Демон Сарры

Товия, сын Товита, умер через месяц после свадьбы с Саррой. В ту самую ночь, когда она была готова впервые лечь рядом с мужем. Он стал восьмым женихом, которого она пережила. Сарра больше не плакала. Товия умер в собственном доме — в тот же день, когда они прибыли к Товиту. В тот вечер он рассказывал всем, что демон, одерживавший Сарру, был изгнан. Что они спаслись благодаря совету его спутника. Как же они ошибались. — Он не оставил меня. Он всё ещё преследует, — спокойно произнесла она отцу, Рагуилу. — Мне никогда не избавиться от этого проклятия. Рагуил не знал, что сказать. Каждый её муж умирал в день свадьбы, и когда Товия пережил первую ночь, он радовался, думая, что наконец у дочери будет спутник жизни. Но когда Сарра вернулась в отчий дом, всё стало ясно. Ночью Сарра не смогла уснуть. Слёз у неё больше не было, молитвы казались бессмысленными. «А может… просто всё это закончить?» — подумала она, опуская ноги на пол. Но едва подойдя к двери, что-то внутри замерло. «Нет. Он только этого и добивается». — Сарра, вам не спится? — тихо спросила служанка у входа, напугав её. — Хочу прогуляться, — сказала Сарра и шагнула за порог. Служанка, увидев её пустой взгляд и понимая, к чему ведут такие прогулки, сорвалась с места и бросилась звать Рагуила. Последние дни лета были жаркими, ночи — тёплыми. И эта ночь была тёплой. Сарра шла по дороге, напевая мелодию, которую пел её первый муж. Она услышала шаги за спиной и увидела на подъёме хромого путника. Он сошёл с тропы, подошёл к дереву и, опираясь, сел отдохнуть. Сарра приблизилась, спросила, не нужна ли ему помощь. Зря она подошла. Она спросила путника, куда он идёт. — Уже никуда, — ответил он. — Я слышал о девице, которую по слухам называют проклятой. Это не проклятие, а благословение. Поднимаясь, путник взял Сарру за руки — она вскрикнула от неожиданности. Он смотрел ей прямо в глаза. — Защита от недостойных. Сарра разглядела лицо незнакомца. Перед ней был божественно красивый юноша, но с кривой, хищной улыбкой, которая пугала сильнее всего. — А я достойный. Могу ли я получить благословение от ваших родителей, Сарра? Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Голос его исказился, стал глубже и громче. — Они ведь отдадут мне вас на сохранение, правда? Могу ли я просить у них ваше сердце и душу, Сарра!? Пространство вокруг исказилось. Всё плыло. Его прикосновения обжигали, и она согнулась от боли. Рагуил окликнул дочь — и незнакомец исчез. На руках не осталось следов. — Что случилось, Сарра? — обеспокоенно спросил Рагуил. Она не смогла вымолвить ни слова — только заплакала. Увидев её состояние, Рагуил усилил стражу. После того вечера Сарре всё чаще снился тот юноша. Раньше он являлся ей, но она не помнила лица после пробуждения. Теперь — помнила. Видела его лицо и наяву. Замечала краем глаза, слева. Она не спала: она видела его боковым зрением, боялась пошевелиться. — Ты моя, слышишь? — шептал он на ухо, нависая над ней. — Моя… Почти мурча, он падал на её кровать рядом, не прикасаясь. Ждал, пока она закроет глаза. В полусне Сарра чувствовала, как его рука скользит по рёбрам, как он ложится ближе, дышит ей в затылок. «Он так близко никогда не подходил…» Она резко встала. Никого рядом не было. И вдруг — шёпот прямо у уха: — Никто не будет любить тебя так, как я. И не смогут. Сарра пришла в комнату к родителям. — Я не смогу спать там, — сказала она, опуская взгляд. Эдна накрыла её своим одеялом и гладила по голове, пока та не уснула. Каждую ночь он приходил. Садился на пол напротив её лица. А слуги шептались: «В ложе родителей спряталась», «Господи, ей как ребёнку», «Что за позор». Но Сарру тревожило другое: на шестую ночь он посмотрел на её спящих родителей. Она не могла позволить демону причинить им вред. На седьмую ночь Сарра вернулась в свою постель. И в ту же ночь демон пришёл — как к жене, будто имел право лечь рядом. Позже Сарра поняла, что у неё задержка. Сначала думала — от голода, страха, тревоги. Но ночью демон начал гладить низ её живота. Она проснулась от того, что его горячая ладонь скользила чуть ниже пупка. Пальцы жгли и оставляли ощущение липкого жара. Она не открывала глаз — знала, что увидит его. Он лежал сзади, прижавшись всем телом, как муж в брачную ночь. Только это не был человек. — Ты чувствуешь? — его голос звучал внутри неё, не в ушах. — Наше. Сарра стиснула зубы так сильно, что хрустнуло. Демон вёл ладонью ниже, медленно, нежно, будто гладил котёнка, и остановился там, где начинала наливаться тяжесть. — Я не торопился, — прошептал он ей в висок. — Семерых я убил сразу. Они были недостойны даже прикоснуться. А ты… ты пережила всех. Но меня забыла за месяц. Сарра открыла глаза. Комната была пуста. Лунный свет ложился на смятую полосу простыни — будто кто-то только что встал. Подушка пахла серой и чем-то сладким, гниющим. Она поднялась. В углу стояла кадка с водой — мать ставила её каждую ночь. Сарра подошла и заглянула внутрь. В тёмной воде отражалось её лицо. И за левым плечом — его. Он улыбался той же кривой улыбкой, что и в ту ночь. Только глаза у него были её глазами. — Ты не убежишь, — сказало отражение. — Я не уйду. Сарра схватила глиняный кувшин и разбила о кадку. Осколки разлетелись, вода хлынула на пол. Она подняла самый острый — с неровным зубчатым краем — и приставила его к животу. — Делай, — спокойно сказал он её собственным голосом. Рука дрогнула. Осколок выпал, звякнув о камень. За дверью послышались лёгкие шаги — Эдна. Мать всегда чувствовала, когда дочери становилось совсем плохо. Дверь приоткрылась. — Сарра? — голос дрожал. В проёме стояла мать, но в её глазах было то же выражение, что Сарра видела в воде: пустота и что-то древнее, довольное. — Доченька, — произнесла Эдна чужим, мурчащим голосом. — Мы нашли тебе нового мужа. Она улыбнулась той же кривой улыбкой, что и он. Сарра вздрогнула — и открыла глаза. Тяжёлое, душное тепло материнского одеяла. Рядом сонное дыхание матери. Отец тихо похрапывал с другой стороны. Она всё ещё у них. Всё ещё в их постели, как ребёнок. Сердце колотилось так сильно, что казалось — разбудит весь дом. Рука легла на живот: плоский, пустой. Ни тяжести, ни жара. Только холодный пот под рубашкой. Это был сон. Самый страшный из всех. Она лежала, боясь шевельнуться. Где-то в доме скрипнула половица. Один раз — и тишина. — Это был только сон, — прошептала она себе. Но знала, что он услышал. В углу комнаты, там, где тень была гуще, что-то шевельнулось. Не звук — воздух стал тяжелее. Будто кто-то вдохнул вместе с ней. Сарра крепче вцепилась в руку матери. Эдна во сне повернулась, обняла дочь и пробормотала что-то ласковое, бессмысленное. Тепло материнского тела было единственным, что ещё отделяло её от него. Пока ещё. Это была седьмая ночь рядом с родителями. И завтра наступал сороковой день со дня смерти Товии.