Аргентум

SEREBRO – Мало тебя

Моколовы/2038-2039 года (если был бы happy end)

Метки: от друзей к возлюбленным

- Ром, - скрестил Даня руки на груди, - скажи честно, чего ты добиваешься? Чего ты хочешь? Соколов отвернулся к стене, не желая говорить этого в лицо другу, и принялся разглядывать Петра Первого на картине. - Поцелуй меня, - прошептал Рома в тишине комнаты, не надеясь на какой-либо ответ, но его резко развернули. Хоккеист протяжно простонал от удовольствия, когда его просьбу выполнили. Морозов жадно начал сминать и покусывать чужие губы, чуть лине рыча от удовольствия. Даня мягко толкнул друга к дивану, потом резко развернулся и буквально упал на предмет мебели. Соколов залез следом на бёдра фигуриста, когда тот продолжал целовать Рому, перейдя уже на шею. Оставляя багровые засосы, Морозов спускался ниже. Дойдя до ворота чужой рубашки, он резко сорвал её. Все пуговицы покатились по полу, а предмет одежды был откинут в сторону. - Вот мне интересно, - говорил уже в полный голос хоккеист, прерываясь после каждого слова на стоны и маты, - кто мы теперь друг другу? - Какая разница, - ухмыльнулся Даня, пока руки Соколова срывали рубашку и с него. – Мы можем остаться друзьями, а можем стать чем-то большим. Парень резко сел и опрокинул Рому на диван, нависая сверху и целуя уже в таком положении. Ресницы хоккеиста затрепетали, а глаза распахнулись ещё шире. Даня провёл рукой по впалым рёбрам и снова припал к чужой шее, оставляя следы на бледной коже. На фоне всех переживаний Соколов очень сильно похудел и продолжал сбрасывать вес из-за стресса, а Морозов, напротив, под влиянием Аргентума занимался в зале и старался наращивать массу, поэтому, в целом, парни не удивлялись подобной позиции, да и не были против. - В какой момент мы вообще попали на диван? - мягко постанывая, спросил Рома. Фигурист только сейчас заметил, в какой позе они находятся, и совсем чуть-чуть покраснел, но продолжал терзать шею друга. - Не знаю, - улыбнулся он, - но мне нравится. Проведя цепочку поцелуев вниз по животу, где утром появятся следы от укусов, Даня подцепил двумя пальцами штаны друга и быстро стянул их до колен. Он был похож на наркомана, что спустя месяц дорвался до дозы. - Как я уже люблю твой голос, - прошептал Морозов. - Знаешь, как мне тебя мало. Мне мало тебя. И ещё целый час толстые стены поглощали чужие стоны и рыки, а Пётр Первый сурово взирал с картины на двух парней.  

Vspak – Она не знает нюансов (Любовь и измена).

KEER, Thom Flay – Автостопом.

Моколовы/2037 год

Метки: измена

Они знали, что ничем хорошим это не закончится. Вроде просто расслабились, вроде всё ещё друзья, но теперь всё было неправильным. А всё началось с небольшой вечеринки после чьего-то дня рождения. Ни у Ромы, ни у Дани не ладилось в отношениях с девушками, поэтому Женя уехала к родителям, а Кира просто решила не идти. Одна стопка за другой, и вот уже музыка стала чуть приемлемее. После очередной порции алкоголя перед глазами плывёт вообще всё. Светлые волосы внезапно начали казаться самыми привлекательными на этой «вписке», а серые глаза будто смотрят отовсюду. Чья-то комната, без разницы кого, полная темнота. Жаркие поцелуи у стены, у шкафа, у стола. Громкие стоны и шлепки тел о друг друга. На следующее утро Соколов проснулся от боли по всему телу. Подняв голову, он посмотрел на человека, лежащего рядом. Даня. Так Рома и думал. Поморщившись от накатившей мигрени, хоккеист сел и принялся искать свою одежду. - Что вчера было? – еле слышно спросил Морозов. - Ты вообще там живой? – усмехнулся Соколов, а потом зашипел. Боль прошибла всю спину. - Не больше, чем ты. - Я помню, что мы пили… текилу или водку? Потом…, - Рома отчаянно покраснел, вспоминая предыдущий вечер, - мы вроде целовались. - Тогда понятно, почему у тебя болит спина, - кивнул фигурист на беспорядок в комнате. – Я ещё помню про стол. Хоккеист откинулся обратно на кровать, тут же жалея об этом. - Не напоминай мне об этом. Впервые парни собирались, сохраняя неловкую тишину, будто они незнакомые люди, которые вчера подцепили друг друга в баре, а на утро забывают о всей той страсти, что охватывала их ночью. Удивительно, но ни Рома, ни Даня не смогли забыть про ту ночь. Наоборот, после нескольких недель они снова оказались в одной постели, вновь наполняя комнату стонами, рычанием и шлепками. Потом ещё раз. И ещё один. Парни пытались забыть и о том, что они изменяют, и о том, что они раньше были просто друзьями. Несколько раз они старались разорвать этот порочный круг, но вновь срывались друг к другу. - Я пойду, - застёгивал пуговицы на своей рубашке Морозов, в то время как его любовник, приподнявшись на локтях и смотря на фигуриста, всё ещё находился в постели. - Разбирали твой номер? - Да, как обычно, - Даня, подойдя, поцеловал парня в лоб. – Когда у вас матч? - Через неделю, вроде, - наморщил лоб Соколов. - Хорошо. И всё никак они не решались порвать с девушками до одного дня. Два месяца парни просто спали друг с другом, но всё же они собрали волю в кулак и поговорили с Женей и Кирой. - Я тебе изменил, - признался Рома. – Мне очень жаль. - Даня тебя покрывал? – со слезами на глазах спросила Александрова. - Нет, я… - Был с ним? – догадалась хоккеистка. - Да. Девушка смахнула выступившие слёзы, а потом резко обняла бывшего парня. - Значит, такова наша судьба. Спасибо, что я узнала об этом от тебя лично, а не от кого-нибудь. - Ты не можешь меня благодарить за это, - прошептал растерянный Соколов. - Могу. Я чувствовала, что наши отношения идут ко дну, так что, наверно, так будет лучше. Совет вам да любовь, - внезапно рассмеялась Женя. - Ой, да иди ты, - отмахнулся от неё хоккеист, чувствуя, как краска приливает к щекам. - Прощай. - Прощай. Казалось, что после расставаний всем должно стать легче, но этого не произошло. Отношения с Даней принесли Роме гораздо больше боли, чем отношения с Женей. Так же было и для Морозова. После ночи парни всё так же расходились. Вторая половина кровати оставалась холодной, а сердцу было больно. Те страстные мгновения сменялись бездушной тишиной, от которой надо было прятаться на балконе с огоньком сигареты. Ссоры, напротив, были пламенными. Летали столовые приборы, разбивалась посуда, а потом снова курить на балкон или целоваться у стены. Но всё же парни в некой форме были привязаны к друг другу, ища то тепло, что потеряли. Стремясь к любовнику на другой конец города после ссоры, второй каждый раз проклинал, но ехал, иногда даже автостопом. - Я пойду, - картина вновь и вновь повторялась. Даня застёгивал пуговицы на рубашке, тогда как Рома приподнялся на локтях, лениво смотря на парня. - Почему не останешься? – спросил Соколов, впервые испытывая нужду в прикосновениях, в продолжении вечера. - А ты хочешь? – поднял брови Морозов. - Почему бы и нет? Фигурист через голову снял рубашку и залез рядом с Ромой под одеяло, который тут же обнял любовника, пытаясь то ли согреть, то ли согреться. - Это не так уж и плохо, - заметил Даня. - Ага, спи уже, - проваливаясь в сон, прошептал хоккеист. Возможно, они скоро пожалеют о своих отношениях, но точно не сейчас, когда так обнимаются друг с другом, так целуются друг с другом и так любят друг друга. Возможно, им вовсе не стоило даже пробовать, но об этом они подумают потом. Завтра.