Так пахнет ваниль

      Впервые мы встретились вечером в декабре. Снег падал пушистыми комьями, солнце почти зашло за горизонт и я ждал, когда уже закончится моя смена. Подавив зевок, я подошел к регистрационной.       — Я хочу уйти! — кто-то громко ругается с охраной.       — Что такое? — Доктор Томпсон уже подошла выяснить, что случилось.       Большой парень, ростом около 1.90, с лишним весом, упал в обморок, подозрение на диабет. Тогда кое-как мы справились с ним и затянули в палату. Д-р Томпсон попросила проверять его каждые полчаса.       — Доктор Гутьеррес! — меня позвали зайти к пациенту во второй палате, потом в регистрационную… Я зашел к тому парню в палату чуть позже, но его уже не было.       — Я ему еще говорил, чтобы он не уходил — отвечая Томпсон, я чувствую вину за то, что не углядел за ним.       Вечером выпив молока, лег на диван, в квартире было так тихо. Бутылка покоилась в мусорке и мне подумалось, что пора заняться своей личной жизнью, пока она не скисла как это дурацкое молоко…       Закрыв глаза, я вспомнил маму, своих младших оставшихся дома. Дома — это в маленькой квартирке в обычном закоулочке шумного города, который находится так далеко отсюда…       Меня словно окатили холодной водой, я окунулся в воспоминания. Вспомнил как мы вечерами плавали в бассейне вместе с Бланкой, когда нам было по 16, и как я краснел, когда бросал взгляды украдкой на её брата Серхио…       Эти воспоминания душат, душат так сильно, но сейчас я там, где я должен быть, и я не должен этого забывать…       Я вспомнил Макса из больницы. Это тот самый парень, который сбежал сегодня, страшно, что с ним может случится и как будто… все из-за меня? У него длинные волосы, карие глаза… Я не могу оправдать, того что было дальше, но моя рука потянулась к застежке джинсов.       Февраль, Пришел Макс со своей мамой. Пока д-р Томпсон отвлекает его маму мне нужно поговорить с ним лично, иначе парень никогда не признается своим родителям. А им есть за что переживать, диабет 2 типа — достаточно серьезное дело.       — …Макс ты должен понять, что это не шутки, — он опускает глаза, его волосы спадают на плечи. Я подхожу к нему и заправляю их за ухо — и твои родители поймут это парень, ты не должен так сильно переживать, я пропишу тебе лекарства, м?       Он посмотрел на меня очень странным взглядом, и я не успел никак среагировать, когда он положил ладошку на мою щеку, мягкие пальцы прошлись по жесткой щетине, а мягкие губы коснулись моих.       Мгновенно меня охватил жар, сухие губы стали мокрыми, его язык коснулся моего, а моя рука робко сжала его шею. Дыхание участилось, я слышал лишь звук приборов и стук своего сердца, черт за дверью доктор Томпсон и миссис Лили, надо заканчивать это.       — Подожди — я мягко отстранился, откашливаясь, протер губы и ответил на его немой взгляд — всё нормально Макс, но тебе нужно отдыхать, пожалуйста поговори с родителями насчет лечения.       — Хорошо, доктор, поговорю — сконфуженно ответил он.       Я вышел, когда д-р Томпсон уже закончила говорить с его мамой. Мы немного переговорили с ней о Максе и когда дверь за Лили в палату закрылась, я начал:       — Он обещал поговорить с родителями.       — Как тебе удалось его уговорить? — я зарделся, проклиная этот день и эту ситуацию и промямлил что-то невнятное в ответ. — Его мать и отец владеют гавайским ресторанчиком, надо составить рекомендуемое лечение и отдать им визитку — она подала визитку страховательного центра.       — Они же смогут позволить себе лечение? Черт, я чувствую себя таким бесполезным…       — Это наша работа, Гутьеррес, не всегда наши пациенты могут позволить себе полноценное лечение, но это не значит, что мы не должны рекомендовать его. Отдай им визитку, центр должен покрыть половину расходов…       Сегодня вечер n-го февраля, до смены еще пара часов, я думал перекусить где-нибудь недалеко и заметил какой-то гавайский ресторанчик. Сердце пробило удар, Макса выписали пару недель назад, его мама хотела сделать сбор пожертвований для него, и я подумал… Может…       Мне принесли какой-то салат с гарниром. Весь персонал был мне незнаком, кроме меня внутри были еще пара человек. Я снял шарфик с пуховиком и как только попробовал что-то с ананасом услышал легкий возглас.       — Это же доктор! — ко мне подошла Лили и присела на краешек соседнего диванчика. — Как вам?       — Я – хорошо… — я понял, что она про блюдо и быстро ответил — Да, все хорошо… Как там Макс?       Она взглянула мне в глаза.       — Лучше, чем было… Но он все еще часто закрывается в своей комнате и редко выходит на улицу.       — Ах вот как? — у меня возникла идея. —       Давайте я с ним поговорю.       Я постучал в комнату за которой блекло горел свет.       — Это Эстебан Гутьеррес — я неловко помялся — твой врач — то есть твой лечащий врач.       Он открыл дверь явно обезоруженный внезапной встречей.       — Что-то случилось?       — Я проходил мимо и случайно зашел к вам — мда, что еще сказать? Мне кажется так не поступают обычные врачи — миссис Лили сказала, что ты редко выходишь на улицу, это вредно для твоего здоровья, сидеть так. Он встал со стула, подошел ко мне, мне пришлось отступить на шаг, чтобы не столкнуться с ним. Он включил свет. Но не отошел.       Я не уверен, что поступаю правильно, но…       — Хочешь гулять иногда? Со мной — как это звучит, надо исправлять ситуацию! — чтобы выработать привычку, это не навсегда, на время, когда получится, конечно.       — Доктор, хорошо — он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня. В его глазах отражался я и выглядело это настолько естественно, что показалось мне до безумия странным…       — В свободное время не называй меня доктор.       — А, Эстебан, да? Мне называть вас Тоби? — я скривился — Стив? — О боже — Бэн? Я засмеялся.       — Называй меня Эстебан.       — Хорошо, док эээ, то есть Эстебан.       Он снял свою толстовку, в его комнате на удивление было прохладно. Его семья, наверное, экономит на отоплении.       — Что это? — я указал пальцем на содранную кожу на его плече.       — Помогал в ресторане и случайно поранился.       — При диабете нужно быть очень аккуратным, принеси аптечку.       Я сел на его кровать, она заскрипела от тяжести моего веса. Все это смущало, но у меня было еще немного времени до работы и мне почему-то хотелось провести его с Максом.       Если задуматься его семья напоминала мою. Я был на грани того, чтобы начать копаться в себе, но Макс уже пришел, громко хлопнув дверью. Я чуть вздрогнул, а он сел рядом со мной поставив на постель небольшую аптечку. Под ним прогнулась кровать и громко заскрипела. Ему как будто стало неловко, и он увел взгляд в сторону. Но тут же повернулся обратно, когда я коснулся его плеча.       Я провел ватной палочкой возле раны и наклеил пластырь.       — Не забудь поменять через пару часов. — он кивнул головой.       Мне пора было уходить, но я не мог заставить себя подняться. Я чуть коснулся его ранки, едва задев ключицу, его кожа была мягкой, он пах чем-то сладким, и я сам не заметил, как нагнулся к его шее. Тогда он наклонил голову и его волосы защекотали мое ухо.       — Ваниль?       — Да… — его голос стал хриплым — как ты понял?       — Так…пахнет… — он взял меня за руки и кровать заскрипела, когда он повалил меня на подушки — …ваниль.       Он, как листья закрывают зимой корни от снега, в эту секунду накрыл меня от пробирающего до мурашек одиночества, окутав теплом. Поцеловал мою шею, из-за чего вызвал у меня невольный выдох. Сдаваясь под дальнейшими поцелуями, я тихо стонал, чувствуя его возбужденность внутренней частью бедра.       Легкий поцелуй в губы, ещё один. Вот он уже стаскивает с меня свитер и расстегивает ширинку. Мои стоны учащаются, чисто выбритая щека трется об его плечо, зубами прикусываю его ключицу и шею, мы оба хотим этого. Сегодня. Я не смогу сказать нет. Это было больно, последние отношения у меня были месяцев пять назад, а с парнем пару лет назад, в колледже…       — Ммм — громкий стон, мысли путаются, его член уже внутри и это так горячо и странно. Поцелуй, ещё один, черт, я кончаю раньше, чем он и ему еще нужно пара минут, чтобы дойти.       — Чёрт, что со временем?! — я натягиваю штаны и свитер, тормошу волосы и захлопываю дверь. Через секунду возвращаюсь обратно. Целую его в макушку.       — Ещё встретимся — облизываю губы, потому что они побаливают после поцелуев — не забудь в следующий четверг прийти на обследование, адьос!