Шоколад с перцем

-У меня сегодня дела, уйду пораньше, - поднимаясь со своего офисного места, говорит Зоро. И в него со всех сторон сразу летит понимающее хихиканье. -Вы же с супругом молодожёны, недавно поженились. Дело понятное, да бросьте оправдываться, - прилетает Зоро в спину от одного из старших коллег. Зоро, мило улыбаясь, оборачивается к нему. Как все думают – со смущённым румянцем молодого мужа, как знает сам Зоро – со жгучей и прорывающейся наружу из него ненавистью, смешанной с яростью, отвращением, презрением и чем-нибудь ещё подобным злым и остро-едким по своему эмоциональному и чувственному спектру. Если бы феромоны могли жечь как чувства изнутри, Зоро был уверен, что он бы не удержался и спалил здесь всё. -У вас у супруга и цикл наверняка скоро, да и вы уже подготовились…, - уже шлейфом голосом доносится до Зоро, уходящего прочь. Дослушивать все прибаутки и комментарии об его личной и интимно-постельной жизни он не стал. Как минимум, потому что в задницу не сдалось. Как максимум, потому что этой жизни и не было. Хотя членов и задницы ему хватало. Зоро даже бы сказал хуйни и жопы. И Зоро очень хотел всё во второе послать и первым покрыть. -Цикл, - ядовито-колко передразнил Зоро. Да в каком там цикле дело!... Хотя нет, есть один конкретный цикл, до которого дело есть. Мудачества и ублюдочности. Кем сегодня вперёд захочется назвать бровастого урода: мудаком или ублюдком? Дотянет ли градус его выходки до второго или можно будет остановиться на первом сухом и безразличном? Потому что чтобы схлопотать «ублюдка» урод должен сделать что-то такое своё обыкновенное, за что его придушить сразу захочется – терпя удары ногами в живот, схватить за шею и дожать, а лучше повернуть до хруста… А «мудак» это так – звонил бизнес-партнёрам и мелкопакостил. Просил, чтобы за его муженьком приглядели, и он, Зоро, не сверкал розовыми любимыми стрингами в составе группы на переговорах. Розовых стрингов Зоро не носил. Ни со стразами, ни с рюшами, как иногда уточнялось по телефону(завихрастный гондон никак не мог определиться, какие у его мужа всё же любимые). А такие мелочи уже успели перерасти со времён их свежезаключённого брака и выхода из-под венца из «ублюдок, да что ты им наплёл!» в «мудак…мог бы и поинтереснее уже что выдумать, фантазия у тебя от домашних дел уже мельчает». И вот после этих рафинадно протянутых и особенно выделенных домашних дел ублюдка славливал сам Зоро. -И что припёрся, урод? Не мог по дороге сдохнуть и спасти от себя планету? – не отвлекаясь от большого телевизора, спросил Санджи, когда Зоро через гостиную прошёл позади него на кухню. Так, вроде всё тихо. Обстановку Зоро оценил. Тут же громко заоравший на всю квартиру и вывернутый на максимальную мощность телевизор Зоро относил тоже к разряду тихо. Хотя если бы по нему передавали, что сегодня на телеканал позвонил неизвестный(а может, гад бы и представился) и признался в особых сексуальных предпочтениях своего мужа, что он дрочит на мусорные баки, стариков в коме или фотку президента, тогда да. Можно было бы озвучить ему заслуженное «мудак». Потому что на ублюдка это уже в самом деле не тянуло. Развлекаться телефонными звонками сволочь-Санджи-его-молодой-супруг-омега-редкостнейший-мудила обожал. Не особо энергозатратно,  действенно и с явно неприятным итогом для того, о ком мудила-затейник сообщал. Особенно смотря, кому он позвонил. Сообщениями и СМС-ками баловаться придурок тоже любил. Но, как Зоро уже успел понять, накала удовольствия Санджи в этом случае не доставало. Словно не хватило ещё пары резких и сильных движений по члену до оргазма. Придурку надо было участвовать во всём лично и прикладывать больше непосредственных усилий. Слезливым голосом плакаться о том, что муж всё же ушёл в тех стрингах с бантиками(да какими эти стринги уже только не успели побывать!) и рискует опозориться( ага, как будто сам этот звонок его нисколько не позорит!) на совещании. Или максимально серьёзным тоном сообщать об адресе и офисе, прямо с уточнением места и стола, для доставки двухсот вырвиглазно-ярких резиновых членов. И ещё максимально сурово прибавить, что они требуются прямо срочно и чтобы их доставили со всей ответственностью и на месте получения пересчитали. Зоро знал об этом, потому что в этот момент больным сидел дома аккурат напротив Санджи, а не был на работе, где его коллегам оставалось только гадать. Это Ророноа Зоро себе заказал, учитывая все его всплывшие странные наклонности, или он настолько плох, что его супругу только так остаётся утешаться? Зоро тогда ни ублюдка, ни мудака не выдал язвительно улыбающемуся ему Санджи предовольному своей выходкой. Хотя Зоро точно знал, что ему этого мало. Будь бы у придурка возможность, он бы напакостил куда больше, а так он лишь бесится от бессилия. Потому что глядел Санджи на него чистым дьяволом. Режущим острым взглядом обещал все расправы мира и самые жуткие смерти. Но в итоге вместо группы криминалистов и искорёженного трупа – резиновые члены. А Зоро молчал – горло говорить не позволило. Но сегодня горло у Зоро не резали кошачьи когти до крови, и оно не трескалось, как земля в пустыне в полдень. Однако Санджи он до сих пор ни слова не сказал – ещё пока не нашёл, за что говорить ему мудак или ублюдок. Стоя у холодильника с мусорным ведром в руке, Зоро выгребал содержимое всех полок сразу в него. Поест он тем, что купил в супермаркете по пути домой. А есть то, что провело целый день в одной квартире с бровастым гадом без присмотра, он не рискнёт. Что здесь может быть? Мудак не поленился и сходил пособирал удобрения за милыми собачками во дворе, отгоняя от их сюрпризов их хозяев? Наливал воду из унитаза? Подсыпал слабительное? Сильнейшее снотворное, чтобы Зоро проспал? Всё вместе? Чтобы уж и проспал и… -Там всё чисто! И только недалёкие уроды-варвары, как ты, так небрежно относятся к еде! – напрягая голосовые связки, проорал Санджи, не видя, но всё равно зная, что Зоро делает. Напрягающий барабанные перепонки кричащий телевизор убавлять Санджи не думал. Хотя слушать на такой громкости кулинарное шоу ему самому было едва ли не больно. Но сидел он с самым невозмутимым видом, комфортно развалившись на диване. -Тогда мы с тобой два урода! Ты еды больше меня попортил!– рыкнул ему в ответ Зоро. Телевизор громкостью начинал давить на голову, через уши сплющивал её с обеих сторон и угрожал раздавить. И хотя Зоро понимал, что с точки зрения физики и адекватности это невозможно, ощущения в его уставшей после работы голове были именно такие. Но убавить звук он всё равно ни за что не попросит. Попроси он о таком, и бровастый засранец с дивана притащит колонки и рупор, чтобы его комментарии об особенно очешуительно удачных тарталетках участников или в край дерьмовых профитролях точно были слышны всему дому. Разбираться с соседями Зоро уже привык. Соседи, к сожалению, к таким богатым на словесные описания особенностям французской (да и любой другой, смотря, что шло по телевизору) кухни –нет. Зоро подозревал, что все эти эпитеты гад использовал специально. Соседей они злили сильнее, когда были матерные, а открывал им всегда Зоро. А все эти в свою очередь  «опупенные», «обалденные» и «ах, от такого Шатобрианского мяса можно кончить, какое же оно сочное и пышущее жаром!» были уже персонально для Зоро. Мудила с дивана знал, что он вернулся домой с работы голодный и жрёт, что успел раздобыть холодное в супермаркете. Потому что жрать в кафе или ресторанах при муже поваре, сидящем дома, кого-то чёрта в обществе порицалось и говорило о появившейся в браке трещине! Да срать Зоро хотел на всё это общество! Срать и жрать уже нормально! И греть еду не во взрывающейся микроволновке! Этот урод с уродскими завитыми бровями и мудацкими привычками периодически обклеивал изнутри микроволновку монетками. Злопакостил и получал за это заслуженного мудака. Потому что жизнь Зоро стала настолько отвратной, что дымящая ночью микроволновка тянула уже только на мудака. Вместе с отсутствием еды, пустым желудком и чрезмерно довольной рожей одной гадины. -Завтра нас зовут на приём! - прикинув, хочет ли он сегодня мини-пожар и взрыв или нет, и решив, что всё же нет, проорал Зоро, плюнув на всё и вместе с едой отправившись в свою спальню. Спальней же бровастой гадины был диван, как правило. Потому что, как правило, гадине нравилось слушать все ночные ток-шоу на полной, конечно же, громкости, будить любимого мужа разобраться с пришедшими соседями или полицией или всеми вместе и через полчаса блаженной тишины повторять всё заново. Зоро для этого уже просто купил беруши. Почему соседи не сделают также, он не понимал. Ах, да потому что они, кажется, уже решили, что проще съехать. Элитную недвижимость продать не так сложно. -И ты будешь вести себя там, как примерный муж омега! Рассказывать, как ты счастлив в браке и жить заботой о муже и семье! – доорал Зоро, пока Санджи с нечитаемой миной сидел на диване. – Если захочешь, можешь рассказать, что ты заботишься обо мне резиновыми членами! Или о себе! Или что мы носим розовые стринги по очереди и дрочим на голубей! Развлекайся, как хочешь! Завтра в десять! И Зоро со смаком и хлопком закрыл дверь в спальню. Он тут и поест и посмотрит документы, которые ему прислал адвокат и ради которых он пораньше сбежал с работы. И заодно посмакует небольшое ликование. Какую бы бесстрастную мину не кривил придурок, Зоро знал, что его губы сомкнулись сильнее нужного, а рука крепче сжала пульт.  Потому что придурок это всё не любил. И «не любил» это мягко сказано. А Санджи на резкий хлопок двери, никак не отреагировал. Он его не слышал, как и не замечал теперь орущего телевизора. Внутри него всё клокотало, и лишь строгое воспитание, выдержка и чёрт знает какая ещё оставшаяся гордость не позволили ему открыто выразить, как его это…задело. Точнее, его это изнутри разорвало, размотало и комом тошноты и отвращения к своей судьбе подступило к горлу, требуя выпустить наружу развороченные кишки, селёнку и печень с лёгкими. Санджи сдержался. Только губы чуть сжал. Деланно невозмутимый просмотре телевизора продолжился. Но ударом кулака под рёбра, прямо под дых, было то, что Зоро знал. Знал что это всё грёбаный фарс – весь этот телевизор и спокойствие. Зоро знал правду, и за это его хотелось убить. Чтобы размотало его кишки, а не собственные. Зоро об этих невысказанных пожеланиях был в курсе. Он с бесстрастным видом жевал холодную пасту, пялился в ноутбук, игнорировал телевизор и примерно обдумывал завтрашний приём. До пожеланий ему мучительной страшнейшей смерти ему сейчас дела не было. Хотя на следующий день он сам был готов пожелать её всем, кто его окружал, особенно одной чрезмерно надоевший ему даме. -У вас случился такой брак! Он открыл вам все двери! – с восторгом говорила какая-то явно слишком раздавшаяся вширь дама, вроде жена кого-то высокопоставленного, которую Зоро слушал вполуха, как и её доверительно-вкрадчивое прибавление вполголоса. – В такое общество. Зоро очень хотелось сказать, что это общество ему не всралось. Ему вообще в последнее время очень много чего не всралось – со времён внезапной и поспешной свадьбы. Но вместо этих очень желающих сорваться с языка слов( они так хотели с него слететь, что даже жгли и подпаливали его, прося их немедленно выплюнуть) Зоро обольстительно улыбнулся, поклонился и сказал, что очень соскучился по мужу. И точно выверенным уже движением всех лицевых мускул филигранно состроил выражение « я сейчас умру, если не увижу свою радость». В принципе Зоро не соврал. Его радостью сейчас было хоть что покрепче игристого. И он пошёл его искать в сторону противоположную своему мужу, пока вслед ему раздавались томные вздыхания «Ах, какой альфа с каким запахом!.. Ещё и в стрингах!» И это услышал проходивший с другой стороны от дамы Санджи. Он, не скрываясь, скривился и сморщил лицо. Ему в отличие от Зоро не было срать на всё это общество. Он желал сжечь его напалмом ко всем чертям. -И он тебе ничего не сказал при выходе? – спросила Рейнджу без уточнений. Она была единственная из Винсмоков, кто ещё был здесь, не считая самого Санджи. Но Винсмоком он уже больше не был. -Смирился, - отстранённо ответил Санджи и царапнул взглядом ненавистную ему толпу. В то время как все были одеты в строгие костюмы и длинные платья – силы небесные,  десять часов утра! Какие платья, какие костюмы? – Санджи был одет, как бунтующий подросток. Чёрные рваные джинсы и растянутая чёрная футболка с каким-то непонятным, но точно неприличным изображением. Множество цепочек, как на штанах, так и на шее и руках, его образ дополняли. Ещё и ногти в чёрный покрашены. -Милый, ты так не одевался с тех пор, как тебе было четырнадцать и ты бегал за девчонкой эмо, - с самым сдержанно-невозмутимым видом и маской представительницы высшего общества на лице(полного, просто тотального лицемерного наплевательства ко всему) сказала Рейнджу. Но в её голосе можно было уловить нотки заинтересованности и волнения. И слышны они были только тому, с кем она говорила – Санджи. Для остальных – маска. Её запах - арктические снега, теплеющим весенним ветром дующие лишь в сторону брата. Пока все вокруг – цветы, фрукты и открытая пошлость в закрытых наглухо костюмах и бессмысленно длинных платьях. -Еле в шкафу откопал, - вздохнул Санджи, не применивший и глаза подвести, задирая перед зеркалом чёлку, обычно закрывавшую один глаз. И теперь среди светлой зеленеющей поляны с белоснежными островками столиков и снующими между ними официантами с подносами игристого, среди всей этой гармонии белого, чинного, важного была клякса несуразности, бунтарства и немого протеста.  И эта клякса, разрезав взглядом толпу, этим же острым взглядом ободрала в кровь спину своего мужа. -Раньше он слал меня переодеваться. Теперь ему всё равно... Может он ко мне охладел? – язвительно и едко пошутил Санджи. Эта толпа прилично пафосно одетых его душила. Этот приём его убивал. Ему хотелось добавить в это мероприятие каплю ебанутости, целый океан. Стать её сосредоточением. Потому что – да будь это всё проклято и послано! – у него уже пятнадцать раз спросили, как ему в браке! Как ему нравится встречать мужа после работы и быть при альфе! Мать вашу! Да невъебенно нравится! Причём так, что все соседи уже оценили как! Санджи хотелось запрыгнуть на стол. Сорвать с себя хлипкую футболку, которая на боку и без того была просвечивающей сеточкой, неприлично оголяющей светлую кожу и худой подтянутый живот – не то она изначально была такой, не то Санджи её так доработал. Он с утра вообще много чего дорабатывал в своём виде. В любом случае её надо было сорвать. Показать всем – о, прямо выставить с гордостью напоказ – накладной пирсинг сосков, а то он через футболку не всем угадывался. И сделать что-то невероятно тупое и безбашенное! Заорать? Упасть на колени? Признать всему миру в любви к резиновым членам? Да без разницы что. Можно и всё вместе и ещё чего-нибудь в придачу. Но вместо этого Санджи пристойно и даже чопорно для его вида ходил рядом с Рейнджу. По прибытию Санджи узнал, что завтра она презентует новое лекарство на рынке. Будут камеры, журналисты, учёный свет фармацевтического мира. Но точно не вопросы о ебнутом или ебанутом младшем брате. -Все думают, что у Зоро ангельское терпение, абсолютная слепота и невероятных размеров любовь к тебе в придачу, - также степенно проговорила невозмутимая Рейнджу. – Жалеют лишь, что тонковатый кошелёк. -Значит, всё же не охладел? – снова разъедающим местный воздух ядом выплюнул насмешку Санджи и скривил губы в ехидной, язвительной усмешке. В его глазах так и горело обещание скорой мучительной смерти Зоро и всем, кто скажет хоть что-то хорошее про него и их любовь. Рейнджу, конечно, исключение. Но умница сестра таких глупостей и не говорила. -Значит, всё же смирился, как ты и сказал, и теперь сыграть на его нервах тебе будет труднее, - поправила едкий вопрос брата Рейнджу. Она была в курсе и монет, и взрывов микроволновки, и соседей, и полиции, и членов и невесть чего ещё. Рейнджу была уверена, что знает не всё. Что брат поверил ей только приличные свои выходки. Хотя как продолжается этот список дальше она в принципе догадывалась. Это стало закономерным итогом насильственного брака, в который Санджи не хотел вступать. Не то, чтобы её младшенький, единственный омега, не хотел в брак именно с Зоро. Такой коктейль сюрпризов ожидал бы в принципе любого. -Отчасти тебе повезло. Любой другой этого бы терпеть не стал, - заметила Рейнджу и посмотрела на брата, внутри которого после этих слов наверняка произошёл взрыв ядерной ядрёной бомбы. Его аж перекосило и тряхнуло всего, хоть он и пытался это скрыть, пока Рейнджу скользила по нему спокойным взглядом. Волосы. Отросшие волосы, закрывающие заднюю часть шеи. Метки наверняка так и нет. Хотя откуда ей взяться среди резиновых членов, стрингов, лифчиков и звонков на работу Зоро из салонов массажа простаты? У Зоро терпение титаническое. А у Санджи драма в жизни, трагедия. Приговор в государственном реестре браков, от которого он задыхается и пытается хоть немного вдохнуть воздуха своими проделками. Он упал в пропасть. Попал в свой персональный ад под названием брак. -А, вот как раз и ваш…ваша супружница! - донеслось до Санджи, и он оголёнными на такие обращения нервами понял. Это обращались к нему. К тому же к нему кто-то подвёл Зоро. И Санджи непременно сейчас же бы рыкнул и отрыгнул какое-нибудь очень мерзкое ругательство, но его взгляд мазнул по благопристойно-чопорной Рейнджу. Санджи сглотнул своё ругательство, как рвотные массы. По ощущениям и по вкусу получилось также. Сказать Санджи ничего не смог, зато впиться взглядом в плотного лысого усатого мужчину никто не запрещал. По мнения Санджи он был слишком весёлым для такого тухлого и бессмысленного приёма, нужного лишь для того, чтобы толстосумы поделились сплетнями и разбежались пораньше создавать новые. Но, конечно, в их кругу это прилично называлось поддержанием связей и экономических отношений! Но, конечно же, иллюзий никто не питал! -И как раз ваш секретарь! Ни дать ни взять вся семья из тех, кто здесь, в сборе! – явно слишком радовался и слишком перепил лысый мужчина, которого Санджи так и потрошил взглядом, иногда отвлекаясь на Зоро. Его он тоже взглядом потрошил. Но Зоро на это было фиолетово, у него уже был охренительный иммунитет на такое, а мужичок так перебрал, что этих лезвий во взгляде не замечал. Собственный острый жгучий взгляд сжигал и резал самого Санджи изнутри от невозможности выпустить волну ненависти на кого-нибудь вокруг. Рейнджу жечь своим взглядом ему не хотелось, а секретаря бы не вышло. Мистер Джонсон – секретарь семьи Винсмоков, а точнее, одного самого большого и знатного засранца и ублюдка. Он секретарь Джаджа. А это значит, что жечь его надо чем-то покрепче. Санджи пожалел, что в качестве небольшого аксессуара не прихватил с собой огнемёт. При его эксцентричном виде на такое бы внимания никто не обратил. Зато можно было бы говорить, что он идеально подходит к горячему пирсингу на его сосках. Они же с обожаемым мужем, как уже все в курсе, любят эксперименты в постели. -О, как раз шампанское! Сюда! И я тут с вами, как будто я ваш! – явно слишком перебрал мужчина, у которого в руке был ещё не допитый бокал. Неизвестно, какой по счёту. И официант попытался поднести поднос со стоящими на некотором отдалении друг от друга «флейтами» ко всем, кроме него. Санджи решил, что эту-то мелочь ему простят, и вопросов про ебанутость Рейнджу завтра не услышит. Поэтому он резко дёрнулся вперёд. А Зоро задушенный тугим костюмом – да эти десять или уже больше утра его самого бесили! На работе он бы давно уже сидел в одной рубашке, закатав рукава! – совсем не хотел сейчас никаких эксцессов. Пролитое шампанское даст ему повод снять костюм. Но вот ходить облитым и мокрым как-то всё равно не хотелось! Хватало и собственного пота! -Ох, прошу прощения! Я был неаккуратен, - чудом удержав и пару раз перекрутив на руке поднос, извинился официант, явно нисколько не виноватый в том, что его чуть не сбили с ног. Причём дважды. Вначале бросившийся на него Санджи, а потом бросившийся к Санджи Зоро. Официант выстоял, поднос тоже. Зоро со спокойствием, но всё же чуть резковато одёргивал костюм. Санджи страдал и изводился всем своим видом. Мистер Джонсон воспринимал это позором на свой личный счёт. Репутация Винсмоков была уже его личной репутацией. Но всю возвышенную пафосную чопорность  и ореол недостижимо высоко положения кое-кто портил. Тот, у кого через футболку выпирал пирсинг на сосках. Всем оставалось только напиться. Зоро - с хорошо скрываемого раздражения, Санджи - с бессильной глухой злости, мистеру Джонсону - со всего вместе. Три руки. Три тоненькие ножки. Три флюте. Три глотка – три чопорно небольших глотка. Всё же какое общество! И только один хрип из горла, даже хрипы, но из одного. Мистер Джонсон через минуту после игристого неестественно возвёл глаза к небу, словно виня и его в недостаточной недостижимости. Побледнел. Странно затрясся. И из его горла пошла пена. Он был готов упасть. -Врача! Живо! – тут же властно и оглушающе закричал всем Зоро, мягко повалил Джонсона на землю, рывком разорвал, безусловно, дорогой, как и у всех, костюм мистера Джонсона, словно мешающей его груди вздыматься, и был готов помочь ему освободить его внутренности от игристого, вызвав рвоту, как рядом холодно и безучастно раздалось. -Уже поздно. Он уже мёртв, - Санджи был до неприличного равнодушен, - смерть, считай, мгновенная. Вокруг поднималась паника. Женщины в длинных платьях бессмысленно  метались в стороны. Джентльмены в дорогущих костюмах тоже не делали ничего хоть чуть более полезного. Зрачки, стоявшей рядом Рейнджу, расширились, отразив страх, маска треснула. Её фигура, восковым изваянием замершая, пока Зоро действовал, наконец отмерла, и она упала на колени перед мистером Джонсоном, проверяя пульс. Санджи был прав. Сидящий на корточках Зоро смотрел на него снизу вверх с бешенством. Среди суетящейся и галдящей в панике толпы, он стоял сейчас невозмутимо, поглядывал с любопытством на свой бокал и будто даже подумывал его допить. Красовался своей апатичностью, игрался со смертью, словно проверяя, если она не взяла его в первый раз как мистера Джонсона, то возьмёт ли во второй. Или он просто был… -Мудак, - зло откуда-то из самой груди рыкнул-выплюнул Зоро. Потому что Санджи вёл себя как мудак. Ублюдком бы он был, если изгалялся над смертью и умершим. Изгалялся более театрально, громко и показушно. А так придурок, облюбовавший диван и громкие ток-шоу по ночам, всего лишь снова мелкопакостил, лишь таким образом имея возможность показать, как он ко всему относится и как он это всё ненавидит.  Мистера Джонсона Санджи никогда не любил. Лысый же мужчина с усами смотрел на всё как через пелену опьянения, ничего не видел и не понимал, что сейчас произошло. Зато очень сильно это хотел понять Зоро. Через несколько дней разъярённой молнией вернувшийся домой. Как ему уже осточертели любые проблемы! И как ему хотелось насрать мысленно и на них! Но нет. На эти он насрать не мог. Он резким шагом прошёл в гостиную. Санджи, не изменяя себе и своим привычкам, тут же вывернул звук на полную. Спокойно, чисто индифферентно и наплевательски поднял руку с пультом и даже не взглянул в сторону Зоро. Зоро без церемоний выдернул у него пульт прямо в этот момент и выключил телевизор. -Кто-то мог желать смерти Рейнджу? – напрямую спросил Зоро и нетерпеливым, пристальным взглядом уставился на Санджи. Санджи в его сторону не смотрел, он продолжал пялиться в погасший чёрный экран, будто там до сих пор что-то шло и кто-то неумело пытался приготовить кокот. -Если тебе захотелось поболтать по-супружески, то ты явно выбрал хреновый способ начать диалог и его тему, - едко выплюнул Санджи. -У расследования вообще ничего нет, яд не определили, а убить, возможно, хотели вообще не Джонсона, - кратко отчеканил Зоро. У него вообще сейчас не было ни настроения, ни желания терпеть все приколы Санджи. А вот у Санджи сил на них было как всегда хоть отбавляй. Переменившаяся атмосфера, угроза смерти и предгрозовым облаком летающие феромоны Зоро поводом не пререкаться для него не оказались. -А что, боишься оказаться на его месте, Мох? -Как и ты, выпендрёжник. -Что?!  - Санджи от такого чуть ли на диване от злости не подпрыгнул. И тут едкость себе всё же позволил Зоро. -Шампанское тогда ты так и не рискнул допить. Только рисовался. -Уёбок, - с ненавистью выдал Санджи и с тройным усердием уставился в телевизор. Замечание Зоро его уязвило. И это было ещё одним, про что Зоро мог сказать, что ему срать. Хотя в любых других обстоятельствах – любых, при которых никто не сдох – ему бы польстило то, что он уделал этого показушника. -И раз мы закончили с прелюдиями, – Зоро вернул себе прежний чеканный тон, убрал едкость, любой сарказм. - Ответь хотя бы на другое. Рейджу всегда не пьёт накануне важных мероприятий? И тут Зоро всё же удостоили взглядом. Санджи повернулся к нему. И во взгляде угроза, проклятия, острые бритвы, режущие точно по венам. Санджи его не просто ненавидел – о, это было бы слишком примитивно! – он испытывал по отношению к нему, Зоро, какое-то более сильное отрицательное чувство. -А что так уверен, что убить хотели непременно кого-то из моей семейки? Тон Санджи можно было использовать в лабораториях вместо кислоты и разъедать им металл. Зоро это ощутил в полной мере. А ещё Зоро знал, что Санджи снова рисуется. Диванному придурку не так сильно на всё похуй, как он пытается показать. На сестру ему похуй не было, единственную из всей семьи. И себя в придачу. Но разве мудак может легко в этом признаться и показать свои слабости? -Нет. Поэтому и спрашиваю, пьёт она или не пьёт накануне важных мероприятий. И если тоном Санджи можно было заменять карборановую кислоту, то тоном Зоро можно было раздавливать металл. Или допрашивать преступников. А заодно и пытать. -А что хочешь предложить ей выпить? Извини, но ты в её список любимчиков не входишь, она не сможет найти на те… -Пьёт или не пьёт?! – громко перебил яд Санджи Зоро. Если говорить с Санджи по-хорошему, они могут препираться до тех пор, пока все не сдохнут. – На следующий день у неё было выступление. Презентация нового лекарства. Не первого в её жизни. Пьёт она перед таким или нет? -Иди нахуй! -Пьёт…! -Да не пьёт она! Никогда перед таким не пьёт, мудила! – сорвался Санджи, бритвы во взгляде заточились острее, он уже резал ими ненавистного Зоро, разделывал на куски. – И не смей так орать на меня! Иначе вместо сюрпризов с членами на утро будет сюрприз с моргом!  И можешь не гадать, кто убийца! Сразу скажу – я! -Если бы ты, мудак, не начал выделываться, мне бы не пришлось орать, - проскрежетал сквозь зубы Зоро, стараясь не сорваться на ор снова. Санджи сегодня заслуженного мудака получил. -Зато теперь ты и проорался и всё узнал! Ну и что, каков твой вердикт, Холмс? – Санджи голос тоже понизил, но не концентрацию яда. – Хотя нет, дай я угадаю дедукцией сам!.. Мою семью хотят убить все! Нагадили мы дохуя кому, потому что мы те ещё уёбки! Мы все сдохнем, поздравляю! Валим спать! У Зоро кулак чесался дать Санджи аккурат промеж глаз. Хотя можно не аккурат. И не только меж глаз. Но тогда будет погром. Бойня и усиление мигрени. Ах да, и, скорее всего, они сломают телевизор.  Потому что после первого удара в Санджи, Зоро точно шибанёт по нему. Потому что уже достало. Потому что все эти ток-шоу по ночам должны уже запретить. Санджи это дикое намерение в глазах Зоро прочитал безошибочно. Сверкнул во взгляде безумным огнём. Расставил в стороны руки, провоцируя. Санджи даже показалось, что феромоны Зоро оседают на них горячим пеплом. Тупой варвар никогда даже не думал о том, чтобы их сдерживать. Никаких манер! Зоро на провокацию не поддался. Не потому что Санджи пожалел или так правильно. С этим придурком этого слова «правильно» вообще не существовало. А потому что мудила мог вместо старого телевизора купить новый с куда большей громкостью. Зоро бы этого не перенёс. И чтобы мудила в истерике сам не начал ничего громить, просто потому что может, просто потому что  «а почему бы и нет?», только чёрт знает, что он может ещё выкинуть, и то не факт, Зоро тяжело выдохнул. С трудом подавил гнев, засунув куда поглубже. -Возможно, убить хотели не Рейнджу, - уже совершенно спокойно сказал Зоро и мысленно поставил памятник своему самообладанию. Он герой. Он не ударил этого придурка с придурошными бровями. Зато теперь этот придурок может прекратить свою истерику. Ебанутые у него, конечно, способы выразить беспокойство о сестре. Очередное бессилие и его результат. -Не понял, - даже не опустив руки, совсем по-человечески даже без яда спросил Санджи. Зоро этому удивился. Но ненадолго. -У меня несколько больше денег, чем ты думаешь, - выдал Зоро. Снова спокойно. Снова памятник. И он был готов уйти, как раздался вопрос. -А зачем тогда спросил, кто может желать смерти Рейнджу? – без мата, уёбка, Мха и сволочи спросил Санджи. Хотя ядом чуть-чуть сбрызнул, как уловил Зоро. Опомнился мудак, что его давно не было. Третьего памятника не случилось. -Выбрал хреновый способ начать диалог, - съязвил уже Зоро, возвращая Санджи его слова. В том, что убить хотели не Рейнджу, он был теперь практически уверен. Флюте на странном отдалении друг от друга, прямо идеально, чтобы можно было контролировать, кто из гостей какой возьмёт. Но одному придурку не утерпелось постоять ровно. Поднос перекрутился. Убить хотели вполне возможно и не Джонсана. Оставались он сам и Санджи. Кого из них? Зоро ставил на себя. А нахрена он спросил про Рейнджу и пожелания смерти? Кажется, он наивно полагал, что идиот, беспокоящийся за свою сестру, тогда станет сговорчивее и без выкрутасов ответит на нужный вопрос. Что ж… Был наивен. Зоро признавал. Должен был догадаться, что истерии было не избежать. -А что здесь вообще был за фарс? - раздалось Зоро в спину, когда он направился в свою спальню. В голосе гада сквозило раздражение и возмущение. Непривычно ему, видать, было, что в кои-то веки сцену устроил не он. -Того официанта сегодня нашли мёртвым, - не оборачиваясь, сухо сказал Зоро. Его волновал вопрос, с какой вероятностью убийца мог не знать, что Рейнджу пить не будет? Потому что если он этого не знал, то все догадки снова меняются. Она стояла без бокала. Официант мог предложить и ей. Поводов убить её много - полный вагон. И ещё прицеп. Состав целый. Как непосредственно и самого Джонсона. Потому что возможно просто Джадж скотина, и мстили его людям. Сомнения Зоро поутру развеял сам Санджи. Или добавил новых. Он завалился рано в спальню Зоро и не дал ему спать. Громко хлопнул дверью, чтобы не говорить «просыпайся», и нетерпеливо вцепился взглядом в садящегося в постели сонного Зоро. Зоро претензии за нарушенный сон предъявлять не стал. Ибо смысла нет, и ибо спасибо, что всё же не морг. -Почему спросил, пьёт она или не пьёт? – требовательно спросил Санджи. Зоро сразу оценил, как на него смотрели. Похуистично и с раздражением. Как будто Зоро ещё должен извиниться за то, что он существует. Приятного утра в браке! В пять утра! И конечно, куча нетерпения во взгляде. Потому что Зоро посмел спать, когда у придурка возникли вопросы в пять утра. -Обратил внимания, что ни бокала не взяла, хотя вечеринка было тухловатой, там только пить было, - Зоро решил, что лучше по-быстрому ответить на вопросы мудака и дальше спать. -А ты дохуя внимательный оказывается. -А ты матершинник. -Упс, прости, забыл предупредить перед свадьбой, - скорчил якобы милую улыбочку Санджи. Улыбочка сочилась ядом. Зоро было монументально срать. А Санджи продолжил, - значит, ты думаешь, что убить хотели тебя? И готовый было упасть обратно в объятия тёплой постели Зоро заспанно уставился на Санджи. У того тёмные полумесяцы залегли под глазами. Паскудник соображал. И на эти соображения, очевидно, потратил всю ночь. Ну и на беспокойства за сестру, конечно же. И…хвала богам! Телевизор сегодня не работал! -Чего ты так обрадовался? – сразу зацепился за это Санджи. Похоже, радость по поводу телевизора отразилась в сонном взгляде Зоро слишком явственно. -Телевизор. -Что, блять, телевизор?! -Неужели должно было случиться два грёбанных трупа, чтобы он хоть ночь не работал? -Да иди ты нахуй! – разозлился Санджи и вылетел за дверь. Зоро тут же упал обратно на постель. С голым торсом. Чуть помятый со сна. Будь бы на месте бровастого придурка кто другой, точно бы потрахаться ему, Зоро,  предложил. Зоро себя оценивал честно – он был великолепен. Кубики у него были все, идеальные кубики. А у придурка подрагивали чуть руки перед уходом, зрачки были расширены. И держался он весь нервно и напряжённо. Но это придурка проблемы. -А насколько много у тебя денег, чтобы убить хотели точно тебя?! – через минуту снова хлопнула дверь. И Зоро понял. И его проблемы всё же тоже. Мудак курил, снимал стресс. Запах никотина полз по комнате. Зоро с тоскливой мыслью осознал, что на сегодня его сон окончен. Гад его в покое в ближайшее время точно не оставит. Оккупант дивана перестал курить дома, как только Зоро выдержал и с неделю делал вид, что ему нереально нравится запах сигарет – гари, вони и куриного помёта( или чем там обычно пугают на всех антитабачных плакатах?). Придурок курить дома сразу перестал. Скрипел зубами от нехватки никотина, но не курил. По крайней мере, в квартире. Зоро был счастлив. -Ты куришь, - сам себе констатировал Зоро. Это было маркером большого пиздеца. Если мудак делал хоть что-то, что нравится Зоро, значит, вскоре Зоро перестанет нравиться всё происходящее. Зоро поднялся. И оказалось, что под одеялом у него был голый не только торс. Желания потрахаться хоть с кем-то у него больше не было. Желание не иметь вытраханные мозги присутствовало. -Говорить будем в гостиной, - буркнул Зоро, и сразу словил претензию в чужом голосе. -Почему? -Чтобы ты здесь не накурил! Зоро становилось срать и на то, что потом Санджи прокурит всю квартиру, пытаясь выкурить его самого из его же – мать вашу! – квартиры. И Зоро не знал, что на его терпимость к будущему так подействовало: недосып или два трупа. А Санджи, по-видимому, было срать на то, что его собеседник временно без штанов. Но штаны Зоро всё же решил накинуть. Наверное, если он без штанов сядет на диван придурка, да хоть куда приземлится голым задом за пределы своей спальни в своей квартире, то придурок точно полезет в драку. А там сломанный телевизор, новый телевизор, и ночные ток-шоу громче на несколько децибел. -Ты отвечаешь на мои вопросы, я на твои, и мы больше не ебём друг другу мозги, - дипломатично начал Зоро, скрещивая руки на груди и подпирая стену в гостиной. Сесть на диван он всё же не рискнул и не особо этим расстраивался. Зато очень сильно жалел о блядском кофе. Кофе! Как бы он сейчас не помешал! Но пить то, что было насыпано у них дома в банке, он бы не рискнул даже под дулом пистолета. Как и включать кофемашину. С ней дела обстояли как с микроволновкой. -Идёт, уёбок. Два трупа сделали Зоро весьма толерантным к таким обращениям. Затягивать разговор тупыми препирательствами Зоро не хотелось. -Ты думаешь, что убийца точно знал, что Рейнджу пить не будет? – вопреки согласию на условия Зоро первым выпалил Санджи. Зоро вопросительно и с претензией изогнул бровь. -Рокировка. Последовательность ты точно не утверждал. Твои вопросы потом, - пофигистично отозвался Санджи. На всю дипломатию Зоро ему было плевать. Поэтому он продолжил спрашивать своё, как само собой разумеющееся. – Разве было официально  определено и объявлено, что это убийство? -Нет, Джонсон сам решил издохнуть, подавившись пеной, а потом официант, - не выдержал Зоро. Без препирательств не получилось. Судя по теням под глазами мудилы, тот точно к правильному выводу успел уже прийти. Да он к нему и в день убийства пришёл. Как и все вокруг. Убийство и есть убийство. А сейчас, видать, этой интонацией на определённых словах прощупывал осведомлённость Зоро, провоцируя на выкладывание информации. Говнюк. -Вообще-то убили секретаря вашей семьи. Неужели тебе не сообщили подробностей? Санджи поджал уязвлённо губы. Конечно, не сообщили. И, конечно, дело ведут так тихо, что информации нигде не найти. Только небольшие новостные описания, что трагически умер Уильям Джонсон. Секретарь ебучего Джаджа Винсмока. Про ебучего точно нигде не писали. Но Зоро был бы не против это исправить. Обидчивый придурок все эти словесные парирования сейчас вытерпит и проглотит. Потому что волнение за сестру. И потому что явно прикидывает на сколько-то процентов, что целью мог быть и он. Хотя, конечно, и Джонсон. Сейчас у всех были лишь догадки. -Нахуй, - всё же не остался в долгу Санджи, которого тыкнули в собственное неосведомлённое положение, - пошёл. -Знаю. Повторяешься. Санджи глубоко затянулся. Как можно вольготнее попытался усесться на диване. Этот разговор его унижал. Но он скорее сдохнет, чем слабость покажет. -Насколько много у тебя денег? Моему любимому папаше одной твоей нереальной любви ко мне было бы мало, чтобы согласиться на нашу свадьбу и мы оказались в браке. Санджи говорил всё спокойнее, хотя его голос всё равно жёг нескрываемой неприязнью и ядом. Никотин заполнял лёгкие, комнату, разум. Санджи знал, что его отец его продал. Вопрос был в цене. -Достаточно, чтобы оказаться претендентом на место Джонсона, - Зоро чуть усмехнулся. И вслед за этим скривился. Мудила стряхнул пепел на пол. Снова мелкопакостил. У Зоро сводило челюсти от того, как сильно он сжал зубы. Это его пять утра. Трупы, мудак и его закидоны. До ублюдка всё ещё не дотягивало. И Зоро был в шоке со своих изменившихся стандартов. -Рейнджу перед важными событиями никогда не пьёт. Ясность мыслей и всё такое. Это многие знают, - отчасти сам на свой первый вопрос ответил Санджи. Зоро у стены подобрался. Первый прогресс. -Насколько многие? -А ты что хочешь поиграть в детектива? -Есть два жмурика. Не хочу ждать, чтобы стать третьим. -Дилетанты берутся за дело! Есть те, кто этим занимается… -Тогда чего переживаешь за сестру? – перебил и подловил Санджи Зоро. Санджи ощетинился вмиг. Взглядом из бритв исполосовал Зоро у стены. -Насколько многие? – с нажимом повторил Зоро. Ненамеренно вернул тон пытки и допроса. -И что будешь делать, когда узнаешь? Со стороны Санджи лишь одни иглы, бритвы и кислоты. Одни вопросы вместо ответов. Зоро начинал беситься. С придурком иметь дело было невозможно. Пытаясь закопать в себе куда поглубже возникающее желание его придушить – заранее, чтобы до ублюдка дело так и не дошло и сохранились собственные нервы – Зоро осмотрел комнату. Глазами упёрся в телевизор. Поймал себя на небольшой радости. Да два трупа. Но зато телевизор не работает! Следующей мыслью Зоро было то, что он сходит с ума. Эти стадии принятия трупов были явно чем-то нездоровым. -Можешь сидеть и истерить до вечера. Я ухожу, – объявил Зоро и оторвался от стены. Он не хотел чокнуться ещё больше. Надо было проветриться от этого мудака. А вечером попытаться поговорить снова… И помолиться кому-нибудь на то, чтобы телевизор ночью снова не работал. Беруши берушами, но тишина это оказывается такое счастье. -И куда ты?! Ты не работаешь в воскресенье! – сразу подскочил с дивана Санджи. Спасительное действие никотина его не спасло. -К дому того официанта. В отличие от некоторых я не только рисоваться могу, - уходя, бросил Зоро. – Ему явно нужны были деньги, раз он на это согласился. -Бестолковый тупица! Космический идиот просто! Зоро было срать, кто он в глазах Санджи. Он быстро оделся, спустился и сел в машину. Пока он собирался, телевизор дома молчал, ничто не взрывалось. Зоро подумал вскользь о том, что он так станет маньяком. Трупы действовали на придурка «умиротворяюще». Этого нельзя было не заметить. Дорога заняла у Зоро много времени. Потому что всё же хотелось кофе. И пожрать уже наконец. И потому что ебучий топографический кретинизм! У Зоро не было сил на самоиллюзии – дороги это не его. Как и вести расследования. И оставшуюся вдовой жену официанта допросили уже не раз. Зоро это выведал, как и её адрес. Но сидеть на месте и слушать пресловутое «мы делаем всё возможное» было выше его сил. Очень сложно расследовать дело, когда свидетелей из-за их статуса и положения даже не допросить толком. Но у Зоро было то, чего не было у полиции -  риск стать третьим трупом. Да возможно убийца остановится и испугается промаха. А, возможно, флюте были расставлены так, чтобы отравился именно Джонсон! Но что если нет? И это «если» раздражало Зоро куда сильнее взрывов домашней техники, членов и стрингов. К тому же Зоро был готов поставить всё на действительность этого «если». -День добрый, я по поводу…, - очень вежливо начал Зоро, когда ему открыли дверь. Точнее, резко рывком распахнули, щёлкнув замком. На пороге была сухощавая темноволосая девушка. Омега. Зоро по запаху понял. И то, что омега, и то, что очень злая омега. Хотя последнее и без запаха ясно было. Девушка смотрела разъярённо, зло и с испепеляющей ненавистью. -Да я вам уже всем говорила, что Рудольф никого не убивал! – закричала на грани нервного срыва она, и Зоро понял, что дело задница. Ещё большая, чем была. - И ни в каких деньгах мы не нуждались! А вы ещё припёрлись в такую рань! Девушка точно говорить о произошедшем ни с кем больше не желала. -Идите вы все…, - она особенно повысила голос, когда позади Зоро появился кто-то ещё. -Мэри, мы пришли выразить соболезнования, а не говорить о случившемся. Это трагедия, большая трагедия. Санджи с цветами в чёрной рубашке и в чёрных брюках встал сбоку от Зоро. Ничего экстравагантного, ничего броского. Лишь скорбь и сочувствие с красными розами в чёрной ленте. Девушка молчала. Притихла и испытующе посмотрела на Санджи, неуверенно заменяя ненависть во взгляде на боль. А Санджи между тем продолжал: -Я работал как-то вместе с Рудольфом на одном благотворительном вечере. Я был там поваром. И хоть я очень краткое время был знаком с Рудольфом и общался с ним, но даже этого ничтожного мгновения мне хватило, чтобы оценить, какой он…, - Санджи патетически притих и уверенно с чувством закончил. -  Он бы никогда не пошёл на убийство и никого бы не убил. Хоть кто, но только не Рудольф. Ненависть во взгляде девушки полностью сменилась болью. Ей больше не надо было обороняться. Ей можно было показать, как ей тяжело. Рыдая, она бросилась на шею Санджи. Он обнял её, не выпуская роз из рук. Зоро стоял рядом, чувствуя, что он в жопе. Если мудила не захочет впустить его в дом и проболтается о расследовании, Зоро всё же придётся выслушать, куда ему надо пойти. А он сегодня это уже слышал. И он уже итак в этих местах сейчас был! Однако было одно «но».  Зоро на него надеялся. А Санджи его прекрасно улавливал и чувствовал. Расположение Мэри вполне может уменьшиться, а настроение ухудшиться, если открыть ей правду. -А это мой муж, - Зоро аж ощутил, как тяжело далось Санджи это слово. – Он немного обогнал меня. -Ах, - протянула девушка. Отстранилась от Санджи и виноватыми глазами посмотрела на Зоро. Зоро почувствовал себя уродом. Знала бы Мэри настоящую причину его визита… Но Зоро был согласен быть моральным-аморальным уродом. Только не трупом. -Проходите в дом. У меня как раз недавно снова была полиция… Поэтому бардак, извините меня. Они всё что-то ищут! – и девушка повела Зоро с Санджи в дом. В дверях они обменялись взглядами. Зоро успешно игнорировал то, что на него смотрели, как на полнейшее ничтожество. Ничтожество, которое потрошат и режут взглядом. -Полиция думает, что у Рудольфа были долги! – когда они сели, а цветы оказались в вазе, девушка сама начала говорить, выплёскивая всё накопившееся. – Неизвестные мне долги! -Но у Рудольфа не было и никогда не могло быть долгов! – с жаром воскликнул Санджи, и во взгляде его пылал праведный гнев на бестолковую полицию. Как будто предположить, что у Рудольфа были долги, было смертельным грехом. Зоро предусмотрительно молчал. В грехах и долгах Рудольфа он не разбирался. -Но они так не считают! – девушка повторила взгляд Санджи. Впервые со времени убийства мистера Джонсона перед ней был союзник, а не обвинитель. -Они пришли ко мне ещё в день убийства этого мистера Джонсона и стали меня допрашивать. Рудольф пропал! Я говорила им, что он невиновен, что его подставили! Но они мне не верили… И вот мой Руди мёрт, а они всё ищут яд и доказательства долгов. Девушка притихла, была готова замкнуться в себе и замолчать. У неё были красные опухшие глаза. Она их прикрыла. Это был опасный момент. Зоро был готов вмешаться. Но Санджи изничтожил его взглядом. И Зоро решил молчать. Всё же ни Рудольфа, ни местного списка грехов он не знал. -Рудольф был таким общительным, добрым, открытым, а они смеют обвинять его в таком…, - тихим печальным голосом, ещё печальнее вида Мэри произнёс Санджи и вывел итог. – Уёбки. Зоро поймал себя на том, что он едва ли не усмехнулся. Или не подавился воздухом. Это «уёбки» было одновременно так неожиданно и так ожидаемо! А ещё у Зоро возникла небольшая радость, что этим утром уёбок не только он. Радость, как с телевизором. Зоро решил, что когда всё закончится, он сходит провериться. -Просто мрази! Такого честного, такого неподкупного! – Санджи говорил сквозь зубы, шипя выдавливал из себя слова, смотрел остервенело в одну точку на полу, будто видел там Рудольфа, которого смеют в чём-то обвинять все эти уёбки и мрази. И это возымело эффект. -Он был чудом, - кротко улыбнувшись, сказала Мэри, и по её щеке побежала слеза. – Даже вот в последнее время… Я как-то не говорила полиции. Руди был такой общительный, как вы и сказали. Его даже в чужие розыгрыши звали. Но до розыгрышей так и не дошло. -Это так в духе Руди! – вторил ей Санджи. -А я и забыла про этот розыгрыш, Руди так его ждал… И тут девушка ударилась в слёзы. Подняла на Зоро с Санджи красные опухшие глаза. -Спасибо вам за то, что пришли. От Руди сейчас все отрекаются, но не вы. Спасибо… А, ох… А вы? – девушка осознала, что не знает, кто перед ней. -Чета Ророноа, - подсказал ей Санджи и скривился, быстро найдя способ сделать это логичным. – А эти уёбки из полиции ни черта просто не понимают! Назваться Винсмоком, хоть и бывшим, учитывая, кто был убит, Санджи не рискнул. Из дома Мэри Зоро вышел недовольным. Он ждал внизу, пока Санджи повёл Мэри укладываться в постель наверху. Потому что мудила сказал, что омеги разберутся без альфы! Что он будет пугать Мэри в её спальне! И после этого, если бы Зоро попёрся с ними, Мэри бы в неловкости замолчала! Мудак! Мудак! Мудак! Мудак! Зоро просидел внизу два часа, пока Мэри не отдохнула и не смогла спуститься вниз, чтобы закрыть за ними двери. Мудак, потому что Зоро хватило одного взгляда, чтобы понять. У Санджи есть какая-то информация, которой просто так он делиться не станет. -Она так и не поняла, что розыгрыш всё же произошёл! – с ядом достойным Санджи выплюнул Зоро. Ответ ему прилетел сразу. -У неё шок, уёбок! Зоро резко повернулся к Санджи. Внутри у него всё так и подкипало сказать, что вокруг того все уёбки по его мнению. Но Зоро чудом сдержался. Лишь обжёг Санджи взглядом. Ему и без того предстоит нелёгкое вытягивание информации из этого придурка. Что его, собственно говоря, в такое злое настроение и привело! Зоро был бы спокоен, он был бы охранительно хладнокровен, если бы этой грёбаной информацией обладал хоть кто-то другой. Зоро был готов выть и вешаться. Санджи это смаковал. Он купался в жгучем взгляде Зоро, радуясь и тому, что он единственный обладатель уникальной информации, и тому, до какого состояния он довёл Зоро. До этого Маримоподобная сволочь была так равнодушна к его последним  выходкам, что пришлось даже опасаться, что Маримо-уёбок живёт вполне сносно и терпимо. Но это изменилось. Санджи был рад. Но для этого потребовалось два трупа. И вот это его напрягало. Ему маньяком придётся что ли стать? -Если я дам полиции наводки о том, что Мэри ещё не всё им рассказала…, - Зоро начал с угрозы, условий и шантажа. -Они ничего не узнают. Милая Мэри больше никому этого не расскажет. Я подстраховался, чтобы никто не смел порочить имя Рудольфа. Санджи ликовал. Зоро снова хотел его ударить и без разницы куда. Да срать было придурку далеко и долго на имя Рудольфа! На бедную молодую вдовушку не срать, на сестру не срать, на угрозу собственной смерти тоже. Но не на имя Рудольфа! Двигало придурком другое. -Ты его не знал, мудак, - заключил вдруг Зоро, сказав это практически бесчувственно и апатично. Мудак, любящий уёбищные этюды, разыграл сейчас ещё один. -Конечно, не знал, - легко признался Санджи, он был предоволен. Он смирял Зоро едко-сардоническим взглядом. – Я хотел назвать какой-нибудь ресторан, но мог промахнуться. С благотворительностью вероятность попадания была выше. Зоро хотел схватиться за волосы и завыть от бессилия. Даже если он сейчас пойдёт и расскажет всё Мэри, за шкирку притащит к ней этого гада и выбьет признание, навряд ли это поспособствует ещё одному акту откровений Мэри. И Зоро в самом даже тихонечко завыл. Ему так казалось. Размеры задницы, в которой он оказался, становились всё больше. -Чего ты хочешь? – Зоро эти слова дались тяжело. Прямо как Санджи представляться его мужем или членом четы Ророноа. Ничего хорошего Зоро не ожидал. Он ожидал полного пиздеца. -Чтобы ты убился, мудила. Действительно пиздец. -И чтобы Рейнджу ничего не угрожало. Про себя придурок, конечно же, не сказал. Снова красовался, снова делал вид, что не боится смерти. -Можно сколько угодно строить предположения о том, чего этот ебучий уёбок хотел и кого он планировал на деле грохнуть. Я бы хотел, чтобы тебя, - пронзительно посмотрев на Зоро, признался Санджи, не забыв про бритвы, яд и стекло во взгляде. – Но правду можно узнать, лишь найдя его самого. Да ну нахер! Такого расклада Зоро не ожидал точно. Это было куда хуже пиздеца! Намного хуже! Ему после такого уже ни в какие больницы можно будет не обращаться. Ему после такого уже ничто не поможет! -Поделись всё же данными с полицией. И понадейся на то, что хотя бы там не дилетанты работают! – припомнив утро, резко высказал Зоро и пошёл прочь от Санджи. В сторону совсем не ту, где стояла его машина. Проматерился и развернулся. Столкнулся с Санджи. Тот смотрел на его метания, как на что-то крайне жалкое и убогое. Работать вместе желанием тот явно не горел. И ещё с неделю назад наверняка бы предпочёл повеситься совместной работе. Зоро был в этом уверен. Придурка всего внутри переколошматило и передробило. Решиться на такой шаг ему было, как битого стекла прожевать, проглотить и  с улыбочкой попросить добавки. Больно, невыносимо, но надо терпеть. Потому что сестра. Зоро не был даже уверен, что мудила ради своей собственной шкуры на такое бы пошёл. -Лучше дилетант, которым я могу управлять, чем дилетанты, которые меня даже слушать не станут, - с гордостью, даже спесью сказал Санджи, задрав подбородок. Хотя он был проигравшим. В помощи нуждался он, с получением информации и доступом к ней проблемы были у него. А Мэри ещё не факт, что сказала что-то ценное. Зоро сомневался. Возможно, придурок просто филигранно отыграл тогда свою мину. Он сам тоже так умел. А этот любитель театра абсурда и пиздеца тем более. Зоро стоял в нерешительности. Его гордость и самоуважение не рассыпаются в прах после совместной работы с мудаком. Не будет такого, что для него это, как для этого придурка, окажется потерей чести, достоинства и поводом повеситься. Но свою менталку Зоро потеряет точно. Психика отъедет в далёкое и долгое путешествие. Потенциально навсегда. Надо было выбрать. Верить в существование ценной информации, которую Мэри сообщила только этому гаду, или остаться относительно ментально здоровым(всё же совместное проживание с мудаком сказывалось и выливалось в это слово относительно), правда недолго. Пока он не станет третьим трупом. А Зоро жить пиздец как хотелось. И совсем не хотелось пополнить некрологи. -Значит…мы теперь работаем вместе? Это…сотрудничество? – Зоро едва-едва выдавливал из себя слова. Это был второй раз в его жизни, когда он посочувствовал мудиле. Он-то так каждый раз мается, когда говорит, что они женаты. А это оказывается очень сложно – говорить слова, которые переворачивают внутренности. Страшно было представить, какие душевные муки пережил придурок, решившись на то, что им нужно работать вместе. Потому что именно к этому гад и вёл, говоря, что надо поймать убийцу! -К сожалению, уёбок, - на выдохе сказал Санджи. В его голосе вселенская безысходность, отчаяние. Жизнь из раза в раз загоняла его в угол, в заготовленную ловушку. И вот он снова в ней. Обречённый, без шанса на спасение. Ему пришлось идти на такой шаг – объединиться с мудачьим Маримо. Жизнь явно играет с ним в БДСМ без стоп-слова. -Тогда поможешь мне организовать следующую встречу, - внезапно сказал Зоро, решивший, что задёшево он свою менталку не продаст. И направился к машине. Снова не в ту сторону. -Не туда! – аж чисто, как змея, прошипел Санджи. И вот с этим он объединился! Ужас! Гадство, блядство и что-нибудь ещё! -Мне надо к Рейнджу, - уже в машине сразу перешёл к делу Зоро. Он пытался с ней встретиться и поговорить, но не смог – не пустили. Рейнджу, стоило всему случиться, закрылась у себя в лаборатории и сутки напролёт проводила там. К ней никого не пускали. И, конечно, никакой презентации на следующий день после вечеринки в десять утра так и не состоялось. И хотя Зоро ставил на то, что с большей вероятностью целью был он, надо быть идиотом и действительно самым настоящим дилетантом, чтобы не поговорить с единственным адекватным и вменяемым свидетелем. К тому же имеющим доступ к самым невероятным химическим соединениям. Санджи в восторг от этой идеи явно не пришёл. -Думаю, она уже всё рассказала полиции. Можешь просто посмотреть материалы. -Как Мэри? -Охренел?! -А что если это просто твоя сестрица хотела меня грохнуть и освободить своего бедного несчастного брата от мук брака со мной?! Зоро в такой абсурд не верил. Рейнджу про ёбнутость придурка знала, и что тот может выкинуть что-то своё мудаческое тоже.  Тупейшая идея планировать хоть что-либо поблизости от мудилы. Убийца точно не предусмотрел этот фактор. Фактор мудачества. -Рейнджу сделала бы это элегантнее и куда болезненнее для тебя. Чтобы ты подольше помучился перед смертью, - яд в голосе Санджи был достоин Морской осы. Зоро был краток. -Даже не сомневаюсь. То, что Рейнджу, может убить он в самом деле под сомнения не ставил. Зоро вообще полагал, что в семейке Винсмоков убить могут все. Кроме, одного придурка. Его мужа. Гад изводился в бессилии, строил козни, горел в пламени собственных выжигающих его изнутри чувств. Пакости, взрывы, телевизор, соседи, иногда что-то большее, но в целом всё из разряда «это не убьёт». Конечно, не считая общественного статуса. И психики. Если бы Зоро был женат на Рейнджу, он не был уверен, что прожил бы так долго. Сейчас Зоро впервые оценил, насколько гуманные наклонности у его мужа. Да он чисто голубь мира! С динамитом. Зоро с такой картинки в своей голове усмехнулся. А потом ещё раз – Санджи тоже не хотели пускать к Рейнджу. Закрытая лаборатория за городом не ждала гостей. Санджи был уверен, что сейчас он с лёгкостью пройдёт все посты охраны и получит все допуски. Он готовился утереть Зоро нос, а в итоге сам прошёл не дальше. -Вы, кажется, не поняли…, - миролюбиво и пока что вежливо говорил Санджи. Потому что нельзя ударить в грязь лицом. Потому что на него смотрят. Потому что этот зелёный уёбок усмехается! И это слышно! -Мы знаем, кто вы, господин Санджи Ророноа. Но нам приказано. Не пускать никого без особого доступа. Вежливость охраны резала гордость Санджи, чисто потрошила её и убивала. Прямо при Зоро его выпроваживали с той самой улыбкой, с какой обычно выставляют прочь тех, кто не имеет подходящего высокого статуса. Кошелёк есть. Даже очень толстый. Но этой толщины всё равно недостаточно. Зоро такое не раз видел. Он стоял позади Санджи, смотрел на его спину и был уверен, что даже его спина выглядит негодующе. Придурок пытался держаться с достоинством. Достоинство хотели попереть. -Просто доложите ей обо мне. Даже если ни о ком положено не докладывать. Всё же я её единственный любимый младший брат. Кто знает, что будет, если я потом нажалуюсь на вас? Тон был сладкий. Ход был грязный. Это как чай с пятнадцатью ложками сахара. Но чай с ядом. Рейнджу пошли докладывать. Зоро был готов хохотать в голосину. Придурок так и не поворачивался лицом к нему. Зоро догадывался почему – мудак не переживёт сейчас насмешки в чужом взгляде. Либо переживёт но постарается сделать так, чтобы этот день не пережил кое-кто другой. Сейчас риск собственной смерти Зоро не пугал. Картинка со злым голубем рисовалась в голове. Вскоре охрана их пропустила, им дали сопровождающего и повели. Санджи так и не оборачивался.  Зоро перестал веселиться. Поржёт он потом, когда всё закончится. А сейчас можно даже вскользь задуматься о том, что семейка у гада не очень. Рейнджу вроде как там единственная, кто хоть человека в мудаке видит и даже любит его, но всё равно «не пускать никого без особого доступа». А с доступом у гада проблемы. Хотя оно вроде и правильно – объект не для экскурсий по музею. Но мудака это наверняка как лезвием внутри полоснуло. Потому что раньше он ходить туда мог. Зоро знал, Рейнджу сама ему как-то сказала. Намекала, что мудаку есть куда пойти в случае чего.  Но, как оказалось, в случае чего у него нет доступа. Ему как будто не доверяют. -Ты совсем не отвечаешь на телефон! – раздосадовано воскликнул Санджи, стоило Рейнджу в белом халате появиться перед ними. Санджи расставил руки для объятий. Хотя обниматься в их семье не принято. Но мудаку надо было реабилитироваться. Показать, что он здесь не чужой. Рейнджу этого не ожидала. Произошла небольшая заминка. Она-то не знала, что Санджи надо восстановить репутацию после позора на пропускном пункте. Санджи полоснуло изнутри ещё раз. Зоро чуть ли не физически это ощутил - скорее, предположил - потому что все эмоции и чувства гада он научился улавливать очень хорошо(это помогало избежать пары лишних взрывов в квартире, почувствовав в воздухе ехидно-злорадный настрой придурка). Рейнджу ответила на объятия с запозданием. -Ушла с головой с работу. Помогает сбросить стресс. Прости, дорогой, - извинилась Рейнджу. Тон мягкий, успокаивающий. Но ни капли раскаяния. Словно мать объясняет ребёнку, что ей надо на работу. Ребёнка утешает, но чувства вины за то, что ей надо на уйти, нет. Зоро почувствовал себя охренительным психологом. Он даже в собственной семье так интонации и полутона голосов не улавливал. Наверное, потому что там смерть – только словесная, но очень частая, или фактическая – ему не грозила. И, наверное, если бы придурок пах, а не скрывал свой запах и феромоны так, что оставались лишь слабые нейтральные омежьи отголоски, то это было бы какофонией запахов досады, ярости( в сторону своего любимого мужа, конечно же) и немного вопроса «почему?» Но вслух гад такое даже у обожаемой сестры не спросит. -Ты сказал, что пришёл мой единственный брат? – Рейнджу сменила тему. Улыбнулась, смешинки заскакали в глазах. Зоро захотелось усмехнуться ещё раз. Но сейчас было нельзя. -Единственный любимый! – поправил Санджи. А Зоро между тем делал вид, что пока не вмешивается в беседу и просто рассматривает помещение, чувствуя себя третьим лишним. Хотя это вообще было самым очевидным претендентом на получение «мне посрать». Особенно если это касалось семейки придурка. Но сейчас благодаря этому можно было ходить и оглядывать то потолок, то стены. Зоро тут никогда не был. Их вели через какую-то очевидно не самую важную лабораторию, и тут их перехватила Рейнджу. У которой явно есть здесь свой рабочий кабинет, своя или даже свои персональные лаборатории. Но они на нейтральной территории. Ни в одну святую святых их не пустили. А казалось бы – единственный любимый младший брат. -Так зачем вы пришли…вдвоём? - последнее Рейнджу добавила вкрадчиво и понизив голос. Удивления она не скрывала. Тут Зоро разрешил себе заржать. Но только внутренне. Знала бы она, как они сами с мудаком прихренели с этого факта. Их обоих наизнанку кишками вывернуло из-за этого. -Придурок ужасно беспокоился о тебе, – Зоро заговорил первым. Тон насмешливый и немного равнодушный. Дело же мудака касается. А мудак, явно не ожидавший такого хода и таких откровений раздраженно(взбешённо), цыкнул. -А когда он беспокоится странного эротического белья, взрывов и жалоб всех окружающих становится больше. Он ныл, изводился, но нихрена не делал. Потому что гордый зараза и не показывает, что волнуется. А у меня важная встреча скоро. Мне надо чтобы мы вернулись к стандартному количеству стрингов и пожаров. Санджи после этой тирады Зоро был готов его придушить. Метал молнии во взгляде, жёг им и резал. В самом деле будто его силком сюда притащили, а он гордый выкобеливался и ехать не хотел. По сути – правда. Детали можно опустить. -Я в порядке, милый, - ласково сказала Рейджу, ладонями обхватила лицо злящегося Санджи. Злость с его лица стала сползать. Рейнджу перехватила его взгляд. И Санджи пришлось тушить весь огонь и прятать бритвы и лезвия. -Я совсем не пострадала и навряд ли теперь пострадаю вообще. Я же в лаборатории, - Рейнджу говорила спокойно, неторопливо, даже утешающе. – Смерть Уильяма это ужасно. Но она не должна пугать тебя. С нами со всеми всё будет хорошо. Главное береги себя, родной. Любимый младший брат. На последнем Рейнджу по-доброму усмехнулась. Зоро почувствовал, как ему передобрило кости. Кажется, это были снова ощущения Санджи. Ему землю из-под ног выбили, и он упал с высоты сотен метров. Лаборатории семьи Винсмок они покинули куда быстрее, чем пытались в них попасть. Рейнджу провожала их сама. В какой-то момент Санджи выбился вперёд их троицы. Моментом была молодая девушка-учёная. Придурку захотелось пофлиртовать. -Он, конечно, для меня мудак. Но не для тебя же. Зачем с ним так? – спросил Зоро, стоило им с Рейнджу остаться практически тет-а-тет. Охрана Зоро не смущала. И свой вопрос он не пояснял. Знал, что Рейнджу сама поймёт. Все эти доступы, пропуски, дистанции и «извини» без вины. Не то чтобы это было поводом беспокоиться за моральное состояние мудака. Он сам кого хочешь морально побеспокоит.  Но просто человеческое любопытство, интерес. -Кто мне об этом говорит, Ророноа? – холодно спросила Рейнджу. И в тоне лезвия. Зоро готов поклясться, что у них это семейное. А ещё в его сторону веет арктическими льдами её феромонов. Зоро на это не отвечает. -Ну, да конечно, - безразлично говорит он и машет на всё рукой. Зоро понимает, он для Рейнджу урод-альфа, за которого насильно выдали её брата. Спрашивать у неё подобное, значит, получать штыки и уколы в ответ. Поэтому Зоро больше ничего не спрашивал. Бесчувственно смотрел, как прощались Рейнджу с Санджи, снова изображал из себя третьего лишнего и с ностальгией вспоминал, какая тёплая была постель. В пять утра. Но его выходной в итоге – это театр задолбавшегося актёра. Им с мудилой можно прямо труппу организовывать. С выездом на места преступлений. Труппа на трупы! -И почему ты нихрена не узнал?! – только они сели в машину, как Санджи сразу спросил. Точнее, наехал. По тону голоса второе было более правильным. -Посмотрю в отчётах о допросе свидетелей. Зоро старался быть спокойным и уравновешенным. Он чувствовал. Скоро будет пиздец. Им накроет, как штормом. А в шторм лучше входит с холодной головой. Это они к сестре придурка съездили. Это он так свои чувства выражает. Писец, конечно, способ. Но в сущности, как и всегда. -В смысле в отчётах?! Тебя они явно не устроили, раз ты сюда потащиться захотел, уёбок! Зоро ещё стоял хладнокровным перед лицом шторма. Лицо корчилось в гримасе презрения, отвращения и возмущения. Ну и, безусловно, ненависти. -В её поведении что-то не так. И чем больше я у неё буду спрашивать, тем больше она станет прятать. -Не смей подозревать Рейнджу! – Санджи ощетинился. Сестру он был готов защищать до последнего. А у Зоро было тяжело с последними нервными клетками. Всё же расшатанная менталка, трупы, стринги. Это был отвратный ряд. А шторм между тем прорывал плотину невозмутимости. -Твоя любовь к ней застилает тебе глаза. Ты просто хочешь её выгородить и не мыслишь трезво, - Зоро сказал это чуть эмоциональнее, чем хотел. Тоже несколько возмущённо и недовольно. Самую каплю. Но Санджи разорвало окончательно. Ебучий шторм… Зоро понял, что и его тоже. -Она единственная, кому на меня не наплевать в семье! Конечно, я буду её защищать! Тем более, когда её в чём-то подозреваешь ты! -Было бы не наплевать, ты бы не оказался в ебучем браке с ебучим мной! Если она и пыталась что-то сделать, чтобы он не состоялся, то наверняка ваш гений-папаша поставил ей условие, что либо она сохраняет лабораторию, а ты в браке со мной, либо вы оба свободны на все стороны! И что мы имеем? Мы с тобой, блять, женаты! Охерительно же ей на тебя не плевать! Жаль, что поменьше, чем на лабораторию. -Это для неё дело всей жизни! -А для тебя вся жизнь! А лабораторию можно построить новую! -Это годы исследований, которые из неё нельзя забрать! -Это годы твоей ебучей меня жизни! Безвозвратные годы! -Ну невъебенно, давай сядем поплачем о том, что меня в семье не любят!  А что у нас потом по расписанию? Ты разжалобишься по отношению ко мне, уёбок? И мы пойдём к мозгоправу чинить мою порушенную нелюбовью психику?! И тут Зоро отпустило. Предположение про жалость было абсурдным. Зоро всё же позволил себе снова не сдерживать усмешку. -Ты меня недооцениваешь. Этого явно маловато, чтобы у меня появилась жалость к тебе. И Зоро не врал. А ещё говорил легко и даже будто беззаботно. Так действовало облегчение. Шторм миновал. Придурок отпсиховался. Да и фокус разговора с его сестры на него самого сместился. Зоро не знал, плакать ему или смеяться с того, до чего его довёл мудак – ему можно было давать учёную степень за умение разбираться в интонациях и настроениях этого самого мудака. Зоро был уверен, что если бы он постарался, он бы даже смог написать об этом книгу с указанием концентраций и видов кислот и ядов в голосе гада. -А сам, кстати, почему ничего не спрашивал и не узнавал?! – Зоро понял, что у него тоже есть повод возмутиться. -Так я спрашивал, в отличие от тебя, дебил. Девушка-учёная! Зоро осенило. Зоро захотелось убить пассажира на соседнем месте. Он весь прямо светился собой. Потому что Зоро в самом деле оказался дебилом. И никакой информацией просто так с ним снова не поделятся. И ещё кое-что: -Зачем так завёлся, если сам её подозреваешь? – у Зоро было чувство, словно он зря мученически страдал в шторме. Придурок бы ничего не расспрашивал, если бы ничего не подозревал! Нет, волнение за сестру, встреча с сестрой после смерти Джонсона – это само собой повод для взрывов и истерики. Но можно было, блять, хотя бы градус уменьшить?! -Потому что это совершенно разные вещи, подозревать Рейнджу и тех, кто с ней работает. Я подозреваю вторых. Санджи врал. Зоро был готов делать ставки. Всё стало ясно и очевидно. Придурок чувствует, что сестра замешана. От этого истерит, нервничает, бросается на всех, кто её подозревает. Она из-за своей причастности может пострадать. И хотя она сама виновата, а ещё доступы, пропуски и тупые «извини»…всё же она ближе всех к мудаку в их семейке. От лаборатории они поехали молча. До вечера, даже ночи, практически не ругались. Вернее, уровень обычных препираний и количество «уёбков» не выходили за пределы нормы. Единственное, что было не так – Санджи теперь всегда дымил. И дымил много. Зоро держал себя и напоминал себе про трупы. Его снисходительность, вызванная ими, после дня с придурком начинала сходить на нет. -Итак...что мы имеем, - Зоро говорил это для себя, стоя со стопкой бумаг напротив Санджи, уткнувшегося в ноутбук. Зоро сразу после лаборатории по связям попросил копии материалов дела. Санджи очень хорошо сделал вид, что не удивлён, что Зоро такое может. Убили не кого-то простого, а секретаря Винсмоков посреди мероприятия сливок общества. Дело вели не самые простые полицейские. Но Зоро получил все копии так, словно именно они. И Санджи очень подмывало сказать, что одному дилетанту всё же следовало доверить работу профессионалам. Но Санджи сдержался. Потому что пока Зоро играет в детектива, он может делать то же самое. Зоро этот подавленный порыв Санджи уловить успел. Но тоже промолчал. Решил пока не трогать пороховую бочку. А бочка весь вечер просидела тихо, сосредоточенно читая данные с флешки. Зоро перебирал бумажные копии. Может, электронной сети не доверили то, что не должно никуда просочиться. И теперь настало время подводить итог. -А ничего мы не имеем, - выдохнул Зоро. Итог вышел неутешительный. И это раздражало,  как и сигаретный дым в гостиной, где они сидели. Телевизор молчал. Это невероятно радовало. Состояние Зоро уравновешивалось в нейтральное сигаретами и отсутствием зацепок с одной стороны и телевизором с другой. Выключенный телевизор, как выяснилось, стоил очень многого. Если бы не случились трупы, Зоро бы даже не узнал, как многого. -Нормальных свидетелей у нас только три, - и Зоро это не радовало. – Как и потенциальных трупов. -Четыре, - поправил его Санджи. Яд в голосе практически отсутствовал. Сосредоточенное чтение помешало добавить его побольше. -Четвёртый этот тот румын? Константинеску? Зоро попытался вспомнить. Причём не по прочитанным материалам, а воссоздав в голове картинку момента отравления и кто там действительно стоял рядом. Потому что если судить по собранным показаниям, там рядом стояли едва ли не все. -Да, тот румынский усач, про которого ты забыл, тупица. -Звучит, как название какого-то жука. -Тогда бы там в названии ещё было указание местности. Румынский среднеравнинный усач. -И чем он нам поможет? – спокойно спросил Зоро, не сильно веря в полезность этого «жука». Между ними была практически идиллия. Оказалось, что когда придурок занят делом его взрывоопасность и склонность к злопакостям значительно уменьшаются. Зоро считал, что за это открытие ему должны дать Нобелевскую премию. -Как минимум, он свидетель, который стоял очень близко. -А, как максимум, не кандидат в трупы. У него ещё не заканчивался бокал, - Зоро это вспомнил, -  официант с ядом не двинулся бы с подносом в толпу, если бы его целью был он. Навряд ли профессиональный официант Руди мог так просчитаться со временем выхода  и так легко потерять свои деньги. -Ему не были нужны деньги! – Санджи сорвался на пустом месте, оторвал глаза от ноутбука. Зоро получил ожог его взглядом. Он был жгучим. И жёг мясо до костей. -Вы все тупицы! И ты, мудак, и полиция! И Зоро понял, что Санджи действительно считает полицейских уёбками, как сказал до этого в доме Мэри. Сейчас Мэри тут не было. А Санджи всё равно плевался в них ядом и искренне их ненавидел за тупость. -В такие места, - это Санджи сказал вполне спокойным ором, но быстро решил изменить нейтральное и безобидное слово «место», - на эти уёбские сборища толстосумов никогда не нанимают тех, у кого есть долги! Никогда! Именно для того, чтобы ничью тушу не отравили за деньги! Но полиция уверена, что Рудольф мог какие-то долги всё же скрыть! Идиоты! Просто уёбки, которым на всех срать и надо поскорее закрыть дело и отчитаться наверх и всем этим толстосумам, что недоумок-официант больше никому не навредит! -Мэри никому не сказала про розыгрыш, и полиция развивает единственную логичную версию, обвиняя бедного Руди в том, в чём он никогда не был виноват. В убийстве ради денег! - Зоро всё же подвёл какие-то более существенные итоги. И узнал, что это всё же реальный грех - подозревать Руди в проблемах с долгами. Сочувствие и сопереживание к другим придурок умел выкручивать на максимум. Те, кто имеют деньги, подозревали Руди в том, что он на всё готов ради денег. Гордый мудила был готов до хрипа отстаивать право других на гордость. Тем более коллег по ресторанно-поварскому делу, в которое ему перекрыли ход. И Зоро решил не рисковать, сказав, что он думал, что за розыгрыш Руди должны были заплатить. Просто потому что это глупо поставить в неловкое положение кого-то из высшего общества и потом думать, что тебе ещё дадут в этом обществе работать. Финансово Руди должен был подстраховаться. Либо Рудольф был идиотом. Жизнерадостным, безотказным идиотом. -Итог. Руди думал, что участвует в безобидном розыгрыше и кто-то просто обосрётся или блеванёт. Но обосрались в итоге все. Руди испугался и сбежал, - Зоро говорил в быстром задумчивом темпе, а затем сделал паузу. Он не знал, считается ли предположить трусость у Руди ещё одним грехом, как и тупость. – Возможно, опасался расправы, возможно, полагал, что его посадят без суда и следствия. В любом случае это Руди и сгубило. Вместо полиции его нашёл настоящий убийца. Сам Руди был лишь ничего не ведающим инструментом. После этого Зоро вопросительно поднял глаза на Санджи. Самое время было бровастому придурку делиться уникальной информацией от Мэри. Но придурок не делился. Зоро устало сел на пол. Локоть на колено, подбородок на ладонь. -Нам надо найти связь между убийцей и Рейнджу. Вдруг, я просто предполагаю, просто предполагаю, этот яд был её ядом или чем-то из её лаборатории. Судя по тому, как Рейнджу ушла сбрасывать стресс, а я не думаю, что убийство, пусть даже Джонсона, могло на неё так повлиять, она узнала свой продукт. А вот это уже могло заставить её напрячься. И закрыться в лаборатории. -Может, она вообще непричастна, уёбок? У полиции она в списках подозреваемых нигде не числится, - голос у Санджи бесцветный, тусклый, яд выветрился. Полиция никогда не выйдет на Рейнджу, как косвенно причастную. Зоро бы сам имел только облачно-туманную связь между ней и делом на уровне «она занимается химией, а яд это химия», если бы не странности её поведения и, главное, шторм придурка. Но придурок сам мог лишь ошибиться. И он это понимал. Снова одни лишь догадки. Зоро бы Рейнджу точно ничего не сказала. Элегантно бы послала и всё. Но мудиле, кажется, тоже ничего бы не открыли. Поэтому мудила пошёл к девушке-учёной. -Рейнджу спросит у неё, о чём вы болтали. Зоро говорил устало. Санджи отвечал также. Никотин, стресс и ночь без сна разморили даже его. -Я умею быть не дегенератом. Я лишь вызнавал, когда она свободна. -В самом деле? -Остальное было слишком хорошо вплетено в эти расспросы. -И что ты у неё расспросил?...Напоминаю…мы сейчас работаем вместе, - Зоро произнёс это снова через ком в горле. -Рейнджу как-то говорила, что тот польский жук один из инвесторов…, - задумчиво сам себе произнёс Санджи. Раньше бы Зоро закричал в подобный момент «сука!», потому что гад нормально не отвечает ни на один вопрос. Сейчас Зоро чувствовал, что он к этому привык. Да, мудак проигнорировал его очень важный вопрос. Но, в принципе, ничего странного. Всё закономерно. Мудила не вспылил, моргом не пригрозил, и уже на этом спасибо. Хотя и эти два пункта были уже нормой. Скорее, Зоро бы напрягся, если чего-то подобного не было. -Сорвавшаяся презентация ему ни к чему, - Санджи был очень погружён в свои размышления, когда раздалось громкое урчание живота. Зоро протяжно вздохнул. Урчало у него. Со скольких часов он сегодня не ел? А этот гад? Они же вместе сегодня практически целый день протусили. -Не думаю, что стоит упрощать жизнь убийце и помирать от голода, - ровно сказал Зоро и поднялся с пола. -Даже не надейся, что я стану тебе готовить жрать, как примерная омега! -Ты меня можешь только отравить слабительным, как примерный мудак. Поэтому доставка, сэр! Зоро забавлялся. При мыслях о еде его настроение улучшалось, а пройденный день в панораме воспоминаний не оказался совсем уж ужасным, насколько он вообще может быть не ужасным при двух трупах. Хотя, казалось бы, с завитушчатым придурком он должен быть намного хуже. -Ты чего-то хочешь? – громко спросил Зоро, ходя нетерпеливо по квартире с телефоном в руке. За сутки он как будто успел привыкнуть к мудаку и его обществу. Либо так примиряюще скорая  еда после дня голода действовала. Ну и риск того, что голодный гад может стать невыносимее, чем обычно. -Твою смерть! -Подойдёт пепперони? -Мучительную! -И побольше моцареллы… -Долгую! -Я попрошу двойную порцию колбасок! -Уёбок! -И сыра. Пиццу доставили быстро. Зоро с ней пошёл в гостиную и снова плюхнулся на пол. Он ставил пятьдесят на пятьдесят: будет придурок есть или не будет. Пятьдесят, что даже не посмотрит чисто из вредности, пятьдесят, что попытается съесть большую часть, чтобы ему, Зоро, досталось меньше. Когда Зоро потянулся за вторым куском, он ухмыльнулся. На полу оказалось второе тело. -Это салями пиканте, варвар, - тоном «ты тупица, идиот и просто безмозглое существо» высказал Санджи, не отрываясь от ноутбука. Он уселся в позу лотоса, расположив ноутбук на ногах. Ел Санджи очень аккуратно, осторожно держал жирную пиццу в руке. Зоро не сомневался – будь у придурка не его личный ноутбук, клавиатура бы уже плавала в жире. Даже если бы его было мало в пицце, придурок бы выдавливал из несчастного куска теста с колбасой и сыром все соки. Но вслух Зоро эти мысли не озвучил. Он молча жевал пиццу, и рядом с ним молча жевали пиццу. Всего лишь два трупа, а какие изменения в их жизни! Но так Зоро думал недолго. Еда, скучные повторяющиеся допросы свидетелей и напряжение целого дня вырубили его. А утро встретило его привычным: -Я позвонил на твою работу, мудак! Зоро среди бумаг поднял голову с постели, до неё он добрался где-то среди ночи. Глухо простонал. Но быстро потерял к этому любой интерес. Да срать ему на то, в каких стрингах и кружевах он сегодня якобы пойдёт на работу! -Хотел сказать, что у тебя геморрой обострился, но с этим в принципе работать можно… Сонным ещё сознанием Зоро отметил, что придурок бодр и полон сил с самого утра. Даже щетину уже успел свою подровнять. -…поэтому я сказал, что у тебя простуда и температура. Тебе в офисе появляться нельзя. Мне поверили. И тут Зоро сел в кровати, листы зашуршали, сережки в ухе звякнули. На часах половина шестого. Кому нетерпеливый гад мог позвонить и дозвониться в это время?! -Я настойчивый, - словно прочитав мысли Зоро, сказал Санджи, – твой начальник был готов тебя даже во внеплановый отпуск отправить, только бы я от него отвязался. Зоро сонно проморгался. Срать на главного в отделе, как и на его потревоженный сон. Зоро больше беспокоил его собственный. Если он и дальше продолжит так изображать из себя поехавшего крышей жаворонка, ему станет срать и на убийцу. Пусть только дадут ему выспаться! -Нам надо в «Грустную жизнь». Зоро поперхнулся слюной. Вперил в Санджи взгляд «совсем крышей поехал?» -Это тупое название ресторана. Но не более тупое, чем ты. Собирайся. В воскресенье они не работают. Грустят, очевидно, - Санджи произнёс последние слова язвительно и ядовито. Зоро криво улыбнулся. Эта язвительность на его вкус даже к месту была с таким названием. И…хвала небесам! Телевизор молчит! Из дома Зоро вышел голодным. Остатки пиццы бровастый гад за ночь подъел. Из-за вчерашнего полуголодного дня, Зоро хотелось есть с утра сильнее обычного. Всё же все его кубики и мускулы требовали много еды. -Не знаю, какой у тебя план, и что ты хочешь от этого заунывного места, но вначале мы там будем есть, - Зоро был решительно настроен поглотить целую гору еды. И в мудака чуть-чуть запихать или больше, чем чуть-чуть, только бы голод не усиливал его мудачество. -Двинься, кретин! Это самое мудачество и произошло. Зоро грубо оттолкнули от места водителя, когда он хотел туда сесть. -Я хочу достичь «Грустной жизни» сегодня, а не через неделю!.. Да что у них за уёбское название?! Зоро был согласен с этим. И был готов поклясться, что такой солидарности во мнении у него с придурком ещё не было. А ещё когда Зоро залазил на пассажирское сиденье, он обнаружил одну интересную вещь: цикла мудачества и ублюдочности больше не было. Они с Бровастым теперь проводили столько времени вместе, и он так беспрестанно что-то вытворял и нёс, что стал мудаком перманентно. Больше это не было каким-то званием и достижением дня. А «ублюдка» придурок теперь вообще навряд ли получит. Зоро сильно сомневался в том, что по окончании всего Санджи ещё сможет его так разозлить, что заслужит такое. До «Грустной жизни» добрались относительно быстро. Зоро это не особо радовало. Явно меньше не работающего больше телевизора. -Быстро добрались, - констатировал Зоро, выйдя из машины, и встретился взглядом с Санджи. По взгляду понял, что солидарность насчёт названия у них сохранилась. – Ты думаешь, у них тут кто-то есть в такую рань? Зоро огляделся. Обычный ресторан подальше от центра города возле реки. Можно сказать на отшибе, если не считать продолжения города за рекой. Если бы за рулём был сам Зоро, ехали бы они до него действительно с неделю. Санджи петлял по улицам довольно ловко. -Ресторан может довольно рано заступать на смену, тупица, – Санджи так и сочился ядом. -Но этим явно ранний поток клиентов не грозит. -И снова ты тупица! Пока тушей болтался на пассажирском, мог хотя бы почитать, куда мы едем! Это весьма популярное модное место. -Грустная жизнь? – Зоро был полон скепсиса. Санджи скривился. Название ему слишком не нравилось. И Зоро очень надеялся, что еда в этом месте не станет его олицетворением. Надежды не оправдались. Узнал Зоро это быстро – зашел, сразу сел, без лишний раздумий тыкнул в пару блюд в меню и принялся ждать. Санджи сидел напротив и задумчиво смотрел на реку в окне. Зоро подозвал официанта ещё раз и тыкнул в меню ещё пару раз наудачу. Уже для Санджи. -Почему вы настолько рано открыты? – сразу спросил Зоро с интонацией «вы поехавшие что ли?» Официант широко улыбнулся. -Потому что многие спешат в «Грустную жизнь» с самого утра! Ещё перед работой! И два указательных пальца официанта пистолетами оказались направлены на Зоро и Санджи. Причём тыкнул в них официант с таким энтузиазмом, будто они выиграли какой-то приз. Ему точно нравилось это название и вся уныло-сумрачная атмосфера этого места. -Это их фишка, идиот, - закатив глаза, прошипел Санджи, когда Зоро непонимающе смотрел вслед официанту. -Он слишком радостный для кого-то на работе в такую сраную рань! -Им хорошо платят!.. Да кому я это объясняю? – Санджи задал этот риторический вопрос так, будто спрашивал у небес, есть ли спасение от идиотов на земле? Зоро очень хотел ответить, что своему мужу. Это было бы попадание прямо в самое яблочко. Сто из ста. Но гад после такого точно драться полезет. А на часах полседьмого. Зоро не был мазохистом, чтобы желать драться в это время. Ещё и на пустой желудок. В такое время только трахаться лениво в горячей постели перед работой. Вскоре принесли еду. Зоро порадовался тому, что он очень голодный. Иначе бы он такое есть не согласился. Придурок тоже не стал вредничать и потянулся к еде. Не вредничал он недолго. -Это ебучее поноццо холодное, как из морозилки! -Зато жизнь после такого сразу станет грустной! – с набитым ртом съязвил Зоро. Он был от себя в шоке. Он язвил прямо как мудак. -Это точно! Мудак был с ним согласен. Зоро был в ещё большем шоке. Они, можно сказать, ладили. Два трупа и полседьмого утра – это их секрет к тому, чтобы не сраться! С едой покончили быстро. Затягивать с ней не хотелось. -Как они только ещё на плаву? – не понимал Зоро. -Название, тупица. В чём секрет этого названия, Зоро так и не понял. Оно было откровенно дерьмовым. Кухня тоже так себе. Заведение для мазохистов. Причём мазохистов жаворонков. -А теперь ты достаёшь поддельные корочки и идёшь требовать с них записи с камер, соврав, что у кого-то здесь по мелочи спёрли кошелёк…Несколько кошельков, - командовал Санджи, снова смотря в окно. Зоро был согласен с тем, что «Грустная жизнь» не особо весёлая и интересная, но и вид серой с утра реки не то чтобы очень захватывающий. -У меня таких нет. Зоро был краток, спокоен и сух. Санджи не очень. -Как нет?! – искреннее удивился он. Удивился дольно сильно, - учитывая твои связи, ты не попросил себе корочек на непредвиденные случаи в жизни?! -У меня таких  непредвиденных случаев в жизни не бывает. -То есть два трупа ты более чем предвидел, гений?! И это «гений» заключало в себе концентрированный яд, смешанный с сильнейшей кислотой. Санджи сильно злился. Полседьмого утра, они в жопе мира, и у них нет корочек! Зачем они сюда пёрлись?! -Я могу сказать, что у меня тут на днях поцарапали машину неподалёку. -А как быть с внутренними камерами?! – Санджи был готов сжечь Зоро взглядом заживо. – Ах, забей! Я добуду записи, а ты поспрашивай, происходило ли у них что-то странное. Прикинься каким-нибудь автором блога и соври, что ты хочешь написать о… И тут Санджи замялся. От названия «Грустная жизнь» его уже явно трясло. -Об этой дыре, – пришёл ему на помощь Зоро. Санджи спорить с этим не стал. Зоро обнаружил, что их удивительно примиряет нелюбовь к «Грустной жизни». – Но писать о ней будешь ты. Я за камерами. И Зоро быстро поднялся из-за стола и пошёл искать кого-нибудь из главных. Расспрашивать про «Грустную жизнь» ему совсем не хотелось. Как и слушать чужой энтузиазм про то, что это модное и крутое место. А этот энтузиазм точно будет. Как минимум, у того ненормально радостного  официанта. Через полчаса они с Санджи покидали  «Грустную жизнь». Зоро был счастлив. Возможно, даже как когда, когда у них в первую ночь не работал телевизор. Записи с камер были у него, а у персонала - история для сплетен о том, как муж-альфа хотел точно убедиться в том, что его супруг-омега ему не изменяет и ни с кем в этом очень классном месте не зажимается. Зоро сумел вызвать своим рассказом о тяжелой любви понимание и сочувствие у альфы-администратора. Сочувствие охватило период аж в полгода записей. И Зоро уже считал, что сейчас они отсюда уберутся, как Санджи пошёл в сторону реки, стоило им выйти из дверей «Грустной жизни». -Что ты делаешь? – крикнул Зоро. Ему совсем не хотелось с утра идти к холодной реке. Неприятный холод его не пугал, но любое тёплое место всё же выглядело более манящим. Ответа не последовало. И Зоро молча поплёлся следом. Придурок просто так в это модно-дерьмовое место с утра бы не сорвался. Выходит, оно связано с происходящим. Он что-то вычитал в отчётах и показаниях? Или…это что-то из той уникальной информации от Мэри? -Когда Рудольф здесь работал? – догоняя Санджи, без прелюдий спросил Зоро. Мог ошибиться с догадками, но попал. -Два месяца назад. -И тогда же ему поступило предложение о милом розыгрыше? У Мэри очень растяжимое понятие о последнем времени. Санджи взъелся. -Кретин, всё, что связано с Рудольфом, кажется ей, что было вчера! Это нормальное состояние для тех, кто потерял близкого. И Зоро понял, что ни про Рудольфа, ни про Мэри ему лучше вообще ничего не говорить. Санджи кипел, принимал их трагедию близко к сердцу и щёлкал зажигалкой. Снова курил. Зоро радовался, что не в квартире. И что после пары затяжек с придурком можно будет продолжить разговор. -Почему нигде не значится, что он здесь работал? Санджи стоял на мелко-каменистом склоне, ведущем к реке. Зоро встал рядом с ним. Запах сигарет уносил ветер, речная свежесть разбавляла оставшийся никотин. Если бы не трупы, Зоро бы даже сказал, что в этом всём: реке, придурке, утре и сигаретах – что-то есть. Что-то успокаивающее…Охренеть, приехали. Придурок и спокойствие в одном логическом ряде. -У них ушёл в запой один из официантов, - без лишних чувств сказал Санджи. Он безотрывно смотрел на реку. Зоро посмотрел на неё тоже. На то, что придурок снова придуривается и не отвечает на вопросы, срать. Это норма. Река, спокойствие и не раздражающие сигареты – это вот в их жизни не норма. А мудацкое поведение придурка - стандарт. -К нему надо наведаться. Я узнал адрес. Тот радостный идиот был дофига болтливым. Зоро пытались командовать. Ему ничего толком не поясняли. Но говорили, что делать дальше. Неведение Зоро не устраивало. Но гад просто так делиться информацией не станет. -Он связан с Рудольфом?  Был его знакомым, а запой с момента смерти Джонсона или около того? Придурок молчит. Дальше пялится на реку и не кричит про тупицу. Значит, предположения не совсем тупые, но и не абсолютно верные. -Рудольф выходил за него сюда на смену, - Зоро пришёл к верному на его взгляд выводу, Санджи перестал стоять на месте и двинулся вдаль реки. Зоро убедился в том, что вывод верный. Пошёл за Санджи следом. -Да хватит дышать мне в затылок, уёбок! Я иду как под конвоем! – Санджи с горящими глазами резко обернулся, в голосе снова тысячи и тысячи бритв, лезвий и игл. Зоро оторопело замер. Всё, как до трупов. Как будто шаг назад они пересекли черту, возвращающую в прошлое. Без лишних слов Зоро отошёл от Санджи в сторону. Задумался. Наверное, он сегодня в самом деле тупица. Раз не смог предвидеть такую вспышку гнева у придурка. Придурок был слишком тихим. И не занятым работой. Просто стоял, пялил в реку и не конфликтовал. А для баланса вселенной он должен был хотя бы пару раз плюнуть ядом. Но яда не было. Зато сейчас случилось это. Дальше вдоль реки шли молча и на некотором отдалении. Теперь Санджи смотрел не только на реку, но и оглядывался по сторонам. Иногда жёг щёку Зоро своим взглядом. Этот взгляд сам Зоро замечать не успевал. Но жар чувствовал. Это как в природе – не видеть хищника, но предчувствовать, что он притаился где-то в кустах. Просто вместо хищника психованный придурок. Возможно, волшебное действие трупов закончилось. Завтра в их жизнь вернутся взрывы и стринги. Баланс вселенной, ёпта. Зоро этот баланс уже ненавидел. -Куда-то сюда ушёл Рудольф с убийцей, - Санджи снова говорил вроде бы спокойно. Вроде бы, потому что Зоро в любой момент был готов к вспышке злости, ненависти и пиздеца. -Мэри вспомнила, что Руди делился с ней, - Санджи оглядывался посреди речного каменистого пляжа, - что они отошли от ресторана, пока говорили. Рудольф рассказывал ей, что подмёрз…И пирс. Где-то здесь должен быть небольшой маленький пирс… Рудольф сам удивился, что он здесь был. И Санджи без промедлений двинулся к реке. Зоро тут же порвался пойти за ним, потом остановил себя, вспомнил про вселенную и баланс, насрал на всё и всё послал. Потому что вдруг придурок там что-то важное найдёт, заныкает в карманы и делиться не станет! Они прошли ещё немного прежде, чем нашли пирс. Просто бетонный блок на полтора метра уходящий в реку. Зоро очень хотел что-то сказать про Рудольфа и его пирсы. Но сдержался. Реакция бровастого придурка слишком легко предугадывалась. -Ну…мы его нашли. И что нам это дало? – спросил Зоро. Вокруг пирса ничего примечательного не нашлось. -Нихуя. -Гениально, - Зоро честность оценил, но от того, что они зря продрогли в восторг не пришёл. Улик убийца никаких тут не накидал, документов своих не выложил, фотографий тоже. В общем, был не полным дилетантом. В отличие от тех, кто его искал. -Давай возвращаться, - Зоро уже порядком надоело наворачивать круги у пирса, когда Санджи неаккуратно оступился. Он слишком заинтересовано заглядывал в кромку воды, всё же надеялся найти хоть что-то. Зоро был рядом. В его голове мысль вспышкой молнии – мокрый и сырой придурок – это ебуче недовольный, злой и психованный мудак-мудила, который вытрахает ему все мозги! Зоро схватил Санджи за локоть и дёрнул на себя. А Санджи уже практически поймал баланс, и вода ему уже практически не грозила. Спасение не требовалось. Как и то, чтобы его куда-то резко дёргали. Осознание того, что сейчас будет полнейший пиздец, у Зоро случилось сразу. Красный от злости Санджи, твёрдо стоя на земле, набирал в лёгкие воздуха. Зоро догадывался для чего. И избежать этого было невозможно. Но Санджи пыхтел, краснел, шипел что-то неразборчивое сквозь зубы, а затем, ничего внятного не сказав, пошёл к машине. Вселенная Зоро схлопнулась. Больше никакого её баланса не было. Как и её самой. Почему его не облили матами, грязью и дерьмом Зоро решительно не понимал. В машине Зоро уселся на пассажирское рядом с Санджи. Придурок мог запсиховать, что он сел рядом с ним. А мог с таким же успехом разораться, что сел у него за спиной. Зоро решил, что в этой игре для него выигрышного варианта нет. От спокойствия, реки и сигарет не осталось и следа. Был только придурок. Но спокойствие снова не укладывалось с ним в один логический ряд. Хотя Зоро подозревал, что случись ещё один труп, он и к таким закидоном гада станет максимально лоялен. -Надо было у них хоть кофе зайти купить после реки, - с сожалением сказал Зоро и в окно взглянул на «Грустную жизнь». Санджи взглянул на него. Во взгляде вопрос «совсем ёбнулся, да?» Но ничего колюще-режущего и жгучего. Придурка отпустило. -Кофемашина! У них наверняка стоит кофемашина. Не сами же они его будут делать! – Зоро защищал свою вменяемость. – Кофемашины везде одинаковые. -Даже с ней надо уметь обращаться, тупица-уёбок! Кофе отправились искать подальше от «Грустной жизни». Санджи хотелось согреться. Если бы не это, он бы предпочёл, чтобы Зоро мучился без кофе. Но Санджи была нужна приятная горечь на языке и тепло внутри. Он чувствовал себя странно. И это ему не нравилось. Если бы он не сидел на препаратах, он бы решил, что к нему подползает течка. А это было очень весомым основанием не подпускать близко к себе мудацкого тупицу-альфу. Но Санджи решил поставить на нервное перенапряжение. Он прогадал. Кофейня в одном из парков, которую Санджи выбрал как наилучшую, собственной уборной для посетителей не имела. Зато был общественный туалет в парке, а возле него очередь. Зоро с кофе в руках стоял возле неё. А на языке у него вертелось только одно. -Блять. Придурок закрылся, не выходил, никого соответственно не впускал, и как пастырь собирал вокруг себя паству и поклонников. Ну или очередь в туалет. Зоро даже успел удивиться, откуда здесь столько народу, если сейчас рабоче-учебное время. -Сами виноваты, что захотели здесь кофе, а потом в туалет, - Зоро вдруг стал непрошибаемо спокоен. Могущий вывести его из себя фактор был сейчас отделён от него дверью с картинками «мужчины/женщины, альфы/беты/омеги». Зоро вдруг совершенно перехотелось нервничать. У него в руке был хороший кофе( гад всё же знал толк в этом), утро было погожее.  Зоро неожиданно стало срать даже на трупы. Он словил свой дзен. Но вскоре внутри стало дискомфортно. Зоро это явственно ощутил. Не так, конечно, как тем, кто ждал явления придурка из туалета. По-другому. Он уже настолько привык к наличию придурка или к тому, что тот вот-вот кому-то позвонит и напакостит, что без этого сейчас было как-то неправильно. Схлопнувшаяся вселенная не переставала Зоро удивлять. Похоже, он стал мазохистом. Теперь ещё немного, и он сам станет по утрам мчать перед работой в задницу мира «Грустную жизнь» и жрать их грустную еду в грустной атмосфере, чтобы потом хвататься коллегам, что уже побывал с утра в «Грустной жизни». Либо у него просто ПТСР. От придурка. Он больше не может жить в мирное время. Он слишком привык к постоянному напряжению, опасности и мудаку. -Блять, - ещё одно. И Зоро идёт к туалету, прося его пропустить. Потому что внутри его супруг. Кофе смазывает горло так, что это слово не отблёвывается, а спокойно вылетает. Вселенная Зоро делает что-то невозможное. Два трупа, не так много дней и вопрос совершенно без едкости и злорадной радости: -Мне сходить за чем-то противодиарейным? Зоро прислушался. С той стороны двери доносятся звуки. Совсем не те, при которых нужно средство от диареи. Но те, которые не предвещают Зоро ничего хорошего. Хотя понятия хорошего и плохого у него знатно так успели  размыться. Санджи тягостно и мученически вздыхает и издаёт стон. Но не боли. А муки того, какой дебил сейчас от него по ту сторону двери. -Тогда бы я тебе позвонил, дегенерат! У придурка явно что-то случилось. Зоро определяет это по голосу. Визит к официанту «Грустной жизни» откладывается на неопределённый срок выхода Бровастого из туалета. -Мало ли. Вдруг ты мне не доверяешь, - Зоро громко говорил это куда-то в щель у плотно закрытой двери. Туалет был хороший, новый, современный, чтобы ни звуки, ни запахи никого не беспокоили. Первые – тех, кто внутри. Вторые – тех, кто снаружи. Зоро догадался позвонить. И Санджи смог орать во всю, зная, что Зоро не успеет убавить громкость, а дверь теперь не заглушит его крик. -Тупица-тупица-тупица! Дебил! Идиот! Уёбок! Что о Зоро думает его супруг, теперь знала вся очередь. Даже самый отдалённый её конец. На это Зоро было полномасштабно срать. Такое его давно уже не пугало и не смущало. Благодаря небольшим шалостям придурка к любому общественному мнению у него был стойкий пофигизм. -Туалет и «Грустная жизнь» приводят только к одному логическому выводу. Зоро был уверен, что в данном случае тупицу он не заслужил. -А я может про себя?! – с интонацией «да что б ты сдох!» прошипел в телефон Санджи. Из-за просчёта с течкой он честно думал сейчас про себя также. А оспаривать взаимосвязь туалета и этой «Грустной жизни» совсем не хотел. Потому что – чёрт подери! – это действительно было самое логичное предположение! Чёртова «Жизнь»! -У тебя какая-то проблема? – тон у Зоро был по-прежнему без едкости и насмешки. -Нет, блять, просто так решил в туалете посидеть! Зоро, не видя Санджи, точно знал, что тот закатил глаза. Всё, окончательно припылили. Он чувствует и знает придурка как самого себя. Тогда стоит сыграть в детектива ещё раз. -У тебя… течка? Придурок был омегой. Придурок сидел в туалете, закрывшись. Это было не слишком разумное предположение, учитывая, что гад даже особо не пахнет и всегда сидит на препаратах. Да, вредных. Но это уже придурка дело и его проблемы. -Гений! – голос с сотней цистерн яда. Зоро уверен, что не угадал. Но Санджи продолжает. - Угадал! Как догадался, учитывая, что я омега и сижу в туалете, за которым, готов поспорить, уже очередь стоит?! Вселенная Зоро снова делает что-то невозможное – он предположил верно. А вместе с этим поднадоевшее чувство дежавю. Вроде он уже как-то думал, что проблемы придурка это проблемы только придурка. А потом они стали и его проблемами тоже. -Знаешь ли, судя по происходящему, ты сам не ожидал, что у тебя, омеги, течка придёт. Зоро прислонился спиной к дверке туалета. Голос расслаблен, поза и взгляд тоже. Смотрящая на Зоро с ненавистью толпа – совсем нет. Но Зоро это не волнует. Придурок просчитался с циклом, дозировкой, ну или просто его организм такой же вредный как и он сам – вот течка и пришла. Течка у омеги не то чтобы самое шокирующее явление. Хотя как она проходит у Санджи, Зоро не знал. И предпочитал не задумываться. Там только одно слово на ум приходило. Пиздец. -Знаешь ли, умник, я не просто так сижу на препаратах. А как раз чтобы не ожидать такого! – яда снова хоть через край. Санджи с той стороны двери тоже прислоняется к ней спиной. Сползает вниз. Он в бессилии и ловушке. Как и всю свою жизнь… -Ты поэтому так странно вёл себя у реки? – некоторые вещи Зоро становятся понятнее. У придурка просто приближалась течка. -Я чувствовал себя не очень, думал это из-за нервов, и пытался быть спокойным. Не злиться лишний раз из-за того, какой тупица рядом со мной. Зоро очень хотелось сказать, что кое-кто плохо старался. Даже если придурок не ругал словами, он делал это взглядом и всем своим изведённым видом. Но сказал Зоро другое: -Выходи. Проводить течку в общественном туалете – одна из твоих самых дерьмовых затей. -Я просчитался с течкой, но так уж точно не проебусь! К альфе-мудаку я ней выйду! Зоро безмятежным взглядом обводит толпу. Кто-то уже устал ждать и пошёл в другое место, кто-то побежал куда-то жаловаться. Зоро плевать и срать. За его спиной дверь, а за ней придурок, который даже сейчас наглеет, дерзит и поливает его ядом. Только вот за этим ядом слышится надрыв. Надлом. Придурок своё положение прекрасно осознаёт. Неплохо скрывает панику. Просидеть течку в общественном туалете явно его не прельщает. Хотя из гордости - это вот прямо сто процентов – а ещё вредности – это уже двести – он может провести течку в несколько дней там! А ещё проценты того, что придурок просто боится и поэтому не выходит. Зоро говорит в телефон самым спокойным и вразумительным голосом: -Я тебя не трахну. Если бы хотел, давно бы это сделал. Но не только тебе от меня тошно, мне, знаешь ли, от тебя тоже. А блевать и трахаться не мой фетиш. Зоро до предельного честен. Или практически честен. С некоторых пор от придурка ему не тошно. Ему от него привычно. Придурок даже выстраивается в один ряд со спокойствием, хоть ненадолго, но выстраивается. А ещё своим отсутствием вызывает дискомфорт внутри. Это всё ПТСР, схлопнувшаяся вселенная и трупы. И тут есть ещё одна правда, которую Зоро не хочет пробовать угадать. Возможно, дело совсем не в трупах. Придурок перестал бы вызвать рвотный рефлекс и без них. Они просто ускорили дело. Зоро пока не рискует признаться себе в том, что придурок его цепляет. Потому что это как признаться в мазохизме и поехать в «Грустную жизнь» ещё раз. Но уже самостоятельно. -Мало ли, - Санджи не может сдержать едкий смешок, - а вот все остальные наверняка думают, что ты вполне себе такой извращенец. Зоро улыбается краешками губ. Как предсказуемо! А он, похоже, в самом деле мазохист. -Я говорил всем, что мы участвуем во всём вместе с супругом, Бровастый, - Зоро врёт. Вначале он до бешенства злился, а потом ему стало всё равно. Но он никому никогда не говорил подобного. А теперь Зоро вообще думает, что, возможно, они со временем смогли бы с придурком начать неплохо ладить, а не только цапаться и ругаться. Если бы не случился их брак. -Уёбок! Не смей трогать мои брови! Ты, зелёное ёбнутое Маримо! И Санджи резко выходит, щёлкнув дверью. Феромоны течной омеги тут же растекаются по округе. А Зоро усмехается. Он по виду придурка понимает, что тот вышел не для того, чтобы ему помогли добраться домой, а чтобы набить морду за упоминание его бровей. Но бойни не состоялось. Встревоженные лица девушек и женщин затушили в покрасневшем Санджи это желание. Он жгуче, прожигая до костей, взглянул на усмехающегося Зоро и выплюнул: -Домой едем, уёбок, - и прибавил угрожающе. – Попытаешься меня трахнуть и ты труп. Зоро против воли усмехнулся шире. Он точно мазохист. Или, просто ёбнулся. Не зря тогда возле дома Мэри он опасался совместной работы с придурком. Теперь ему в самом деле никто не поможет. Пока они добирались до дома, Зоро затыкал себе нос. В него настойчиво бил запах, требующий поиметь, повязать и оплодотворить омегу. И вдобавок пометить. Но Зоро никого не имел, не вязал и не метил. Он хоронил свою психику. Прощался с ней навсегда. Зоро был уверен, что его состояние неизлечимо. В квартире Санджи сразу закрылся в комнате, которая должна была быть его спальней. Вместо дивана перед телевизором. А Зоро на телевизор было теперь срать. Пусть бы даже он стал работать круглые сутки на полной громкости, насилуя его барабанные перепонки. -Тебе чем-то помочь? – Зоро пару раз постучал в закрытую дверь и сразу уточнил. – Исключая то, чтобы я убился. Санджи не медлит с ответом: -Пошёл нахуй! И Зоро прекрасно слышит по его голосу, как ему тяжело. Но надрыва и надлома уже нет. Всё же придурок сейчас не в общественном туалете, а дома. Зоро ловит себя на том, что его самого это успокаивает. И это успокоение его не удивляет. Зоро знает почему – он ведь ёбнулся. -Тогда я к официанту! – решает Зоро. Но тут же появляется проблема. Адрес знает придурок. А ещё персонал «Грустной жизни». Выбор очевиден. -Скажи адрес! Нам нельзя терять время! -Лучше сдохну! Придурок не меняется. Зоро понимает, что любые переговоры бессмысленно, и знает почему. Придурок уверен, что всю полученную информацию от него станут скрывать, как скрывал он сам. Недоверчивый в этих предположениях не прав. Но Зоро знает, что переубедить его невозможно. Тупик. Они не сдвинутся с места, пока у Бровастого течка не пройдёт. Команда дилетантов-детективов едва ли не сходит с дистанции. Зоро вспоминает про камеры. -Когда именно Рудольф там работал? На этот вопрос Зоро получить ответ всё же рассчитывает. Впрочем, не сильно. Вселенная уже научила его, что с Завихренью просто не бывает. -В этом году, – ответ-издёвка, а Зоро максимально спокоен. -Либо я еду к ещё одному фанату-работнику той дыры, либо сажусь смотреть записи. -Либо ещё пробуешь включить мозги! – яд Санджи жжёт Зоро даже через дверь, - Ты же сам говорил, уёбок, что у Мэри проблемы со временем. Ты думаешь, она могла точную дату вспомнить? Гений! – и в этом «гении» вся едкость мира. Зоро прикладывается лбом к двери. Запах омежьей течки просачивается через неё и заполняет всю квартиру. Зоро стоически терпит. -Как ты только хотел, чтобы я записи с камер добывал? Вопрос Зоро скорее риторический. Придурок отправил его добывать записи с камер вообще без привязки ко времени. И что самое парадоксальное – он ведь пошёл. Просто решил, что добудет всё, что сможет. Придурок, очевидно, рассчитывал на это же. -Любым способом и любой корочкой, но как можно больше, тупица. Зоро такому повороту уже не удивляется. Он стоит смотрит на дверь, к которой приложился лбом, Слушает тяжёлое дыхание за ней. Бровастый не начнёт мастурбировать, пока лишние люди не уйдут от двери. А Зоро совсем не хочется уходить. Он уже не думает о том, что он ёбнулся. Он просто очень хочет внутрь. Усилием воли Зоро заставляет себя уйти: и от двери и из квартиры. Возвращается Зоро только утром. У него нерадостные новости и теперь абсолютная толерантность и терпимость ко всему. На того запойного официанта из «Грустной жизни» уже вышла полиция. У них есть третий труп. Свежий, будто не проведший ночь в течке, Санджи встречает Зоро в коридоре. И Зоро понимает сразу. Тот выпил ту ещё кучу таблеток, чтобы так быстро вернуться в строй. Терпимость Зоро ко всему даёт трещину. Вектор пофигизма меняет направление, обходя придурка стороной. Зоро хочется конфликтов и разборок, лекций о том, какой Бровастый идиот, гробящий своё здоровье. -Сколько дней успел отсмотреть, уёбок? - практически беззлобно спрашивает Санджи. Просто с ядом. Спустя мгновение добавляет, смотря на кисло-мрачное лицо Зоро. – Чёрт, только не говорили мне, что и он тоже! Зоро ничего не отвечает. Они в заднице.