«Псих»

— Ка... ччан! — Ввалился в больничную палату Дэку, спотыкаясь. Дрожащие ноги еле сдерживали тело в стоячем положении, сердце сжималось от нервов и переживания. И забинтованный Бакуго в своей кровати в сто крат умножил беспокойство в мгновение. — Каччан... — Уже шепотом произнес он, пулей оказавшись у его кровати. Когда Дэку услышал, что команда Динамита попала под завал, у него сердце остановилось, а видя, в каком сейчас положении Каччан, его сердце чуть ли не отказало. — Боже, Каччан... Как же так?.. Изуку опустился рядом на край кровати и осторожно коснулся пальцев Бакуго подушечками своих. Кое-как сглатывая ком в горле, он опустил голову рядом на край подушки Бакуго, едва касаясь его головы. Глаза наполнились слезами, и Мидория их сжал со всей силы, пытаясь избавиться. Но это не помогало. — Если моя подушка намокнет от твоих соплей, я тебя убью. Изуку резко выпрямился, с глазками-пуговицами смотря на привычно раздраженного Бакуго. — Каччан! О Боже! Неведомая чем он действует, Изуку от радости схватился за лицо Бакуго и коротко поцеловал. — Т-ты чего, блять... Катсуки выглядел скорее пораженным, чем злым, непонятно-непривычно удивленным взглядом уставившись на прижимающегося к нему лбом Дэку. — Я думал, что ты уже... Мидория не закончил, прикрыл глаза, и прошелся по щекам и шее руками, прижимаясь ближе. Вопреки душевному шоку, Бакуго фыркнул, получилось почти в губы Дэку, от осознания чего он мысленно выругался. — Уже хоронить меня собрался? — Я испугался, — не слыша саркастического тона Бакуго, продолжил Изуку. — Я очень сильно испугался, по дороге сюда успел тысячу разных версий в голове представить. Если бы... если бы с тобой что-то произошло, я бы не вынес. За горячим шепотом последовала горячая слеза, скатившаяся медленно, привлекая к себе всё внимание. Бакуго смотрел на него с непонятной смесью шока и приятного покалывания внутри, на свое великое удивление без раздражения. Он действительно за него испугался. Действительно запереживался настолько сильно, что сейчас дрожал. Плечом кое как вытерев слезу, Дэку вновь приподнял голову и осторожно , будто в замедленной съемке, по привычному волнительно коснулся снова губ Бакуго своими. Отстранился и снова коснулся, словно боясь даже пойти дальше, чем уже рискнул. Бакуго лежал будто окаменевший, пока чужие губы так волнительно дрожали на его, Дэку смог решиться на едва заметное движение губ, в тот миг когда Катсуки дотронулся до легкой рубашки Изуку, электризируя этим жестом всё тело Дэку. Не то эмоции от этого маленького жеста, не то отчаяние от вышедшей ситуации придали Изуку сил и он увереннее скользнул между его губами, мягко заводя язык к нёбу Бакуго. Когда сердце сжалось, а мурашки на коже встали дыбом от осознания того, что он только что сделал, Дэку отдёрнулся. Воздуха в легких будто откачали, стоило только оторваться от этого нелепого поцелуя, Изуку сжал челюсти, находясь также близко и со скоростью черепахи открывая прикрытые глаза. Его встретили не менее удивленные и не понимающие красные огоньки. — Чёрт... — Выдохнул Изуку, отстраняясь. И только теперь они оба заметили до сих пор сжимающую Дэковскую одежду руку Бакуго. Как по щелчку пальцев, оба опустили взгляд вниз, когда Изуку не смог отойти не больше, чем на расстояние вытянутой руки. Бакуго дернул рукой, будто это не он за неё хватался, и сразу поморщился. Больно, твою мать. Мидория по привычке встал, пытаясь помочь, но румянец на щеках заставлял нервно дергать каждую мышцу Бакуго. Изуку тихо опустился обратно на стул, встречаясь с напряжённым взглядом Каччана. Можно готовиться к смерти. Он точно нападёт, как только ему станет не больно двигаться. — Ладно, я... а... э... пойду? — Скорее вопросительно, чем утвердительно промямлил Изуку, смотря на руку Каччана. — Поцеловал, а теперь сбегаешь? — Мидория поднял округленные глаза на более или менее снисходительное напротив. Было трудно понять, что сейчас выражает лицо Катсуки, но по крайней мере оно не выражало мгновенное желание убить Дэку и избавиться в эту же секунду от трупа — хоть что-то внушало надежду. Но надежда разбилась о тысячу осколков, когда Изуку осознал, что столько лет скрываемая им самим слабость перед Каччаном сейчас вышла в виде отвратительного поцелуя, которого и поцелуем то жалко называть. Мидория резко встал, пытаясь не думать о приливе огненного оттенка на лице и, протараторив непонятный бред, который сам бы не разобрал, выбежал из палаты. Проклиная себя за идиотскую слабость Дэку кое-как отправился домой, даже к вечеру не отходя от данной ситуации. Думать о нём абсолютно не хотелось, думать о том, что подумал Катсуки — тем более, но, кроме как о Бакуго, мысли нигде нагло не хотели даже на секунду задерживаться. На следующий день от Уравити он узнал, что Катсуки вырвался из больницы, а с виду казалось, что тот пролежит там хотя бы неделю. Сам день у Изуку прошёл на иголках, он то и дело нервно вздрагивал даже от такой мелочи, как стук в кабинет. Злодеев на удивление почти не было, в своё новое агентство он тупо приходил и к ночи уходил обратно, последние пару дней будто сама Судьба (именно с большой буквы) решила поиграть с нервами Изуку и не давала ни на что отвлекаться. Круглыми сутками сидеть в слабо освящённом кабинете и думать об идиотском касании губ... Дэку бы предпочел пытки этим мыслям. А от Бакуго не было ни слова. Хотя, чего он ожидал, собственно? Сам боялся и игнорировал всякое предложение Уравити собраться вместе где-нибудь, потому что «и так в последнее время злодеи затаились», но Дэку нёс полный бред про то, что те, скорее всего, придумывают изощрённые действия и они должны быть готовы к групповой атаке. Уравити притворялась, что верила. И вот сегодня четвертый день с того проклятого поцелуя. Казалось бы, такая мелочь, но четыре сутки просиживать дорогие брюки на кожаном стуле и НИ СЛОВА о нападении или каких-то злодейских деяниях, к которым их обычно привлекали. Также ни слова от Катсуки, собственно, от Дэку к нему — тоже. Изуку протер глаза, всматриваясь в настольные часы. Рабочее время подошло к концу уже как сорок три минуты назад, но Мидория не желал даже вставать с этого ужасного кресла, по меньшей мере потому что завтра он придет сюда вновь, чтобы проделывать на штанах дыру. Сколько штанов депутаты меняют за месяц? Совершенно глупый вопрос в мыслях, в сопровождении ярких картинок, где президент Токио каждый день меняет одни и те же штаны, чтобы те не продырявились от долгого сидения за дорогущим столом. Картинка в голове была настолько яркая, что Мидория в ней затонул на секунду, не слыша, как скрипнула его дверь в кабинет. Ни охранников, ни тем более помощников в такое позднее время быть не могло в агентстве. Не замечая изменения в пространстве, Изуку поднялся, потянулся от души, небрежно и как-то даже пошло, вынимая рубашку из брюк, которая, кажется, и так была на пределе. Пробубнив что-то под нос, Изуку потянулся за телефоном и только потом замер. Он поднял голову к двери и чуть ли не словил приступ от ужаса. По телу прошёл противный прилив страха, такого явного, что было смешно. Герой номер один испугался тени — прям заголовок для газеты. Но осознание, кому принадлежит эта тень, добавило к животному страху и ужас, сковывающий всё тело. Бакуго отцепился от дверного косяка, словно срывая себя с него с кожей, подошёл медленно ближе какой-то кошачьей походкой, наблюдая, как богровеет в освещённом кабинете лицо Дэку. — Номер один, вам вроде не положено бояться, — нарушил Бакуго нагнетающую тишину ленивым голосом. Можно было подумать, что это даже не он, настолько не присуще себе он вёл себя. — Что ты здесь делаешь? — Кое-как без заикания вышел тихий голос из горла Дэку. Он сглотнул, но в горле предательски пересохло, словно песок туда высыпали. Изуку попытался думать о стакане воды на столе, но рука Бакуго то и дело норовилась его отвлекать. Катсуки медленно поднял её, казалось бы сначала касаясь, но словно передумал, провел по своим волосам. Бакуго обошёл Дэку кругом, медленно усаживаясь на идеально убранный стол. — Ты же решил в прятки поиграть, вот я и пришёл тебя искать. Дэку стоял к нему боком, не смея не то что двигаться, не смея дышать, он смотрел под ноги и подламывал пальцы, в затянувшейся тишине особенно звонко, словно ломает их по корню. — Это.. то, что я сделал.. это вышло на эмоциях, — медленно проговорил Дэку, прикрывая глаза. В темноте Изуку услышал хмыкание Катсуки и медленно открыл глаза. — То есть сейчас ты бы ни за что не повторил? Изуку во все глаза таращился на Бакуго, не понимая, что с ним такое и почему из него не вьются гневные лианы, которые схватят и задушат на месте же любого, кто на него посмотрит. Бакуго закатил глаза. — «Будь с ним более мягким и открытым, а не как всегда...» — бла-бла-бла, их советы хуйня полная, — раздражённо буркнул Бакуго парадируя непонятно чей голос. Мидория с ещё большим шоком посмотрел на него. — Да нахер всё, — сморщился Катсуки и, схватив за предплечье, потянул к себе Изуку. Глаза также не верили в происходящее, но Катсуки, не дав ему времени что-нибудь промямлить, утянул его в свой поцелуй. Целовался он напористо, даже немного грубо, присягая руками везде, куда можно, и раздражаясь от того, какой каменный сейчас перед ним Дэку. Нет чтобы расслабиться. Катсуки отстранился, ощущая его скованность, и Изуку мгновенно схватился за рот, словно боясь, что тот сразу же набросится. В смысле Каччан не хочет убить его? Вместо того, чтобы отшатнуться, чего очень сильно хотелось, почти так же, как и провалиться через этот проклятый кабинет под 8 этажей и ниже, Мидория опустил голову к плечу Бакуго, скрывая покрасневшее лицо и то и время двигающийся кадык от слишком многих попыток сглотнуть ком в горле. — Я д-думал ты меня убьешь после... — Дэку осёкся, всеми силами борясь с желанием опустить голову на плечо Бакуго. Смешок. Прямо над ухом, и пальцы Бакуго осторожно прошлись по торсу вверх. Жест был настолько нежный, что Изуку поддался в его руки, вздыхая. Бакуго молчал, но его руки, тело и звуки, выходящие из горла то под смешками, то под вздохами, особенно громкими в такой тишине, говорили без слов. Наконец, когда ладонь Катсуки опустилась на грудь, приподнимаясь к шее, Изуку позволил себе опустить голову на плечо. Стоило только коснуться своей кожей тёплой одежды Бакуго, что этого стало чертовски мало, Мидория, наплевав на неловкость, прижался к нему всем телом, смыкая руки на спине, вжимаясь в него и зарываясь лицом в шею. Приятно. Тепло и чертовски сладко. От него несло жжёной карамелью настолько явно, что хотелось попробовать на вкус, но Изуку сглотнул, сдержался и всего лишь сделал судорожный вдох. Тело под его руками слегка заметно вздрогнуло пару раз и шёпот, так неестественно спокойно слышимый над ухом, сорвал окончательно всю неловкость и неуверенность Изуку. «Щекотно» — совершенно обыденно сказал Бакуго, выпуская воздух из лёгких, нежели смех. В другой ситуации Изуку бы отстранился после такой фразы, но тут он прошёлся носом выше, добавляя к нему едва заметно язык. Под языком физически ощутимо волосы встали дыбом, и Изуку не сдержался, опуская весь язык на шею, вылизывая это ощущение и навсегда печатая его в память. Бакуго слегка заметно откинул голову, сглатывая и приковывая взгляд приоткрытых глаз Дэку к своему кадыку.  — Абсурдно... — Прошептал Дэку, вновь уронив виском вниз голову на плечо Каччана и пялясь на маняще выпирающую шею.  —Что именно? — Почти также тихо спросил Бакуго, зарываясь носом в шелковистые волосы Дэку — Да то, что я сох по тебе добрую половину своей жизни, и хватило нелепого касания губ, чтобы ты пришел ко мне такой... такой другой и приятный... Я и правда думал, ты мне челюсть сломаешь после больницы.  Катсуки улыбнулся в макушку Дэку, не показывая её задроту.  А то ещё в обморок от счастья упадёт.  — Вряд ли я не сделал бы этого, посмей ты такое вытворить годами пятью ранее, — пробормотал Бакуго, просовывая руки под рубашку Изуку и поудобнее подхватывая того.  От неожиданности Изуку ойкнул, вновь залился краской и спрятал лицо в изгибе шеи, снова щекоча своим рваным дыханием.  — А что... — Мидория кашлянул, замечая как пищит его голос и мыслено давая себе оплеуху. Ещё подумает, что он вообще не граничит с головой рядом с Бакуго. Хоть это и было бы его правдой. — Что поменялось сейчас? — Повзрослел, — хмыкнул Бакуго.  Свободная рука опустилась на подбородок, поднимая огромные глаза на себя. Улыбка сама полезла на губы, когда Изуку моментально покраснел, на секунду до этого опустив глаза на губы Каччана и облизнувшись.  — Развратник. Я даже забыл, что хотел сказать, — весело сказал Бакуго, накрывая влажные губы своими.  Поцелуй вышел более ленивым, словно они уже сотню раз это делали. Было настолько тепло и уютно, что Катсуки даже удивился.  И какого чёрта он все это время тянул кота за хвост? Такого блаженства лишал себя. Мидория что-то промычал, когда Бакуго медленно приоткрыл его рот своим языком. Не успев скользнуть внутрь, Катсуки отстранился, вопросительно вглядываясь в раскрасневшееся лицо Дэку.  Он сглотнул пару раз, прежде чем облизнуть губы и шумно вдохнуть, и только потом поднял ещё такой смущённый взгляд на Бакуго, не решаясь задать вопрос.  — Ну что? — Нетерпеливо спросил Катсуки.  Изуку опустил голову, смотря куда-то вниз, и вновь пробормотал непонятным лепетом: — Ты просто такой... другой, странно милый какой-то. Чёрт. Я в ступоре, будь ты привычно злым, я б ещё... Давай эм... помедленнее дозируй меня, а то я... я... я голову теряю уже.  Бакуго фыркнул, опускаясь со стола Дэку.  — Это всё советы твоей дурацкой подружки. Так и знал, что сделает хуже. Двумордый еще херню нёс, мол пойди с ним погулять, своди в кафе. Я ж не куртизанку в постель, блять, затащить пытаюсь, а отсталому тебе границы расширять.   Изуку моргнул пару раз.  Он точно не спит? Или может у Каччана раздвоение личности? Но Каччан не давал ему времени раздумывать варианты. Просто делал и всё.  Он одним шагом нагнул его над столом, заставляя от волнения (или страха) прогибаться над ним, неестественно наклонился, уже с обычной улыбкой лишившегося рассудка человека и таким же звериным баритоном прохрипел.  Точно раздвоение личности... — А я говорил, что ты псих. Любишь когда я над тобой издеваюсь. Любишь чувствовать мою грубость и мою психованную тягу к себе. И факт того, что у меня стоит на тебя. Любишь, когда я проявляю любое внимание — даже агрессивное. Любишь. Я же не слепой. И сейчас я тебе нравлюсь больше, чем минуту назад. — Бакуго чуть грубо схватил его за горло и намного желаннее, чем в прошлый раз, залез языком на губы Дэку.  Изуку сжал его запястье, отвечая и пропуская его в рот, Катсуки одарил его довольным рыком, прежде чем залезть дальше, словно говоря «я же говорил». Руки откровенно накрыли задницу, сжимая и разжимая её, а после приподнимая и опуская на стол, на котором сам недавно сидел.  Он залезал руками под одежду так естественно, будто трогал самого себя. Указательный палец прошелся по опасно выпирающей середине штанов, очертя длину члена.  Смешок прямо в губы, на секунду оторвав язык от жадно лезущего навстречу языка Дэку, и Бакуго накрыл рукой член полностью, слегка начиная двигать ею, имитируя дрочку.  Кончики пальцев ног начало колоть, отдавая ощущение приятного трения по всему телу, Мидория полностью разорвал поцелуй, опрокидывая голову назад и мелко дрожа.  Из глотки вышел тихий стон, во рту пересохло, но тело двигалось навстречу руке, которая так безжалостно двигалась сквозь ткань.  Бакуго довольно уставился на откинутую голову и поднимающуюся грудь, хоть и не спешил даже стянуть штаны с Дэку. Пару минут он продолжал стойко терпеть и разрываться телом, желая большего.  Хотя бы, чтобы рука оказалась под брюками.  — Ну давай же... — Низко прохрипел Бакуго, сам удивляясь сухости во рту, и собственной взбудораженности. — Попроси. Изуку на секунду приподнял голову, встречаясь с азартно блестящими глазами Бакуго. Тот словно соперничал с ним даже тут.  — И кто у нас... псих? — Ухмыльнулся Дэку.  Рука сжала достоинство, грубо схватывая его через ткань, и Мидория сорвался на стон, не скрывая тихого смеха.  — Ладно. Соглашусь.  Только и сказал Бакуго, прежде чем одной рукой сорвал пуговицу и молнию, вытаскивая во всю блестящий от смазки член и мгновенно затягивая его в рот.  Изуку выругался, не ожидая такого от Бакуго, вновь услышал победный, но более томный смешок снизу, и снова опрокинул голову, не имея сил — ни душевно, ни физически — посмотреть вниз на сосущего его член Катсуки.  Тело горело, как при температуре от ощущений, к которым добавлялись нарочно звонкие звуки языка Бакуго, но тот и вовсе не ожидал, что Мидории хватит двух всасываний до основания, чтобы кончить.  Один мат из губ Дэку, сопровождающийся громким гортанным стоном, — и Бакуго готов снова и снова опускать перед ним голову.  Облизываясь и пялясь на послеоргазменные попытки прийти в себя Дэку, Бакуго будничным тоном спросил, будто он только зашёл и нихрена не делал между ног бывшему сопернику.  — Святоша Дэку и мат? Что-то новое. Изуку всё ещё обессиленными руками схватил его за воротник и утянул в поцелуй. Намного более нежный и мягкий, чем то, как подгибал его Бакуго, от него становилось приятно, в душе разрастался свет, словно он благодарил Катсуки.  И такая отчаянная пустота захватила его, когда Дэку отстранился.  Мотнув головой и избавляясь от тупых мыслей, Бакуго отвлекся на надломленный голос Дэку. — Только рядом с тобой.  — И только во время оргазма? — Хмыкнул Катсуки, до дыр смотря на ухмыляющееся лицо Мидории, который, не спеша, стал приводить себя в порядок.  — Если это тебя так заводит, могу и не только.  Бакуго выгнул бровь, ответно скалясь. У них однозначно всё всегда шло к соперничеству.  — А ты хочешь, чтобы я заводился?  Изуку неприлично долго всматривался в лицо Бакуго, с той же наглой и неприсущей себе ухмылкой, прежде чем окончательно не закинул на плечи пиджак и не ответил, выводя того из кабинета. — Только от меня.  Бакуго фыркнул, отдавая эту маленькую победу Дэку. И, шагая с ним рука об руку по ночному Токио, он с иронией вспоминал, как сильно пытался быть «милым» рядом с ним, хоть и от самого этого слова хотелось блевать.  Но, видимо, психи — они, тянутся друг к другу. Раз Дэку заводит сама агрессивность Катсуки, а того... абсолютно всё, что связано с Изуку.