдем в безлюдном месте. Нельзя, чтобы нас застукали с такой ношей. Ты, главное, не нарывайся на проблемы. Сумеешь? – Strunzu...- Теодор усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Тебя прикрывать – проблем не оберешься. Половину пути они шли молча. Только иногда Рико указывал правильные повороты, его пальцы мелькали в полумраке, словно призраки. Теодор же погрузился в свои мысли, словно в глубокую, темную шахту,где эхо прошлого звучало особенно громко. В возрасте пяти лет Теодора Нотта продали владельцу серной шахты на Сицилии, и свое детство он провел в качестве carusu, трудясь во тьме под землей, вдыхая едкие пары и регулярно подвергая себя смертельной опасности. Двенадцать долгих лет, наполненных изнурительным трудом и постоянным страхом, он сумел скопить почти всю необходимую сумму, чтобы выплатить отцовский долг и обрести, наконец, свободу. Его мысли, словно обвалившаяся порода, прервала записка, которую он чуть не заметил, перешагивая очередную упавшую балку. Она была прикреплена к стене грубой веревкой, и буквы, написанные чернилами, казались выжженными на бумаге: ДАЛЬШЕ ПРОХОДА НЕТ. Гласила записка. Ввиду растущей нестабильности с 12 августа 1904 года нижние туннели южной шахты будут бессрочно выведены из эксплуатации. Всех работников переведут на новое место. После этого шахта будет окончательно закрыта путем подрыва. Синьор Руджеро Спадаро. – Почти пришли, – раздался голос Рико, вырывая Теодора из оцепенения. Рико уже видел свет от нависных ламп, где они работали в последнее время, в более безопасных, как оказалось, верхних туннелях. Выходя в еще одну освещенную рабочую зону, их встретил один из главных шахтеров, мужчина с грубым лицом и подозрительным взглядом. – Где вас носило? – спросил он, его голос был полон недоверия, и он пристально взглянул на Теодора, словно пытаясь прочесть его мысли. – А тебе-то что? – без сомнения отмахнулся от него Рико, его тон был резким. – Sfacciato...– пробормотал шахтер, его глаза сузились. "II Merlo приехал. Попробуй с ним так поговорить." Друзья не обратили внимания на последнюю фразу шахтера и прошли мимо, лишнее внимание им сейчас было ни к чему. Они двинулись мимо рабочих, которые, сбившись в группы, обсуждали последние изменения в шахтах. После многочисленных обвалов, работы становилось меньше, поэтому их заставляли внеурочно прокапывать новые туннели, рискуя еще больше. Проще говоря, от таких нововведений все рабочие были не в восторге. Главный подрядчик, судя по напряженной атмосфере, даже думал, что скоро поднимется бунт, и придется снова применять грубую силу, чтобы усмирить недовольных. Почти у самого выхода их путь преградила знакомая, отталкивающая фигура. Эль Мерло. Главный подрядчик, чье имя вызывало дрожь даже у самых закаленных шахтеров. Он стоял, словно хищник, высматривающий добычу, и его голос, пропитанный презрением, разносился по туннелю. – Живо! – рявкнул он, будто перед ним не люди, а скот. – А ну вставай! – Его взгляд остановился на одном из шахтеров, который, обессиленный, прислонился к балке. Эль Мерло, не раздумывая, пнул его ногой. – Синьор, моя нога... Я не могу, – прохрипел рабочий, поднимая на подрядчика молящие глаза. Эль Мерло наклонился, его лицо исказилось в гримасе недовольства. – Что? – Я не могу! – повторил шахтер, на этот раз с ноткой отчаяния, но и с проблеском упрямства. В одно мгновение подрядчик схватил его за грудки, прижав к балке. – Ты 'можешь' все, что я скажу. – Он тяжело вздохнул, готовясь нанести удар в живот. Но тут вмешался Теодор. – Я подниму, – сказал он, его голос был спокоен, но в нем звучала уверенность. Он направился к корзине, рядом с которой была разбросана сера. Эль Мерло отпустил рабочего, приказав другому увести его. – Уведи его. Если он совсем плох, скажи ветеринару – пусть его усыпит. – Слова подрядчика были холодны, как камень, из которого была высечена эта шахта. Он развернулся и с победным видом направился к Теодору, который уже начал загружать серу в корзину. Оставался последний камень, но Эль Мерло не дал ему закончить. Он поставил ногу на булыжник с серой и мерзко улыбнулся. Теодор выпрямился, ожидая, что же выкинет этот псих на этот раз. Он знал, что Эль Мерло наслаждается властью, наслаждается возможностью унижать и ломать. – Сунешь нос снова куда не следует – я его тебе отрежу. Ясно? – прошипел подрядчик, пнув булыжник подальше от Теодора. Затем, не дожидаясь ответа, он развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу, оставляя за собой лишь запах страха и унижения. Теодор смотрел ему вслед, его кулаки сжались. Он чувствовал гнев, но также и решимость. Он знал, что Эль Мерло не остановится. И он знал, что однажды ему придется дать отпор. Рико поднял откатившийся камень и протянул его Теодору. Тот закинул камень в корзину, взвалил её на спину и помог Рико поднять его ношу. Наконец, они двинулись к выходу, откуда доносился разгневанный крик II Merlo: – А ну за работу! Это касается всех! Теодор кипел от злости на этого жалкого, бесчувственного человека, но понимал, что сейчас лучше не высовываться. – При всех собачиться с Эль Мерло? Это, по-твоему, "не нарываться"? – с ноткой паники прошептал Рико. – Надо было заступиться, – уверенно ответил Теодор. Он всегда был справедлив и неравнодушен к слабым. – А за тебя заступались? Мы же собираемся свалить. Не подставляй нас, – Рико, к чьему мнению Теодор обычно прислушивался, пытался сгладить его непокладистый характер, и иногда ему это удавалось. Теодор зажмурился, вынырнув из шахтной темноты на ослепительный сицилийский свет. Солнце палило нещадно, словно пытаясь выжечь остатки подземной сырости из кожи.Пять, а то и больше часов под землей, в вечной полутьме, среди пыли и запаха влажной земли, сделали привыкание к яркому свету настоящим испытанием. Каждый луч казался острым, проникающим, заставляющим веки дрожать.Он поставил тяжелую корзину в общую кучу, ожидая, пока Рико присоединится к нему. – Пора обедать. Есть хочешь? – Рико поставил свою корзину рядом, его голос звучал немного хрипло от пыли.Теодор хмыкнул, его живот отозвался голодным урчанием. – Спрашиваешь! – уверенно прошептал он, уже предвкушая долгожданный отдых и еду. Они молча направились в сторону импровизированной столовой, где обычно собирались другие шахтеры. Воздух был наполнен запахом пота, земли и чего-то неуловимо пряного, что всегда сопровождало сицилийские обеды. – Хорошо, что мы деньги достали, а? – Теодор не мог сдержать довольной улыбки. – Тряхнуло бы снова, и их бы завалило с концами. Рико кивнул, его взгляд был более осторожным. – А я говорил. При себе их носить опасно, но лучше так, чем остаться совсем без них. Он не стал развивать тему, хотя и согласился на рискованную затею Теодора. Рико всегда был более осторожным, но и он понимал, что без этих денег им не выбраться на свободу. Внезапно Рико остановился, его рука легла на плечо Теодора. – Bedda matri, ты глянь, – прошептал он, указывая пальцем на горизонт. Теодор проследил за его взглядом. Вдали, из огромного, величественного вулкана, валил густой, черный дым. Он поднимался высоко в небо, словно зловещий палец, указывающий на что-то недоброе. – Этот дым... Не нравится он мне, – Рико нахмурился, его обычно спокойное лицо стало напряженным. – Стоит беспокоиться? – Теодор почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. Он видел дым из вулкана и раньше, но этот был другим. Более плотным, более пугающим. – Беспокоиться будем завтра, – Рико отвел взгляд от вулкана и посмотрел на Теодора. В его глазах читалась тревога, которую он пытался скрыть. – Помолись святой Варваре, если тебе от этого полегчает. Пошли. Теодора терзала необъяснимая тревога. Она клубилась где-то в груди, сжимая легкие, и никак не хотела рассеиваться. Они с Рико шли к рабочей столовой, и каждый шаг лишь усиливал это гнетущее чувство. Возможно, дело было в ожидании. Скоро они будут свободны, и это предвкушение, смешанное с неизвестностью, порождало беспокойство. – Ага, Игнацио еще не свернул кухню. Посмотрим, что у него сегодня, – прервал его мысли Рико, его голос звучал бодро, контрастируя с внутренним смятением Теодора. Подойдя ближе к столам, за которыми суетился Игнацио, Теодор опперся руками о столешницу и наклонился к повару. – Игнацио, чем кормить будешь? – спросил он, пытаясь заглушить тревогу легкой шуткой. – А ничем, – развел руками повар, его лицо было непроницаемо. – Cchi minchia e? – непонимающе спросил Рико, его брови взлетели вверх. – Вы опоздали. Есть жалобы – обращайтесь к Спадаро. Хотите есть завтра? Купите часы, – отрезал Игнацио, не отрывая взгляда от своих дел. Рико хлопнул Теодора по плечу. Оба поняли без слов. Игнацио был непреклонен, а Спадаро, их начальник, славился своей педантичностью и нетерпимостью к опозданиям. Без обеда они сегодня не останутся, но путь к нему будет не самым приятным.Развернувшись от Игнацио, друзья пошли прочь. Отойдя на безопасное расстояние, чтобы можно было говорить без лишних ушей, Рико заключил то, о чем и так знал Теодор: – Ну, выход один… – Вперед, братец! – рассмеялся Рико и указал двумя руками вниз по дороге, где находился склад с припасами. – Madonna… – Теодор с разочарованием пошел к складу, а Рико последовал за ним, его смех еще долго эхом отдавался в воздухе. – Иди на задний склад. Теперь продукты там держат, чтобы крысы не добрались, — прошептал Рико, его голос звучал напряженно, но решительно. Теодор кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Рико уже вовсю командовал», — подумал Теодор, наблюдая, как его друг, несмотря на очевидную опасность, уверенно направляется вперед. – И это ты называешь "не нарываться"? — Теодор не мог удержаться от саркастического замечания, но Рико лишь махнул рукой. – Главное — не попадись. Если что, охранников я отвлеку, — пообещал Рико, и в его глазах мелькнул огонек, который Теодор знал слишком хорошо. Это был огонек авантюризма, смешанный с искренней заботой. Присев на корточки, Рико замедлился, его взгляд скользнул по территории. – Ага, что-то привезли. Меньше шансов, что тебя заметят. Ты иди в кладовую, а я подожду с другой стороны, — прошептал он, указывая в сторону ворот. Последовав примеру Рико, Теодор пригнулся, стараясь остаться незамеченным, и двинулся вдоль заставленных ящиков. Каждый шорох, каждый скрип казался ему оглушительным. Нотт остановился, услышав совсем рядом голоса рабочих склада. «Романо, ты всё досчитал? Товар приехал!» — раздался грубый голос. «Почти», — отозвался другой, более усталый. «Потом закончишь. Надо ящики разгрузить». Дождавшись, пока рабочие отвлекутся, Теодор перепрыгнул очередной ящик и двинулся дальше, подбираясь всё ближе к заднему складу. Рико должен был отвлечь рабочих, но его всё не было. Сердце Теодора забилось быстрее. Он замер и нервно прошептал себе под нос: «Ну же, Рико... Где ты?» Парень явно нервничал, понимая, что если его поймают, сегодня точно не поздоровится. Но его переживаниям пришёл конец: кто-то разбил бутылку. «Что ж у тебя всё из рук валится?» — моментально отозвался охранник склада и двинулся в сторону звука, подальше от ворот. «Это не я!» — возразил второй охранник, его голос звучал испуганно. «Мне плевать. Спадаро мне за это голову оторвет. Убирайся!» Воспользовавшись моментом, Теодор проскользнул мимо охранников и пробрался к воротам склада. Открыв их, он вошел внутрь. Подойдя к двери, разделяющей помещения, он дёрнул за ручку, но та не поддалась. – Заперто. Ну конечно, — пробубнил Теодор. – Может, вскрыть получится... Немного порыскав, Нотт нашёл нож и, приложив усилия, открыл замок. Дверь со скрипом поддалась, открывая путь в темное, пахнущее сыростью помещение. Теодор шагнул внутрь, чувствуя, как напряжение немного спадает. Он сделал это. Теперь оставалось только найти то, за чем он пришел, и выбраться незамеченным.Теодор, пробираясь сквозь лабиринт из ящиков и мешков, чувствовал, как пыль щекочет ноздри. Каждый шорох, каждый скрип дерева казался ему подозрительным. Первый же мешок, набитый грубой тканью, оказался удачным. Рука Теодора нащупала что-то плотное и продолговатое – батон хлеба. А затем, под ним, холодный металл банки тушенки. Добыча. Спрятав находку за пазуху, Теодор огляделся. Его взгляд упал на небольшое, зияющее темнотой оконце, расположенное высоко под потолком. Оно было приоткрыто, словно приглашая. Взобравшись на шаткую пирамиду из ящиков, Теодор выглянул наружу. Внизу, его уже ждал Рико. "Слишком высоко", – промелькнула мысль. Расстояние казалось непреодолимым. Теодор посмотрел на Рико, их глаза встретились. Он махнул рукой, безмолвный призыв о помощи. Рико, словно прочитав его мысли, тут же подскочил к стене склада, прислонившись к ней спиной. Его крепкое тело стало опорой. С трудом протиснувшись через узкий оконный проем, Теодор уперся ногой в протянутую руку Рико. Секунда напряжения, разворот, и он оказался снаружи, на твердой земле. – Это окошко становится все меньше, – с легким упреком заметил Теодор, отряхивая пыль с одежды. – Нет, Тео, это ты становишься больше, – рассмеялся Рико, его голос был полон облегчения и веселья. – Ну что, получилось? Теодор, улыбаясь, протянул Рико хлеб и тушенку. – Пошли внутрь. Хоть спокойно перекусим. Шагая, они осмысливали услышанный от охранников разговор. Для одних рабочих весть о закрытии шахты была подобна приговору, для других – предвестием грядущих перемен. Их путь лежал мимо кухни, где, как всегда, их поджидал Игнацио. Повар, с его вечно недовольным лицом и запахом жареного мяса, стоял у стола, скрестив руки на груди. – Для тех, кому жратвы не досталось, вы слишком веселые. Чему это вы так лыбитесь? – спросил он, его голос был полон недоверия. – Не твое дело. Иди и дальше лежи задницу Спадаро, – без тени сомнения ответил Рико, его слова были резкими, как удар ножа. – Testa `i minchia, следи за языком! – обиженно воскликнул Игнацио, его лицо исказилось от возмущения. Теодор лишь усмехнулся. В этом мире, где каждый день был борьбой за выживание, такие перепалки были лишь фоновым шумом. Утро выдалось не из легких, и Теодор с Рико едва не остались без обеда. К тому же, вулкан в голове Теодора тревожно гудел, напоминая о себе. Каждый такой день был испытанием, но сегодня, казалось, звезды решили подкинуть им еще одну порцию трудностей. Но вот, наконец, они добрались до своего убежища, где можно было хоть немного перевести дух. Запах. Вот что первое ударяло в ноздри, стоило переступить порог этого места. Неприятный, тяжелый, въевшийся в каждую щель, в каждую доску. Запах серной пыли, смешанный с потом, с прогорклым маслом, с дешевым табаком и чем-то еще, неуловимым, но тревожным – запахом усталости, которая пропитывала все, как сырость пропитывает старые стены.Это был сарай. Не просто сарай, а их сарай. Место, где шахтеры, выбравшись из черной утробы земли, находили короткое, но такое необходимое забвение. Он стоял чуть поодаль от жилых построек, приземистый, с покосившейся крышей, покрытой старым, выцветшим шифером. Стены, сложенные из грубых, неотесанных бревен, были черны от времени и копоти. Где-то краска облупилась, обнажив серую, потрескавшуюся древесину, где-то – покрыта слоем грязи, которая, казалось, стала частью самого дерева. Пол был земляным, утоптанным до твердости камня. В некоторых местах виднелись лужицы, оставшиеся после дождей, или просто влага, просочившаяся сквозь щели в стенах. По углам валялись обрывки веревок, старые инструменты, забытые кем-то кирки, покрытые ржавчиной. Спальные места – это были не кровати в привычном понимании. Скорее, нары. Грубые, сколоченные из досок, они стояли в два яруса, вплотную друг к другу. На каждом – тонкий, жесткий матрас, набитый соломой, которая, казалось, давно потеряла свою упругость и превратилась в пыль. Сверху – пара грубых одеял, выцветших, с протертыми дырами, сквозь которые проглядывала темная, грязная ткань. Запах этих одеял был таким же, как и запах всего сарая – смесь пыли, пота и чего-то еще, что говорило о долгой, тяжелой жизни. У каждого шахтера было свое "место". Небольшой уголок, где он мог сложить свои скудные пожитки: сменную одежду, завернутую в тряпку, потрепанную книгу, если повезет, или просто пустую флягу. Иногда на стене можно было увидеть вырезанные ножом инициалы или грубые рисунки – единственное, что оставалось от их личности в этом обезличивающем мире. В этом сарае не было уюта, не было комфорта. Была лишь суровая реальность, отраженная в каждой детали. Это было место, где мужчины, сломленные, но не побежденные, находили временное убежище. Рико плюхнулся на свободное место, жестом приглашая Теодора к соседнему. С глубоким выдохом Теодор опустился на край "кровати", принял от Рико половину хлеба и принялся медленно отрывать куски мякоти. Каждый кусочек был драгоценен, ведь еды всегда не хватало. – Осталось недолго. Месяц-другой, – произнес Рико, разглядывая открытку, которая была их единственным окном в другой мир. – Прочитай мне еще разок. Теодор взглянул на друга, чьи глаза горели надеждой, забрал открытку и начал читать. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась скрытая эмоция. – Милый племянник! Надеюсь, ты в добром здравии. Я снова в Америке и на этот раз решил остаться.– Теодор протянул фразу, посмотрел на Рико и улыбнулся. Тот лишь развел руками и согласно кивнул, словно говоря: "Вот оно, то, о чем мы мечтаем!" – Если можешь – напиши, – продолжил Тео. – А еще лучше – приезжай. Угощу тебя стейком с яйцом. С теплым приветом, дядя Сильвио. Рико цокнул языком, смакуя услышанное. –La Merica! Стейк с яйцом! –удовлетворенно произнес он, и в его глазах заблестели искорки предвкушения. –Как только заплатят, сяду на первый же корабль.–Смеясь, добавил он, и этот смех был полон искренней радости. – Я уеду подальше отсюда, Рико. И не вернусь. Никто не заставит меня вернуться. – Слова Теодора были тверды, как скала. Он видел в Америке не просто возможность, а шанс на новую жизнь, свободную от гнета и лишений. Теодор развернулся к другу и уверенно "отсалютовал" хлебом, словно подтверждая свое решение. Рико же поудобнее устроился, закинув руки за голову. Друзья погрузились в свои мысли, каждый уносясь в мечты о предстоящей поездке в Америку. В их воображении уже рисовались картины сытой жизни, свободы и новых возможностей. Этот маленький клочок бумаги, этот дядя Сильвио, стали для них маяком в бушующем море их существования. И пусть до осуществления мечты оставалось еще время, но теперь у них была цель, которая грела их сердца и давала силы идти дальше. Отдых оказался коротким, как вспышка. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Игнацио, обрушившись на присутствующих криком: – На выход! Живо! Рико ловким движением спрятал сверток с деньгами и поднялся с койки, его лицо исказилось досадой. – Эй! Мы отдыхаем! – Уже нет. Двойная смена. Приказ Спадаро, – повар не унимался, подступая к каждому работнику и поднимая всех на ноги. Его лицо, обычно раскрасневшееся от жара кухни, сейчас было бледным от спешки и нервозности. – Да что ж такое! – выдохнул Рико, чувствуя, как предвкушение заслуженного отдыха растворяется в воздухе. – Шевелись! – приказным тоном отрезал Игнацио, его взгляд скользнул по Теодору, который уже поднимался, его движения были медленными, словно он пытался вырваться из вязкой паутины сна. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться и молча направиться к выходу. Воздух в коридоре был тяжелым от запаха пота и сырости, предвещая долгую и изнурительную смену. Подойдя к общему месту сбора, где должны были дать дальнейшие указания, Рико и Теодор переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: усталость и предчувствие неприятностей. Прямо в эпицентре событий кругами ходил Эль Мерло, яростно что-то доказывая всем присутствующим. Его голос, обычно полный ехидства, сейчас звучал натянуто, как струна. – Не готовы работать – пропустите тех, кто готов! – повышал голос подручный Спадаро, его жесты были резкими и нервными. – Никого мы не пустим, пока всё не проверим, – парировал главный шахтер, его фигура казалась непоколебимой скалой среди суетящейся толпы. Его лицо было покрыто слоем пыли, придавая ему суровый, почти демонический вид. – Testa `i minchia! – прорычал Эль Мерло, его лицо исказилось от ярости. Это было ругательство, которое Теодор слышал не раз, и оно всегда предвещало что-то неладное. Неожиданно для всех, словно призрак из глубин шахты, появился и сам начальник шахт. – Прочь с дороги! – Этот голос Теодор узнал бы из тысячи. Дон Спадаро. Его появление всегда вызывало смесь страха и неприязни. Работники шахт всегда нелестно отзывались о своем начальстве, называя их кровопийцами и эксплуататорами. Теодор и Рико прекрасно их понимали и были согласны, но сделать ничего не могли. Пока что. – Кто тут впустую тратит мое время? – Спадаро остановился и вопросительно уставился на своего подчиненного. Его взгляд был острым, как осколок стекла, и казалось, проникал в самую душу. – Эти подлецы… — подал голос брат Эль Мерло, его лицо было искажено злобой, но шахтер тут же его перебил, словно отталкивая назойливую муху. – Дон Спадаро, парни Федерико не вернулись из нового штрека. Что-то не так, – начал оправдываться шахтер, его голос звучал глухо под слоем пыли. – Прискорбно слышать, – только и произнес начальник, его голос был ровным, лишенным всяких эмоций. – Я непременно за них помолюсь. В его глазах не было ни тени сочувствия, лишь холодный расчет. – Там были толчки. Обрушение опор, утечка газа… Точно не знаем, – настаивал шахтер, пытаясь донести до Спадаро всю серьезность ситуации. Он знал, что это может быть опасно, но молчать было еще опаснее. – Мы во всем разберемся, – Дон грозно направился к шахтеру, его фигура казалась еще более внушительной в свете тусклых ламп. – А теперь–за работу! Его слова прозвучали как приговор. Шахтер развернулся и пошел прочь, его плечи поникли под тяжестью невысказанных слов и невыполненного долга. Дон обратился к своему подручному, его взгляд остановился на Эль Мерло. – Отправь кого-нибудь… – начал он, но не успел договорить. Расставив руки, будто в теплом приветствии, Эль Мерло тут же направился к друзьям. А конкретно к Теодору. Его улыбка была широкой и фальшивой, как дешевая позолота. – Caruuusuuuu! – радостно пропел мерзавец, его голос звучал сладко и приторно. – Ты ведь любишь помогать другим, а? Правда? – Подойдя ближе к Теодору и Рико, он обратился только к Нотту, словно Рико был невидимкой. – Дело как раз для тебя. Взглянув в глаза подручному, Теодора наполнила злость. Он видел в глазах Эль Мерло не просьбу о помощи, а издевку, предвкушение чужой беды. Сжав кулаки, он прошел мимо Эль Мерло, игнорируя его фальшивую любезность, и направился ко входу в шахту. Рико, не говоря ни слова, последовал за ним, его рука инстинктивно легла на рукоять спрятанного свертка. В их глазах горел огонь решимости, смешанный с предчувствием надвигающейся опасности. В ГЛУБИНЕ ШАХТЫ. – Новый штрек уходит очень глубоко, так что не теряйте ни минуты. Найдите Федерико и его carusu. И побыстрее! – скомандовал главный шахтер, Эль Мерло, его голос, усиленный эхом, звучал как удар молота по металлу. – А если там газ? – запаниковал Рико, его глаза расширились от страха, отражая тусклый свет лампы. – Внизу есть фонари. Найдите их и возьмите с собой. Он тебе всё объяснит, – быстро ответил Эль Мерло, не давая Рико времени на дальнейшие сомнения. – Я пойду вперед, – успокоил Теодор друга, его голос был ровным, несмотря на напряжение, витавшее в воздухе. Он уже чувствовал, как холод проникает под одежду, предвещая сырость и мрак нижних уровней. Спускаясь по шаткой, скрипучей лестнице в нижние туннели, главный шахтер, чье лицо было изборождено морщинами, как карта старых жил, пожелал им удачи. Да уж, удача им точно пригодится! Каждый шаг вниз казался шагом в неизвестность, в сердцевину земли, где таились не только богатства, но и опасности. – Всё, топайте! И пока не найдете их, не возвращайтесь! – яростно выплюнул последнюю фразу шестерка Спадаро, его слова были полны злобы и нетерпения. Он остался наверху, словно страж, не желавший пускать их в свои владения. Подойдя к груде инструментов, сваленных у входа в новый штрек, Теодор взял фонарь себе и еще один протянул Рико: – Бери фонарь. Если начнет вспыхивать – значит, тут grisu, газ. Понял?– Он говорил спокойно, но в его глазах читалась сосредоточенность. – И что тогда делать? – испуганно спросил Рико, принимая тяжелый, холодный фонарь. Его пальцы дрожали. – А сам как думаешь? Ноги в руки! Тебя что, не посылали проверить шахту на газ? – Теодор попытался придать своим словам легкую насмешку, но страх в голосе Рико был слишком явным. – Я про эту шахту только слухи слышал. Ты знаешь, куда нам идти? – недоверчиво проговорил Рико, оглядываясь по сторонам. Мрак казался осязаемым, поглощающим свет. – Я ее знаю неважно. Нужно держаться рядом, – ответил Теодор, его взгляд скользил по стенам, ища хоть какой-то ориентир. Он чувствовал себя неуверенно, но понимал, что паника Рико только усугубит ситуацию. Они подошли к развилке, но обнаружили, что главный проход завален. Огромные глыбы камня и земли преграждали путь, словно гигантская рука природы решила остановить их. – Minchia! Тут не пройти. Придется искать обходной туннель. Федерико, ты здесь? – с долей сомнения крикнул Нотт, его голос утонул во мраке. В ответ- лишь тишина, и Рико поежился, словно от прикосновения ледяного ветра. Нотт обернулся, осматривая помещение. Федерико наверняка оставил подсказку. Он знал, что Федерико, этот старый лис, никогда не оставлял своих людей без ориентиров. Ощупывая стены и каменные подпорки, Тео зацепился взглядом за что-то, прикрепленное к одной из опор. Это был сложенный листок бумаги. – Вот оно! – подойдя ближе, он взял листок. НОВЫЕ ЗАЛЕЖИ В ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ ШАХТЫ. Отчет о состоянии шахты: Первый пласт: Доступ перекрыт. Тоннель нестабилен и опасен для пребывания до установки новых крепей. Прямой маршрут: Завален. Требуется дополнительная рабочая сила для расчистки завала. Соседний тоннель: Проделан небольшой проход. Пласт находится сразу за этим участком. Дополнительные сведения: Обнаружена вода. Залежи серы. Теодор взглянул на схему, которую, по всей видимости, оставил Федерико на случай непредвиденных обстоятельств.Он перевел взгляд на Рико, чье лицо было напряжено в полумраке, и кивнул. – Я сразу за тобой. Будь осторожен, ладно? — тихо произнес Рико, словно опасаясь самой атмосферы этого места. Его голос звучал приглушенно, словно поглощаемый тишиной шахты. Теодор двинулся вперед, освещая путь фонарем. Его луч выхватывал из темноты обвалившиеся породы. Необходимо было постоянно следить за движением пламени — одно неверное движение, и они оба могли погибнуть, оказавшись в полной темноте, или, что еще хуже, спровоцировать новый обвал. Пройдя несколько поворотов, они оказались на очередном участке. Казалось, здесь недавно кто-то был, но ушел в спешке. На полу валялись инструменты: кирка, лопата, несколько обломков деревянных креплений. – Их инструменты… — с удивлением произнес Рико, его голос дрогнул от недоумения. – Но если они не работают… то где они? — Теодор начал осматриваться, пытаясь понять, куда исчезли шахтеры. Его взгляд скользил по стенам, по полу, ища хоть какой-то след, хоть намек на их присутствие. Пройдя мимо брошенных инструментов, он обнаружил еще один туннель, узкий и темный, ведущий куда-то вглубь. – Сюда. – Здесь так тихо… Может, с ними что-то случилось? — обеспокоенно спросил Рико, его глаза расширились от тревоги. – Это самая глубокая и крупная шахта здесь. Если они заблудились, мы их даже не услышим, — напряженно ответил Нотт, его голос звучал глухо, словно отражаясь от невидимых стен. Он чувствовал, как напряжение нарастает с каждым шагом. Подойдя к стоящим у стены кувшинам, Теодор заглянул внутрь. Один был пуст, другой треснул и тоже не содержал ни капли влаги. – Воды нет. Либо они все выпили, либо она высохла. – Работать здесь совсем без воды? Bedda matri… — Рико затих и остановился перед огромной дырой, ведущей вниз. Это был не туннель, а скорее естественный провал, зияющий в полу шахты. Других путей отхода не было. – Придется спускаться, иначе никак, — заключил за него Нотт и подошел ближе. В туннеле царила кромешная тьма, настолько плотная, что казалось, ее можно потрогать. Наклонившись, Нотт выставил перед собой фонарь, его свет пронзил мрак. По какой-то причине его тело повело и он соскользнул вниз. Нотту казалось, что он несется по земле с огромной скоростью, его тело теряло равновесие, а сердце бешено колотилось. Прокатившись на ягодицах метра три по сыпучему склону, Нотт крикнул Рико, чтобы тот был осторожнее. Его сердце бешено колотилось — еще бы! Подобрав фонарь, он встретил Рико, который уже спускался, и друзья, увидев друг друга в этом странном, неожиданном месте, рассмеялись. – Какой же ты неосторожный, — хихикнул Рико. – Это все песок! — Теодор указал руками куда-то вниз, где склон был покрыт мелким, сыпучим материалом. — Ладно, пойдем. Они продолжили свой путь, углубляясь в недра земли, где каждый шаг таил в себе неизвестность, а тишина была наполнена невысказанными опасениями. Отчет о состоянии шахты был лишь началом истории, а истинное положение дел скрывалось в глубине, в темноте, где их ждали новые открытия и, возможно, новые опасности. Продвигаясь дальше, Рико заметил письмо, которое, судя по всему, предназначалось Федерико. Amuri miu, Федерико! Мы знаем, как много ты делаешь для нас, и очень скучаем. Нино постоянно спрашивает, когда ты вернешься. Когда у тебя появится возможность вернуться домой, пожалуйста, пообещай, что мы больше не будем разлучены. Мы найдем тебе новую работу, здесь, поблизости. Подальше от этой горы. Мой отец знает кузнеца, который готов взять тебя в подмастерья. Мы все обсудим, когда ты будешь дома. Я считаю дни до того момента, когда смогу снова тебя обнять. С любовью, Катарина. Положив письмо обратно, Рико поднял взгляд на Тео. – Они где-то близко. Пошли. Они двинулись дальше, углубляясь в сумрачный туннель в поисках рабочих. – Эй, Федерико! – снова крикнул Рико. – Черт! Где же они? В ста метрах впереди мерцала лампа. Теодор ускорил шаг. С самого утра его терзало дурное предчувствие, липкое и холодное, как шахтная сырость. Оно обвивалось вокруг сердца, сжимало горло, заставляло каждый вдох даваться с трудом. Рабочие не могли просто так оставить лампу висеть, брошенную в темноте. Это было не в их правилах. Значит, они где-то рядом. Возможно, что-то случилось. Он бежал, спотыкаясь о неровности. Свет лампы становился ярче, и Теодор уже мог различить детали. Наконец, он добрался. Лампа висела на крюке, прикрепленном к балке. Под ней, в полумраке, Теодор увидел их. Двое. Лежали неподвижно, словно куклы, брошенные нерадивым ребенком. Их лица были скрыты тенью, но Теодор сразу их узнал. Он опустился на колени, дрожащими руками коснулся шеи Федерико. – Cristo! – выдохнул Теодор. Рабочий был мертв. Он отнял руку, не почувствовав ни малейшего биения жизни, и поднял взгляд на Рико, который уже стоял рядом, его лицо исказилось от нарастающей паники. – Газ? – спросил Рико, его голос дрожал. Он взглянул на свой фонарь, но пламя горело ровно, не колыхаясь, словно насмехаясь над их страхом. – Может, рассеялся? – с надеждой предположил Рико, словно сам пытался убедить себя. Теодор покачал головой. Он знал, как выглядит отравление газом. Федерико выглядел… иначе. Спокойно. Слишком спокойно. – Надо уходить отсюда! – решительно сказал Теодор – Скажем остальным. Пусть их потом заберут? – Внезапно, под ногами ощутилась едва уловимая, но настойчивая вибрация. Она становилась сильнее, переходя в ощутимое дрожание. Сердце Теодора забилось быстрее. Он поднял голову, прислушиваясь. Тишина шахты, теперь была наполнена нарастающим гулом. Этот гул был не похож ни на что другое – это был звук разрушения. "Обвал," – пронеслось в голове Теодора, холодным ужасом сковав его. Он знал, что это значит. Где-то там, в темноте, где находились другие рабочие, гора решила сбросить свою тяжесть. Раздался оглушительный звук, похожий на рык пробудившегося чудовища. Там, где только что мерцала лампа, начался обвал. Камни, земля, обломки породы полетели вниз с грохотом, который, казалось, сотрясал самые основы мира. Их тут же тряхнуло. Теодор в панике взглянул на Рико. Он не раз бывал в опасных ситуациях в шахтах. Он знал, что делать. – Ложись, скорей! – крикнул Тео, его голос был заглушен ревом обвала. Он сам бросился на землю, прикрывая голову руками, чувствуя, как пыль и мелкие камни сыплются на него. В этот момент, среди хаоса и грохота, единственное, что имело значение, это выжить. И надежда, что они смогут выбраться из этой черной бездны, прежде чем она поглотит их целиком. Земля под ними продолжала дрожать, словно гигантское сердце шахты билось в агонии. Теодор слышал, как Рико тяжело дышит рядом, его дыхание было прерывистым и испуганным. Обвал не прекращался, каждый новый грохот заставлял их тела содрогаться. Теодор чувствовал, как пыль забивает ноздри, как мелкие камешки царапают кожу. Он крепче прижал руки к голове, пытаясь защитить себя от падающих обломков. Когда первый, самый сильный удар стих, наступила относительная тишина, нарушаемая лишь осыпающимися мелкими камнями и отдаленным гулом. Теодор осторожно приподнял голову. Перед ним, там, где еще недавно была тропа, теперь зияла черная дыра, уходящая в неизвестность. Лампа, которую они видели издалека, исчезла, погребенная землей. Кашляя от пыли, друзья начали подниматься и отряхиваться. Внезапно их внимание привлекло шептание фонаря. Звук был странным, будто кто-то бормотал что-то неразборчивое. Огонь вспыхнул ярким синим пламенем, отбрасывая жуткие тени на стены шахты. Они обменялись взглядами, полными ужаса и непонимания, и ринулись в бегство. Сзади раздался оглушительный хлопок, и огонь, словно живой хищник, устремился за ними, пожирая все на своем пути. Не оглядываясь, они мчались вперед, их сердца колотились в бешеном ритме. Друзья не отставали друг от друга. Каждый новый поворот оборачивался обвалом балок за их спинами, и огонь стремительно охватывал пространство. Они добежали до последнего поворота — чуть-чуть, и они будут на свободе. Рико остановился, тяжело дыша, и пропустил Теодора вперед. Не медля ни секунды, Тео начал взбираться по шаткой деревянной лестнице. Он протянул руку Рико, и они снова бросились прочь от пламени. За их спинами разразилось нечто ужасное: обвал стал настолько сильным, что земля сотрясалась от падения громадных камней. Добежав до покосившегося помоста, что-то подорвалось, и друзей раскидало в разные стороны, словно тряпичных кукол. Звон в ушах был невыносим, а кашель стал мучительным, раздирая горло. Но сейчас это не имело значения — им нужно было добраться до выхода, пока штрек не завалило окончательно. Найдя глазами Рико, Теодор с хриплым криком, полным отчаяния, позвал: – Вставай, надо бежать! Осталось совсем немного, я уже вижу выход! Поднявшись, Рико пошатнулся и метнулся к Теодору. Опираясь на плечо друга, он почувствовал резкую боль в ноге. Добежав до узкого прохода, соединяющего штрек и выход, Рико отпустил Тео и пропустил его вперед. Теодор протискивался через проход боком, страх сковывал его тело, словно ледяные оковы. Выйдя из узкого прохода следом за другом, Рико вдруг замер, его глаза расширились от ужаса. – Minchia! Деньги! – испуганно закричал он, ощупывая свою жилетку, но ничего не нашел. Сверток с трудом заработанными деньгами, за которым они лазили в эту проклятую шахту, пропал. – Забудь! Надо уходить! – Теодор понимал, что Рико нельзя возвращаться, иначе его накроет обвалом. Но Рико не послушал и уже начал протискиваться обратно в узкий проход, его лицо исказилось от отчаяния. – Рико! Не смей! – Вот они! – победно закричал Рико, пытаясь достать сверток с деньгами, застрявший между камнями. – Идем! Рико, умоляю! – Теодор чувствовал, как новая волна вибрации поднимается из-за обвала, предвещая неминуемую катастрофу. – Достал! – прошептал Рико, сжимая в руке заветный сверток, но было уже поздно. Огромная волна обрушивающихся камней надвигалась на него, и он не успел бы вернуться в узкий проход или дотянуться до Теодора, чтобы тот его вытащил. – Нет! – закричал Теодор, его голос сорвался в отчаянном вопле. Друга завалило камнями. Теодор стоял, парализованный ужасом, наблюдая, как последние проблески надежды гаснут вместе с жизнью Рико. Воздух был густым от пыли и запаха сырой земли, а тишина, наступившая после грохота обвала, казалась оглушительной. Каждый удар его собственного сердца отдавался в ушах, заглушая даже собственное дыхание. Жгучие слезы, которые он так отчаянно пытался сдержать, теперь текли по щекам, оставляя мокрые дорожки на покрытой пылью коже. Они были не просто слезами горя, нет. Это были слезы обиды, жгучей, как раскаленное железо, обиды за друга. За друга, который теперь, вероятно, лежал где-то под этой грудой камней и земли. За друга, чьи смех, шутки, его безрассудная храбрость – всё это теперь было погребено под обвалом. Теодор сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, но даже эта физическая боль не могла заглушить ту, что терзала его душу. Она рвала её на клочья, оставляя кровоточащие раны. Время, казалось, остановилось. Минуты растягивались в вечность, наполненную лишь звуком собственного прерывистого дыхания и глухим эхом отчаяния. Но где-то в глубине этой бездны боли, что-то начало меняться. Тонкая ниточка решимости, едва заметная, но упрямая, пробивалась сквозь пелену горя. Его взгляд, ещё недавно затуманенный слезами, теперь стал острым, сосредоточенным. Злость. Она накатила волной, горячей и обжигающей, вытесняя горе. Ярость, которая горела в нем, как раскаленная лава. Ярость на эту проклятую шахту, которая пожирала людей. Ярость на камни, которые стали могилой. Ярость на судьбу, которая была так несправедлива. Тео, задыхаясь от собственных эмоций, вывалился из обвалившегося штрека, словно выплюнутый самой землей. Картина, представшая перед его глазами, была ужасающей. Множество рабочих, его товарищей, лежали на земле, их тела сотрясались от мучительных приступов кашля, словно легкие отказывались принимать этот проклятый воздух. Другие, с перевязанными окровавленными руками, спешили на помощь раненым, их лица были искажены болью и отчаянием. Где-то вдалеке слышались приглушенные стоны, а кто-то отчаянно пытался привести в чувство потерявших сознание, хлопая их по щекам и шепча слова ободрения, которые, казалось, тонули в общем хаосе. Тео огляделся, пытаясь осмыслить масштабы катастрофы. Его взгляд скользил по измученным лицам, по разбросанным инструментам, по обломкам породы, которые еще недавно были частью надежного свода. И тут, сквозь шум и стоны, до его слуха донесся знакомый голос. Голос, который он слышал в своих кошмарах, голос, от которого дикая, всепоглощающая злость поднималась по всему телу, обжигая изнутри. Голос, из-за которого погиб его единственный друг. – Кто жив – за дело! – истошно орал Эль Мерло, его голос, хриплый от напряжения, терялся в грохоте обвала. – Здесь надо расчистить! – Яростно жестикулировал он руками, подгоняя вымотанных рабочих, чьи лица были покрыты грязью и отчаянием. Внезапно, показалась фигура Теодора. Его глаза горели ненавистью, а палец, дрожащий от ярости, указывал прямо на Эль Мерло. – Эй! – выкрикнул он, заглушая шум обвалов. – Это всё ты! Ты нас подставил! - Эль Мерло, не отрываясь от своих подопечных, лишь махнул рукой. – Это шахта, здесь всякое бывает! – бросил он, пытаясь отмахнуться от обвинений. Но его уродливый брат, с лицом, напоминающим грубо высеченную статую, остановил его. Он кивнул в сторону других рабочих, давая понять, что сейчас не время для разборок. – Figgh`i buttana! – процедил Теодор им вслед, сплюнув под ноги, когда те обернулись на оскорбление. Его слова, пропитанные итальянским колоритом и глубокой обидой, повисли в воздухе, словно ядовитый газ. Это лишь разозлило подрядчика. Ярость, бурлящая в нем, нашла выход в одном стремительном движении. Со всей силы он ударил Теодора кулаком по лицу. Тот потерял равновесие и упал, ударившись спиной о камни. Эль Мерло, словно цербер, тут же завопил: – Придержи язык, carusu, если он тебе дорог! – и развернулся, намереваясь уйти, оставив Теодора лежать в пыли. Но он не сдавался. Его злость, словно раскаленная лава, бурлила в венах, давая ему силу, которую он сам не ожидал обрести. Встав, шатаясь, он направил в сторону Эль Мерло нож. Его рука, хоть и дрожала от слабости и боли, держала лезвие крепко, словно это была единственная нить, связывающая его с жизнью. Рассмеявшись, Эль Мерло вытянул свой: – Раз ты хочешь так... Его смех был грубым и лишенным всякой радости, как скрежет металла по камню. В его глазах, читалось предвкушение схватки, хищное и безжалостное. Он видел в Теодоре не человека, а лишь препятствие, которое нужно устранить.Два человека стояли друг против друга, готовые пустить в ход все, что у них было. Один – с яростью загнанного зверя, чьи инстинкты кричали о выживании и мести. Другой – с холодной решимостью того, кто потерял все, кроме желания влавствовать. Эль Мерло, с его гладким, отточенным клинком, казался воплощением самой смерти, в то время как Теодор, с его ржавым, но верным ножом, был воплощением отчаяния, которое может быть опаснее любого оружия. Воздух наполнился напряжением, густым и осязаемым, как пыль из шахт. Каждый шорох, каждый вздох казался оглушительным в этой мертвой тишине. Шахта, ставшая свидетелем их труда и страданий, теперь готовилась стать ареной для их битвы. И в этот момент, когда мир сузился до двух враждующих фигур, когда все остальное перестало иметь значение, казалось, что только один из них сможет выйти из этой схватки живым. Шум толпы, скандирующей имя Теодора, тонул в напряженном гуле. Воздух вокруг словно искрил, пропитанный предвкушением и опасностью. Эль Мерло, начав с уверенного выпада, первым ранил Теодора. Холодная сталь скользнула по руке, оставляя алую полосу. Но Теодор не упустил шанса ответить, его нож, словно продолжение его воли, коснулся кожи противника. Это лишь распалило гнев Эль Мерло, его глаза загорелись диким огнем. Отскочив, Теодор все же унял слепую ярость и сохранил ледяное спокойствие. Он видел, как соперник теряет контроль над эмоциями, как дикость искажает черты его лица. И знал – ошибка не за горами. На это он и рассчитывал. Импульсивные, яростные выпады Эль Мерло продолжали хлестать воздух, словно обезумевшие змеи. Теодору нужен был лишь один верный момент, одна крошечная брешь в обороне. Снова и снова – удар, отскок, столкновение. Круг за кругом, их клинки пели свою смертельную песню. Выждав, рассчитав, Теодор резко выбросил руку. Лезвие скользнуло по щеке Эль Мерло, оставляя глубокую, кровоточащую линию. Тот взвыл, схватившись за рану, и с яростью в голосе обрушил на Теодора поток брани, смешанный с кровью. Направив нож, он был готов к новой атаке, его тело напряглось, как пружина. Но вдруг земля содрогнулась от новой мощной вибрации, отбросив их в стороны. Оглушительный грохот прокатился по земле, заставив толпу вскрикнуть.Теодор не растерялся. Мгновенно перемахнув через ограждение, он бросился бежать. Раздался выстрел, пуля просвистела совсем близко, опалив воздух. Стало ясно – просто так уйти не получится. – Держите этого ублюдка! – кричал Эль Мерло, его голос был полон злобы и отчаяния. Но Теодора уже не волновали их крики. Его путь лежал к конюшне. К счастью, там уже ждала запряженная кобылка – конюх, похоже, не успел ее загнать в стойло.Теодор вскочил в седло и помчался прочь, подальше от шахт, от этого места, где его жизнь висела на волоске. – Не дайте ему уйти! Слышите? – командовал Эль Мерло, его голос был искажен болью и яростью. Но Теодор уже несся галопом, его силуэт таял вдали, недосягаемый для преследователей. В его мыслях была лишь свобода. Теперь его ничто не остановит. Сердце билось в унисон с топотом копыт. Он был свободен.