День, когда магия умерла

Goodbye, Michelle, it's hard to die

When all the birds are singing in the sky

Now that the spring is in the air with the flowers everywhere

Wish that we could both be there.

seasons in the sun - the blackbox recording

Утро было ослепительно солнечным. Алфорду было тяжело прощаться с красками мира. Без Сердца мир медленно будет терять их, а люди, наверное, даже не заметят, люди даже не узнают об этом. Волшебные существа тосковали, стараясь напоследок запомнить мир чудесным и полным цвета, и Алфорд тоже старался. Старался, заведомо зная, что это не поможет, но он всегда верил в лучшее. Очень тяжело верить в лучшее, когда каждый раз оказываешься обманутым. Когда каждый раз обманываешь сам себя. Очень тяжело верить в светлое будущее, когда знаешь, что оно не случится, ведь все и так видно наперед, все и так слишком очевидно даже из незаметных деталей поведения остальных. Например, Странника, который последнее время крутится неподалеку, с удовольствием принимая угощения скриплеров и в ожидании чего-то коротает время беседами с Палом. Хотелось прогнать его как можно дальше, на другой конец королевства, за сотни тысяч миль от Сиварда. В Волшебном Королевстве никогда не будет плохих сказок, так обещал Барс. Будут только поучительные. Но у этой сказки, конечно, будет хороший конец. Нет, это будет не конец, это всего лишь половина, ведь после того, как Сивард спрячет Сердце, кто-то же должен будет вернуть его обратно. А плохого конца не может произойти в середине повествования. Тем более, Сивард уже почти справился. Он видел его утром, около меловых скал. Серые глаза взглянули на волшебника с растерянной отчужденностью, но через секуду он все же неловко улыбнулся: “Голова гудит, не могу ни о чем думать. Давай поговорим вечером. Принесешь чаю? А я буду наконец свободен.” Он тогда провел пальцами по лямке сумки с тяжелым ларцом с Сердцем Волшебства и постарался пошутить, что это слишком тяжелый груз, и он очень рад, что все почти закончено. Шутка вышла невеселой, но Алфорд старался не акцентировать на этом внимание, и вместо этого навестил Пала, подготовив чайную смесь, такую, какую заваривают во дворце, и свежие ванильные бисквиты. Правда, неясно было, почему не радуется Тис. Для него Сивард всегда был обузой, и, как казалось Алфорду, старик должен быть счастлив, что он наконец перестанет отвечать за него. Впрочем, не то, чтобы он когда-то это делал. Солнце очень медленно катилось по ясному, без единой тучи, небу, обещая чудесный мирный вечер. В обед стало серее. Алфорд всем существом ощутил нечто похожее на покалывание в ноге, возникающее, если долго сидеть в неудобной позе, перекрывая поступление крови в конечность. Сердце Волшебства было спрятано. Это должно было огорчить Алфорда, но он лишь облегченно выдохнул. Значит, Сивард завершил свою миссию. Он хотел было поздравить Тиса, но тот куда-то делся, напоследок блеснув коротким мечом. Неужто решил наконец отстоять подопечного перед Освальдом? Мысль смягчила сердце волшебника. Может быть, Тис все же становится наставником получше, чем был изначально. Тису можно доверять, он свой; хоть и брезгливый, но стойкий, он сможет отстоять Сиварда. Алфорд решил не спешить и дать ему время на все это. В конце концов, если у наставника и избранного все же улучшатся отношения, это будет полезно для них обоих. А сам он пока подготовится к встрече. Он как раз недавно получил в подарок от кого-то из мастериц шелковую праздничную мантию, вышитую серебряными нитями, вот и появился повод надеть ее. Алфорд улыбнулся отражению в зеркале и обернулся на стол. Сивард как-то раз обмолвился, что читал про замки волшебников, и ему всегда хотелось увидеть их вживую. Он тогда скромно упомянул, что у него, конечно, нет замка, но есть домик на краю горного леса, который он может ему показать, когда приключение будет закончено. Принц тогда очень обрадовался, и ответил, что будет с нетерпением ждать. Сейчас он мог уже забыть об этом, но Алфорд помнил. Алфорд оглядел комнату, оценивая готовность к встрече. На столе стояли фарфоровый заварник, две чашки и бисквиты. От чашек поднималось две струйки пара, а на столе лежала белоснежная скатерть с вышитыми васильками. Все идеально. Алфорд вышел из дома, пожелав оказаться у меловых скал, где они с Сивардом условились встретиться когда все закончится. *** Капюшон Странника завесил все лицо, когда он безучастно склонил голову и шагнул в сторону, пропуская его ближе. Трава была темно-красной и слипшейся там, где на нее пролилась кровь. Вокруг не было ни души. Вороной конь Освальда уже унес его так далеко, что даже не был слышен стук копыт, а Тис, кажется, переместился во дворец. От мысли, что они просто оставили его так лежать у Алфорда возник ком в горле. Он опустился (или рухнул) на колени, не в силах шевельнуть ни одной мышцей лица. На лице Сиварда застыла виноватая улыбка, глаза были полуприкрыты и смотрели в небо замутненным взглядом. Кровь перестала идти пульсирующими толчками несколько минут назад, когда его сердце перестало биться, но синий камзол был ужемслишком пропитан ею, настолько, что в последение минуты даже не мог замедлить ее ток, и солнце теплыми лучами освещало залитую кровью землю. День был отвратительно солнечным. Пепельно-русые локоны мешались с лепестками маков и травой. Алфорд с невероятным трудом вытянул руку, и осторожно коснулся виска Сиварда, а затем пряди шелковых волос. Убрал волосы за ухо. Сверху упало две капли воды. Алфорд склонился над Сивардом и вгляделся в его улыбку, стараясь моргать чаще, чтобы перед глазами не расплывалось. Дышать было очень больно, как на горных вершинах, где разряженный ветес несет запах снега и солнца. Здешний ветер пах сырой землей, кровью и пеплом, и хотелось перестать вдыхать его вообще. Бледное лицо Сиварда окрасили теплые оранжевые лучи. Теплый ветер гладил его по лбу, развевал челку и воротник камзола. Видеть расфокусированный взор серых глаз было невозможно. Алфорд протянул руку и холодными пальцами прикрыл Сиварду глаза. Где-то недалеко пролетела стайка птиц, прошелестев крыльями, пронеся мимо отрывки трелей. Алфорд стиснул челюсти и болезненно склонился над Сивардом, обвивая руками холодный влажный камзол, чувствуя, как чужие локоны касаются шеи. Он не чувствовал своего лица, но в тишине было слышно, как капли воды бьют по синему окровавленному воротнику. Еще было слышно шелест плаща за его спиной. Алфорд с ненавистью обернулся. Он не мог сформулировать ни одной цельной мысли, но его взгляд говорил достаточно. В конце концов, он все же попытался сказать что-то, но у него вырвался лишь горестный всхлип, и он почувствовал, что не может вымолвить ни слова. Он уронил голову на плечо Сиварда и позволил слезам впитываться в ткань. Трава вокруг стыла и вяла от горя волшебника. Странник не двинулся, лишь ветер трепал его коричневый плащ. Он не попытался утешить Алфорда, но очень ровным тоном уведомил: - Скоро здесь будет Ингвар. Он тоже захочет оплакать потерю. - и, помедлив, - Мне жаль. Алфорд яростно обернулся. - Тогда почему ты не позвал меня?! Ты... Ты ведь сначала знал, да, т-ты не мог не знать, и ты бы мог его спасти, если бы сказал мне! Т-ты мог позвать меня, мы бы все решили, мы бы придумали, мы бы все исправили... - его голос болезненно сорвался, и он почувствовал, как соленое затекает в рот. - Ты даже не дал мне попрощаться, - он снова отвернулся, не в силах заставить голос перестать дрожать. Странник лишь тяжело вздохнул, и, помедлив, тихо произнеся в воздух: - Его последение слова были “Все будет хорошо.”. Алфорд закрыл глаза. - Просто заткнись. Далеко за спиной послышался хлопок - звук перемещения. А вот и Тис с Ингваром: материализовались у основания скал, видимо, чтобы за время подъема морально подготовиться к зрелищу. Странник коснулся его плеча. - Тебе пора. - он серьезно склонил голову набок. - Теперь его черед прощаться. Алфорд зло зажмурил глаза и опустил голову. Он и сам это знал. Он осторожно, со всей нежностью опустил Сиварда на траву. Склонился над ним и коснулся губами его лба. - Спи спокойно, - еле слышно выдохнул он с горечью и исчез, не удостоив Странника и взгляда. *** Волшебнику не нужен дом и противопоказана семья. Бессмертному ни за что и никогда нельзя отдавать свое сердце смертному. Волшебник должен быть свободен как ветер, должен выполнять свой долг - помогать людям, и не пытаться стать одним из них. Или связать с одним из них часть своей жизни. Волшебнику должно быть чуждо приземленное, мирское. То, что ограничивает свободу. То, что привязывает к себе. Как дом, например. Дом у горного леса полыхал, вздымая клубы едкого дыма в серое, бесцветное небо. Огонь гудел и смеялся, поглощая занавески, шкаф, скатерть, фарфоровые чашки. Алфорд задумчиво смотрел на пламя, чувсвуя, как жар касается щек и век, обжигая ресницы. Сегодня магия Волшебного Королевства умерла. Сгорела целиком в очень большом пожаре. Кажется, теперь у него нет дома. Baby, both arms cradle you now. Both arms cradle you now.