С днём рождения, любимый

      Исаги проснулся и понял, что он один в кровати, когда положил руку на соседнее место. Кайзер ушёл рано утром на работу. Сегодня была суббота. У Исаги всегда в этот день выходной, поэтому ему никуда не надо идти, однако он, к сожалению, всегда один, поэтому очень не любит эти дни. Посмотрев на чëрном электронном будильнике на тумбочке возле кровати сегодняшнюю дату, Исаги понял, что завтра у Кайзера день рождения. Он настолько много работает, что точно забудет о своëм же празднике, а Исаги тем более, ведь он сам находится в рутине, состоящей из бытовых обязанностей и работы в фирме. Он не осуждает Кайзера и не обвиняет его ни в чём, однако не доволен тем, что приходится проводить мало времени с любимым. Исаги понял: надо что-то придумать. Но что? Хочется подарить что-то, что порадует Михаэля и будет им постоянно использоваться.       Исаги был в раздумьях. В его голове крутились различные варианты подарка. Таким образом прошло некоторое время. Исаги так ничего толкового не придумал. «Наверное схожу в магазин» — думал он. «Заодно пойму, что дарить». Исаги поднялся с кровати, застелил её. Он всегда старался сделать это аккуратно, класть всё ровно. Закончив с кроватью, принялся совершать утренние дела: водные процедуры, завтрак и сборы в магазин.       Исаги приехал в самый большой торговый центр во всём городе. Он был уверен, что там точно найдёт подарок Кайзеру. И вот, поднимаясь на эскалаторе, Исаги оказался на втором этаже, на котором было больше всего магазинов: с дорогими аксессуарами, духами, техникой и прочим. Исаги заходит в магазины, рассматривает товары. Он начал с отделов мужских аксессуаров — рассматривал стильные ремни, элегантные запонки, кожаные портмоне. Каждый предмет он мысленно примерял на Кайзера: «Подойдёт ли к его строгому костюму? Не будет ли пылиться в шкафу?» Но ничего не цепляло, не вызывало того самого чувства — будто бы подарок уже ждал своего хозяина.       Потом были парфюмерные бутики, где Исаги осторожно нюхал пробники, вспоминая, какой аромат чаще всего остаётся на подушке, когда Михаэль уходит на рассвете. Но все флаконы казались безликими, слишком пафосными или просто чужими.       В отделе электроники он задержался дольше — Кайзер много работает, может, ему пригодится новый гаджет? — задумался Исаги. «Умные часы, беспроводные наушники, мощный повер банк». Исаги взял в руки небольшую клавиатуру для ноутбука — такая бы точно облегчила вечерние часы работы. Но мысль о том, что подарок может лишь сильнее привязать Кайзера к работе, заставила его положить коробку обратно на полку.       Чем больше он ходил, тем сильнее росло лёгкое отчаяние. Всё было не то — либо слишком банально, либо бездушно, либо просто не в стиле Михаэля. Исаги чувствовал, как начальная уверенность тает, словно лёд на весеннем солнце. Он присел на скамейку в центре торговой галереи, наблюдая за спешащими людьми с пакетами, и вдруг поймал себя на мысли: Кайзер в последнее время часто говорит о том, чтобы поехать на природу или хотя бы быть рядом с ней. Конечно, столько работать, как тут не захотеть сбежать от реальности? Исаги также заметил, что Кайзер часто, когда выходит на балкон покурить, смотрит на деревья с неким умиротворением. Может, Кайзеру подарить то, что связано с природой или растениями? Исаги вновь набрался решимости, встал со скамейки и пошёл в другую сторону, в которой тоже были магазины, но уже с тем, что было нужно.       На следующий день       Кайзер был дома, всё ещё спал. Он перевернулся на другой бок, и его руки коснулись места Йоичи, которого не было. Теперь Кайзер был один. Осознав это, он проснулся и понял, что Исаги куда-то делся. Встав с кровати, в одном нижнем белье, Кайзер стал искать своего возлюбленного и начал с кухни — вдруг он готовит завтрак или что-то в таком духе. Но, оказавшись на кухне, он понял, что Исаги там нет, на столе лишь стояла деревянная дощечка, чуть больше ладони, прямоугольная, с неровными, будто слегка необработанными краями. Она лежала не просто на столешнице, а на небольшом холстике из грубой ткани. И она пахла. Не едой, не бытовой химией. Она пахла деревом, дымком и чем-то неуловимо-тёплым, словно солнце.       На неё упал луч света, выхватив из полумрака кухни. Кайзер, нахмурившись, подошёл ближе. Его пальцы, привыкшие к холодному глянцу смартфона и лакированной древесине офисного стола, нерешительно коснулись поверхности. Она была шершавой, живой. И тёплой.       Только тогда он разглядел изображение. Оно было не нарисовано, а будто выжжено в самой структуре дерева, оставив после себя тёмно-янтарные, почти шоколадные углубления. Чёрно-коричневые линии складывались в знакомый до боли силуэт. Силуэт человека, стоящего спиной, опёршегося на перила балкона. Плечи, линия спины, чуть склонённая голова — он узнал себя. Узнал эту позу усталого ожидания, созерцания. А за силуэтом, тонкими, едва уловимыми штрихами, угадывались кроны деревьев, те самые, на которые он смотрит каждое утро и вечер, делая глоток никотина и тишины.       Сердце Кайзера пропустило удар, а потом забилось с непривычной, глухой частотой. Это была не фотография, не картина. Это было что-то примитивное и оттого невероятно мощное. Что-то, сделанное вручную. Он перевернул дощечку. На обороте, такими же выжженными, чуть дрогнувшими буквами, был ряд:

      «Тот, кто ищет тишину.

      А я ищу тебя.

      25.12»

      Дата сегодняшнего дня. Его дня.       Кайзер замер, сжимая в пальцах этот тёплый, пахнущий лесом и огнём кусок дерева. В горле встал ком. Это было о нём. Не о его должности, не о его статусе, не о его полезности. Это было о той самой его сокровенной, никому не показанной части — о мужчине на балконе, который просто хочет немного покоя. Исаги это увидел. Не просто заметил, а запечатлел, вложил время, усилие, внимание.       Он обвёл взглядом пустую кухню, словно впервые видя её. Где Йоичи? Создав это, куда он делся?       В этот момент с балкона донёсся лёгкий скрип двери и шаги. Кайзер инстинктивно сжал дощечку в руке, прижав её к груди, как талисман. Он обернулся.       В проёме балконной двери, залитый утренним солнцем, стоял Исаги. В руках он держал две простые кружки, из которых поднимался лёгкий пар. Он был в домашних штанах и футболке Кайзера, которая была ему явно велика. На его лице читалась лёгкая неуверенность, почти робость.       — Нашёл? — тихо спросил Исаги, его взгляд скользнул по дощечке в руке Кайзера.       Кайзер не смог вымолвить ни слова. Он лишь кивнул, и его обычно твёрдый, насмешливый взгляд был теперь беззащитно-мокрым. Он поднял дощечку, как бы спрашивая: «Это ты?»       — Да, — выдохнул Исаги, входя на кухню и ставя кружки на стол. — Это я. Я подарил тебе твой момент. Тот самый. Чтобы ты знал, что он важен. Что он замечен. И что… — он запнулся, подбирая слова, глядя прямо в глаза Кайзеру, — что я всегда буду искать тебя, даже когда ты ищешь только тишину. С днём рождения, любимый.       И Кайзер, человек, который ненавидел сантименты и контролировал каждую свою эмоцию, сделал шаг вперёд, притянул Исаги к себе свободной рукой и крепко, почти отчаянно прижал к себе, всё ещё сжимая в ладони тот самый «уютный свидетель» — самый немой и самый громкий подарок в его жизни. Подарок, который был не вещью, а взглядом. И этот взгляд, запечатлённый в дереве, значил для него больше всех дорогих аксессуаров в мире.       Йоичи тоже крепко обнимал Кайзера, прижавшись к нему. Его голова находилась на плече Михьи, что позволяло ему услышать всхлипы. Он плачет? Исаги это удивило и, отстранившись от тела парня, он посмотрел на него. По щекам, скулам текли слëзы, которые невозможно сдержать, невозможно назвать скупыми. Исаги подумал: «Неужели я подарил не то? Неужели этот подарок ему не понравился? Праздник испорчен?». Увидеть слëзы Михьи — это как увидеть дождь в самой сухой пустыне, редкий и преображающий всё вокруг. Но от того факта, что Михаэль плачет, скорее становится страшно, чем просто удивительно.       — Мих...— тихо позвал Исаги, смотря на парня. — Ты плачешь? Тебе не понравился подарок?       — Это самое лучшее, что ты дарил за всё это время... — Ответил он сквозь слëзы, и лицо его озарила широкая улыбка.       «Он плачет от счастья?». Такое Исаги видит в первый раз, хотя с Кайзером живёт не один месяц, и даже не один год. Обычно Кайзер не понимал, как можно плакать от счастья. Счастье это ведь что-то хорошее, а слёзы — что-то грустное. По крайней мере, он так считал. И теперь это суждение мгновенно исчезло.       — Спасибо тебе огромное, Йоичи, — продолжил Кайзер.       — И тебе спасибо, — что ты есть у меня, — улыбнувшись ответил Йоичи.       Кайзер хихикнул, хотя слëзы всё ещё оставались на его лице. Теперь он казался растаявшим льдом, вместо воды выходили его чувства, которые он всегда держал в себе. Исаги был рад, что эта дощечка очень понравилась Кайзеру, при этом не ожидал, что его старания так затронут душу.       Парни и дальше обнимались, понимая, насколько много они значат друг для друга, пока Исаги не чмокнул в плечо Кайзера. Почувствовав это и немного удивившись, Кайзер взглянул на улыбающегося Йоичи. Через мгновение он поцеловал Исаги в лоб с тем же трепетом, с каким он только что его самого. Следующий поцелуй — поцелуй в губы — был нежным, аккуратным и неторопливым. Никто из парней никуда не спешил, они хотели как можно дольше быть вместе, словно это последнее мгновение их жизни. Когда они отстранились, то лишь взглянули в глаза друг другу. Взгляды говорили больше, чем слова. Каждый из них мысленно признавался в любви, обещал быть всегда вместе, несмотря ни на что, и благодарил за то, что они делают друг для друга. Благодарили за то, что вообще есть друг у друга.