Прощенный: КОН

      Мика               Этот кошмар был мне знаком.        Проснуться от него было совсем не просто.        Я был как раз на том моменте, когда Рикки тащил меня в маленькую комнатку в задней части дома, где обычно ждал Барри. Я, как обычно, умолял его остановиться, и, как обычно, Рикки только крепче сжал запястье и проигнорировал мои мольбы.        Как ни странно, именно звук чьего-то голоса, зовущего меня, заставил образ Рикки исчезнуть, но на смену ему пришли мягкие карие глаза, слегка загорелая кожа и красивые полные губы. И этот голос… тот, что снова и снова повторял мое имя вместе со словом, которое я нечасто слышал в свой адрес за всю свою жизнь.        Пожалуйста.        Я резко проснулся, ожидая обнаружить себя на жалком маленьком матрасе в комнате, которую я делил со своими племянниками, но в мягкости, которая была подо мной и окружала меня, не было ничего знакомого. Ткань, скользящая по коже, ощущалась как прохладнейший и нежнейший шелк. За исключением одного места. В этом месте было тепло, почти как наэлектризовано. Предплечья. Я не мог понять, почему они ожили от этого странного тока, пробегающего по моим рукам.        Только когда мне удалось заставить свои закисшие глаза открыться, я понял, что нахожусь не в своей постели, и это жгучее ощущение не было плодом моего воображения, а скорее было связано с пальцами, обхватившими мои плечи.        - Все в порядке, Мика. Я держу тебя.        Я узнал этот голос так же, как узнал эти глаза и это прикосновение. Чего я не знал, так это где, черт возьми, нахожусь. Мне удалось окинуть взглядом палату, которая определенно не была частью больницы. Помещение было огромным, светлым и воздушным и выглядело очень обжитым. В оформлении преобладали нейтральные тона и различные оттенки бежевого, коричневого и серого. Одежда была аккуратно сложена на стуле в углу, а картины выстроились в ряд на комоде напротив кровати. На стене висел огромный телевизор с плоским экраном. Слева от меня была стена с окнами и чем-то похожим на балкон. Мерцающие огни за окном подсказали, что я все еще в городе, хотя не был уверен, в каком именно, и что наступила ночь.        - Я держу тебя, - повторил Кон, и его голос смягчился еще больше.       Я услышал, как он сделал глубокий вдох, как будто задерживал дыхание. Я почувствовал, как бурливший во мне адреналин спадает, оставляя ощущение дрожи во всем теле. Я попытался разобраться в своих чувствах, но это было трудно, потому что одно чувство преобладало, казалось, поглощая все тело.        Боль.        Перехватывающая дыхание, ослепляющая боль.        Я даже не мог точно определить ни одного места на теле, где боль не казалась бы всепоглощающей. Черт возьми, я вообще почти ничего не мог определить. Я чувствовал себя оголенным нервом. И голова... Боже, казалось, она вот-вот взорвется. Я закрыл глаза, когда меня захлестнула волна тошноты. Я почувствовал, как желчь подкатывает к горлу, но мне удалось сглотнуть ее обратно.        - Попробуй продышаться, милый, - пробормотал Кон, его пальцы начали нежно массировать кожу.        Я открыл рот, сказать ему, чтобы он не называл меня так, но мозг отказался подчиниться приказу. Вместо этого я поймал себя на том, что делаю глубокий вдох, как он сказал. Затем еще один. Потребовалась добрая дюжина вдохов, прежде чем затуманенный разум начал проясняться, и я смог оценить состояние своего тела. Боль локализовалась в нескольких местах, а не по всему телу. Мне было жарко, но легкая простыня, прикрывавшая нижнюю половину тела, приятно касалась кожи…        Кожи?        Какого черта?        Я вырвался из хватки Кона и хрипло выругался, когда острая боль пронзила руку. Как я мог забыть, что она сломана? Я подавил стоны, хотевшие вырваться из горла, и вместо этого здоровой рукой откинул одеяло. Я умудрился прикрыть одеялом колени, хотя и обнажил ноги.        Свои голые ноги.        Я оглянулся через плечо на противоположную сторону кровати. Простыни были в беспорядке, а на подушке в том месте, где только что была голова, виднелась четкая вмятина.        Живот скрутило, когда все встало на свои места.        Я лежал голый в его постели, и был в ней не один.        Я бросил взгляд на Кона и обратил внимание на его широкую грудь, которую столько раз видел в Интернете, но вблизи она выглядела в тысячу раз более впечатляюще. В отличие от большинства бойцов, он не был покрыт татуировками, хотя кое-где они у него были, в том числе замысловатая, спускающаяся по плечу. На груди у него было совсем немного волос, так что я смог разглядеть каждую рельефную мышцу, к которой, при обычных обстоятельствах, у меня бы руки чесались прикоснуться. Сейчас мне просто хотелось оттолкнуть все это и его подальше.        Но ярость от осознания того, что этот человек воспользовался мной, пока я был без сознания, быстро сменилась другой мыслью.        - Где они? - Спросил я, пытаясь встать с кровати.       Неудивительно, что Кон снова сжал пальцы на моей руке, не давая пошевелиться. На этот раз мне было все равно, какой боли мне стоило вырвать руку из его хватки. Его глаза расширились, что еще больше разозлило меня. Неужели этот человек действительно думал, что я буду спокойно относиться к его прикосновениям после того, что он со мной сделал?        - Мика…        - Где они? - закричал я.        Мне удалось спустить ноги с кровати, но в ту секунду, как я попытался встать, тело предало, и колени подогнулись. Если бы рядом не было Кона, обнявшего меня за талию, я бы наверняка рухнул на пол. Но когда он притянул меня вплотную к себе, я пожелал именно этого, потому что даже сквозь пелену боли мне было хорошо с ним.        Слишком хорошо.        Я попытался оттолкнуть его, но его руки обхватили крепче. Достаточно, чтобы удержать меня на месте, но не настолько, чтобы причинить боль.        - Прекрати, - внезапно прорычал он, и я инстинктивно замер.       Как ни странно, я сделал это не из страха. Я сделал это по какой-то другой причине, о которой не хотел слишком много думать.        - Твои племянница и племянник в безопасности. Они спят в комнате для гостей.        - Я хочу их увидеть! - Огрызнулся я, хотя, как ни странно, не пытался освободиться от него. Хотя именно это мне и следовало сделать.        - Сейчас два часа ночи... - начал было Кон, но я оборвал его, покачав головой.        - Мне все равно! Я хочу их увидеть!        Мне было все равно, что я веду себя неразумно. Я всю свою жизнь знал, где находятся мои племянники, чтобы обеспечить их безопасность, и не собирался останавливаться на достигнутом. Только не потому, что так сказал какой-то великолепный парень, который, возможно, был добр ко мне.        - Боже, какая же ты упрямый, - пробормотал Кон.       Но вместо того, чтобы отпустить, он заставил меня сесть на кровать. Я открыл рот, чтобы отчитать его за этот поступок, но он прервал меня, прикрыв губы рукой, прежде чем я успел вымолвить хоть слово.        - Если ты не хочешь разгуливать по квартире в чем мать родила, предлагаю позволить мне найти тебе что-нибудь из одежды.        Все, что я смог, просто кивнуть головой. Шероховатость его кожи на моих губах вызывала желание вытворять ртом всякие странные вещи. Мне даже пришлось сжать челюсти и не шевелить губами, чтобы посмотреть, на всей ли его ладони такая же странно сексуальная шероховатость.        К счастью, Кон отступил, а затем и вовсе повернулся ко мне спиной. Я заставил себя не восхищаться линиями его сильной спины, а вместо этого осмотрел свое тело. Боль отступила и локализовалась в загипсованной руке. Ощущение было такое, словно кто-то вонзил в бок острейший нож. Голова раскалывалась адски, но, закрыв глаза и не двигаясь, я немного ослабил давление. Я слышал, как Кон ходит по комнате, и, хотя часть меня желала следить за каждым его движением, я не хотел рисковать, усиливая боль, тем более что мне нужны были все силы, чтобы добраться до детей.        Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем я снова почувствовал присутствие Кона. Казалось, от него исходило тепло, и мне захотелось прижаться к нему. Но потом я вспомнил, где нахожусь и почему.        - Они будут тебе велики, но, по крайней мере, есть завязки.        Я заставил себя открыть глаза и увидел, что Кон стоит передо мной на коленях и возится со шнурком на спортивных штанах.        - Я хочу свою одежду, - сказал я.       Что-то в моем тоне, должно быть, привлекло внимание Кона, потому что он поднял глаза. Он открыл рот, но я оборвал его, прежде чем он успел напомнить, что я на все это согласился. Не было необходимости, чтобы эту конкретную правду бросали мне в лицо.        - Я не отказываюсь от нашей сделки, - огрызнулся я. - Просто предпочел бы носить свою одежду, не возражаешь? - Ярость переполняла, пока я пытался говорить твердым, но вежливым голосом. Чего мне реально хотелось, так это наброситься на этого человека за то, что он со мной сделал.        Кон не ответил. И не пошевелился.       - Наша сделка? - его тон был угрожающим, когда он, наконец, спросил.       Этого было достаточно, чтобы заставить меня занервничать. Этого не должно было случиться, учитывая, сколько раз Рикки разговаривал со мной таким же тоном, но слышать это от Кона было как-то по-другому. Я не знал почему.        Я нервно оглянул комнату, чтобы не видеть ледяных искорок в глазах Кона.       - Надеюсь, ты предохранялся, - выпалил я, когда нервы накалились еще больше.       Я понял, что быстро теряю контроль не только над собой, но и над ситуацией. Так действовало на меня молчание Кона. Я чувствовал себя неуютно. Я ненавидел это. Даже с Рикки у меня всегда было какое-то подобие контроля над собой. По крайней мере, с тех пор, как стал старше и смирился с неизбежным. Я никогда не мог физически избежать того, что Барри и другие мужчины делали со мной, но к тому времени, когда они овладевали моим телом, я уже давно терял связь с реальностью.       Так почему же я не мог сделать этого сейчас? Какого хрена я вообще связался с этим человеком?        - Потому что это не подлежит обсуждению, - продолжил я, пытаясь заставить мозг заткнуться.        - Действительно? - Спросил Кон, и теперь его голос звучал очень надтреснуто.       Мне хотелось пнуть себя за то, что не сыграл по-другому. Если бы я был уступчив, возможно, смог бы выйти из ситуации. Но я чувствовал, что с каждым разом, открывая рот, погружаюсь все глубже и глубже. И хоть убей, я не мог остановиться.        - У этой штуки есть конечный срок, - пробормотал я, хотя и не был уверен, что он слышит, поскольку мой голос звучал так, словно его зажали в тиски.        - У этой штуки? - Повторил Кон, начиная натягивать спортивные штаны мне на ноги.        Его движения были мягкими и спокойными, как будто он одевал малыша, но челюсти были сжаты от ярости.        На этот раз я был достаточно умен, чтобы не попасться на удочку, и держал рот на замке. Когда мягкая ткань спортивных штанов поползла вверх по ногам, все, на чем я мог сосредоточиться, это на коже Кона, пока его пальцы удерживали ткань на месте. У меня хватило здравого смысла опустить руки и схватиться за пояс спортивных штанов как раз в тот момент, когда он добрался до бедер.        - Я сам, - сказал я дрожащим голосом.       Я ожидал, что Кон отвернется, когда встану, чтобы натянуть штаны на бедра, но мужчина этого не сделал. На самом деле, когда я встал, мы снова оказались лицом к лицу, и нас разделяли всего несколько сантиметров. Я ненавидел дрожь возбуждения, охватившую меня. Несмотря на то, что Барри и другие мужчины делали со мной, я понимал, что такое здоровое влечение. Мой первый опыт познании влечения, стоял прямо передо мной. Мне было лет тринадцать-четырнадцать, и я наблюдал за одним из боев Кона, когда тело неожиданно начало реагировать на его фигуру и манеру двигаться. В то время я был не один. Рикки сидел на диване в нескольких футах от меня. Я убежал в ванную, попытаться разобраться, что происходит. К тому времени, как выбрался из тесного помещения, я испытал свой первый оргазм и мне пришлось столкнуться с двумя неприглядными истинами.        Во-первых, меня привлекали парни, а не девушки.        И, во-вторых, меня влекло именно к мужчине, изменившему направление всей жизни всего лишь своими кулаками.        Я возился со шнурком спортивных штанов, но после двух неудачных попыток крупные пальцы отодвинули мои в сторону и взяли эту задачу на себя.        - Ты сказал, что у этой нашей вещи есть конечный срок, - холодно произнес Кон.        Я не ответил. Я боялся. Вот так просто. Я нутром чуял, что задел зверя за живое, и если не буду осторожен, то поплачусь за это. Стоящий передо мной Кон сильно отличался от того, которого я знал по всем интервью на телевидении. В нем не было ни обаятельного смеха, ни добродушной улыбки. И это был не тот парень, что стоял у моей больничной койки с виноватым выражением лица. Я не знал мужчину, стоявшего передо мной, и это означало, что я не знал, как с ним обращаться.        Между нами повисло тяжелое молчание, и я не осмеливался пошевелиться даже после того, как Кон закончил завязывать брюки.        - Итак, позволь убедиться, что я все правильно понял, - начал Кон.       От прохлады его тона по спине прошла волна дрожи. Сильной дрожи. Дрожь у меня обычно возникала только тогда, когда Рикки смотрел на меня, пересчитывая последние деньги от ежемесячного чека Кона.        - Я могу трахнуть тебя в любое время, когда захочу, даже когда ты без сознания, если буду предохраняться, верно? Но мне лучше поскорее насытиться, потому что наша сделка не вечна, верно?        От его грубости меня затошнило.       - Верно, - с трудом выдавил я.        - Так что технически, я могу наклонить тебя над этой кроватью прямо сейчас... - Пробормотал Кон.        Я закрыл глаза и попытался подавить стон, пронзивший все тело. Я скорее почувствовал, чем увидел, как Кон опустил голову так, что его губы оказались у моего уха.       - Еще какие-то условия? - спросил он. В его голосе не было никаких эмоций.        Тело охватила сильная дрожь. Мне захотелось оттолкнуть его. А еще я хотел обнять его и умолять снова стать тем парнем. Тем, кто так нежно держал меня на полу в больнице. Тем, кто обещал, что никогда и никому больше не позволит причинить мне боль.        Я напрягся, напомнив себе, что таких парней не существует. Черт возьми, таких людей вообще не существует. Те, кто ничего у тебя не брал, вместо этого отворачивались и делали вид, что тебя не существует. Мне нужно было это помнить.        - Ты не можешь целовать меня, - сказал я.        Теплое дыхание Кона обдало меня, когда его губы коснулись мочки уха. Как бы не болело тело, предательский член ответил на нежную ласку.        - Никаких поцелуев, - пробормотал Кон. - Нигде? - спросил он, прежде чем отстраниться настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. - Или только в губы? - добавил он, когда его темные глаза остановились именно на этой части моего тела.       Я ненавидел себя за то, что губы инстинктивно приоткрылись, совсем чуть-чуть. Мое дыхание стало прерывистым, пока голова не закружилась.        Что, черт возьми, со мной происходит?        Везде. Скажи ему где угодно.        Я открыл рот, чтобы сказать ему именно это, но, к собственному ужасу, из меня вырвалось только:       - Пожалуйста.        О, Боже.        Недоверие пронзило меня, пока я изучал глазами Кона. Сердце бешено колотилось в груди, пока я ждал, что он наклонится и возьмет то, что предлагаю, но когда мой взгляд встретился с его, я ничего не увидел в его некогда сияющих глазах.        Ни победы.        Ни любопытства.        Ни доброты.        Ничего.        Просто... ничего.        На самом деле, все, что сделал мужчина, это отступил от меня на несколько шагов. Твердость его челюсти была единственным свидетельством каких-либо эмоций, когда он повернулся ко мне спиной и сказал:       - Я подожду снаружи, если ты хочешь привести себя в порядок в ванной, прежде чем увидеться с детьми.        И в тот же миг он исчез. Дверь спальни с тихим щелчком закрылась. У меня возникло искушение поспешить за ним, чтобы убедиться, что он не запер меня в комнате, но удалось подавить это желание. Вместо этого я пошел в ванную и облегчился так быстро, как только смог. Только когда мыл руки, я заметил свое отражение в зеркале. Я остановился, вглядываясь в свои почти неузнаваемые черты. Волосы торчали во все стороны, а лицо было в два раза больше обычного из-за отеков. Я громко рассмеялся, увидев это зрелище. Неудивительно, что этот мужчина не был заинтересован в том, чтобы заигрывать со мной. Одно дело - трахать парня сзади и в темноте, но при свете дня я не был таким уж ценным призом.        Я покачал головой и закончил мыть руки, прежде чем попытался расчесать волосы пальцами, чтобы немного пригладить их. Но локоны были покрыты какой-то коркой, вероятно, кровью, так что я выглядел так, словно сунул палец в розетку. Я вышел из ванной и подошел к двери спальни.        Она была не заперта.        И с другой стороны не было никакого Кона.        Комната была единственной в конце коридора, так что идти было некуда, кроме как в основное жилое помещение. Там Кона тоже не было. Гостиная и кухня представляли собой, по сути, одну огромную комнату, разделенную единственной стойкой. На противоположной стороне был еще один коридор, и я направился к нему, но остановился, услышав шум справа от себя. Кон как раз входил внутрь с балкона. Наши взгляды встретились, но, какие бы эмоции ни были в его глазах, они быстро исчезли.        - Дальше по коридору, первая дверь налево, - сказал мужчина, указывая в ту сторону, куда я направлялся.       Я ожидал, что он присоединится ко мне, но он этого не сделал. Вместо этого он направился к стенке напротив огромного зала гостиной и остановился перед небольшим встроенным баром. Он налил себе выпить, а затем повернулся ко мне спиной и вернулся на балкон. Что-то в том, как он держался, заставило меня почувствовать себя чертовски виноватым, хотя я понятия не имел почему.       Я подождал, пока он закроет за собой балконную дверь, но как только снова двинулся, мой взгляд упал на дальнюю часть комнаты. На полу лежало одеяло, как будто поспешно сброшенное, а на подлокотнике лежала подушка, такая же, как в спальне Кона. Желудок сжался, когда я понял, что означает это постельное белье.        На диване кто-то спал.        В животе потяжелело, когда я поспешил в коридор и нашел нужную комнату. Я отбросил мысль о том, что Кон, вполне возможно, спал на диване, потому что это не имело значения. Это не означало, что он не оказался со мной в постели. Я увидел доказательство того, что был не один в этой огромной кровати.        Беспокойство росло до тех пор, пока мне не удалось открыть дверь в гостевую спальню. Как только я увидел крошечное тельце Рори, распростертое посередине огромной кровати, и Кристофера, растянувшегося на маленьком диванчике, все в моем мире, казалось, встало на свои места. Я вздрогнул от облегчения и тихо прикрыл дверь за собой. Потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, когда я увидел умиротворение на лицах обоих спящих детей. На Рори была какая-то огромная футболка, но Кристофер был в своей одежде. Я не мог его винить. Я бы все отдал, чтобы иметь свою одежду. Все, что могло послужить своего рода барьером между мной и этим новым миром, в который я попал.        Я подошел к кровати Рори и поправил откинутое одеяло, прикрывая ее маленькое тельце. Она не проснулась. С Кристофером все было по-другому. Как только я сел на диван рядом с ним, он проснулся и стал молотить кулаками. Мне удалось подавить стон боли, когда один из его кулаков попал по сломанной руке.        - Эй, эй, это я, - сказал я, изо всех сил ловя его машущие руки.        Кристофер мгновенно успокоился и обвил руками мою шею.       - Дядя Мика, - выдохнул он с облегчением.        Я прижал его к себе так крепко, как только мог, и он начал всхлипывать, прижимаясь ко мне. Хотя у меня и была возможность повидаться с ним в больнице, я был слишком не в себе, чтобы по-настоящему воспринимать происходящее после того, как сказал Кристоферу, что все будет в порядке. Тогда он тоже плакал, и я делал все возможное, чтобы удержать его, но это... это было нужно мне.        По-настоящему обнять его.        По-настоящему заверить его, что я никому больше не позволю причинить ему боль.        Как Кон сделал для тебя.        Я проигнорировал голос в голове и сосредоточился на том, чтобы успокоить Кристофера, поглаживая его по спине. Когда он успокоился и отстранился, его лицо было в красных пятнах.        - Ты в порядке? - спросил он, вытирая щеки.        - Я в порядке, - солгал я. - А вы с сестрой...        - У нас все в порядке, - вставил Кристофер. - Кон, он... э-э...… он был милым. И его брат тоже.        Голос Кристофера был тихим, но уверенным. Я выдохнул, затаив дыхание, потому что знал, что если бы кто-то из мужчин причинил вред детям, Кристофер сказал бы мне.        - Хорошо, - сказал я, стараясь не обращать внимания на уколы вины, терзавшие мозг. Хорошо, значит, Кон был добр к детям. Но это не значит, что он не воспользовался мной.        - Мы… мы возвращаемся домой? - Спросил Кристофер дрожащим голосом.        Я машинально покачал головой.       - Больше никогда.        Это было обещание, которое мне не следовало давать, но я должен был. Было все равно, что со мной случится, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что нога Кристофера и Рори никогда больше не ступит в этот дом ужасов.        Кристофер снова обнял меня. Я долго держал его в своих объятиях, прежде чем он расслабился настолько, что стало понятно, он задремал. Я отпустил его и усадил обратно на диванчик.        - Прости, дядя Мика, - пробормотал он, когда его затуманенные глаза встретились с моими.        - За что, приятель? - спросил я.        - Не смог остаться с тобой, - устало сказал он. - Переживал.        - Переживал о чем?        Кристофер натянул одеяло до подбородка и перевернулся на бок. Его глаза были уже полуприкрыты.       - Становилось только хуже. Кошмары.        Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он хотел сказать, и внутри все оборвалось, когда я, наконец, понял.       - Кристофер, ты спал со мной в постели Кона?        Кристофер кивнул.        И я чуть не умер на месте.        Я вспомнил одеяло и подушку на диване.        Значит, не Кон был со мной в постели. Это был Кристофер.        А значит, Кон ко мне не прикасался.        - О, Боже, - прошептал я себе под нос. Что я наделал? В чем обвинил этого человека?        Я заставил себя сосредоточиться на племяннике.       - Кристофер, хочешь, я останусь с тобой и помогу справиться с ночными кошмарами? - спросил я.        Кристофер покачал головой.       - Это не у меня кошмары, дядя Мика.       Мальчик отодвинулся от меня так, что оказался лицом к спинке дивана. У меня перехватило дыхание, когда он произнес последнее слово, прежде чем задремать.        - У тебя.                     Кон               Физический удар? Получен.        Ментальный удар? Получен.        Эмоциональный удар? Охуеть, как получен.        Я запрокинул голову и допил остатки скотча, прежде чем снова устремить взгляд на горизонт передо мной. Несмотря на поздний час, в городе царила оживленная жизнь. Это напомнило о доме, но я не мог сказать, что у меня есть какой-то особый интерес к возвращению в Город грехов в ближайшее время. Несмотря на текущие обстоятельства, мне следовало бы с нетерпением ждать возвращения в Вегас, чтобы подготовиться к последнему бою в карьере, но этого желания, этой потребности просто не было. Я мог бы попытаться списать свое нежелание возвращаться домой на то, что происходило с Микой, но реальность была такова, что он не имел к этому никакого отношения.        Я вздохнул, потому что последнее, что мне нужно - копаться в своей испорченной психике.        Что мне действительно нужно, так это употребить достаточно алкоголя, чтобы забыть о том факте, что молодой человек, которому я пытался помочь, считал меня способным на что-то столь отвратительное, как изнасилование. Одно только воспоминание обвиняющего взгляда Мики заставило меня развернуться и вернуться в квартиру за третьим стаканом.        Я как раз собирался налить себе немного чудесной коричневой жидкости, когда мои чувства, наконец-то, пришли в норму, и я понял, что не один в гостиной. Я перестал наливать и оглянулся через плечо. Мика сидел в углу гостиной. Хотя «сидел», наверное, неподходящее слово. Из-за его изломанной фигуры и легкого покачивания он больше всего походил на сгорбленный предмет мебели, чем на что-либо другое.        Я хотел проигнорировать его.        Правда, хотел.        Я еще не успел достаточно укрепить свою оборону, чтобы противостоять тому, что он обрушит на меня в следующий раз. Но, хоть убей, я не мог этого сделать. Я не мог повернуться к нему спиной. Даже для того, чтобы преодолеть расстояние в несколько футов и стеклянную стену между нами.        Я обнаружил, что не могу заставить себя двигаться вперед. Когда я успел стать ебаным трусом?        - Прости.        Слова были произнесены так тихо, что просто чудо, что я их вообще услышал. Когда я вник в них, то пожалел, что вообще их услышал.        Я уставился на стакан в своей руке, на красивую янтарную жидкость, мерцающую в свете лампочек встроенного бара.        - Пожалуйста, никогда больше не говори мне этих слов, - пробормотал я. Я почувствовал тошноту, но это не имело никакого отношения к алкоголю. С таким же успехом я мог не выпить ни капли.        - Кристофер сказал, что это он был со мной в постели. Он сказал, что мне снились кошмары. Он сказал что-то о том, что они становятся хуже.        Подавленный и очень растерянный голос Мики резал кожу, как нож. Я заставил себя посмотреть на него и увидел, что его поза не сильно изменилась. Он сидел, полусогнувшись, упершись локтями в колени. Он держал руки на затылке, уставившись в пол.        Его трясло.        Тот факт, что я заметил это, несмотря на расстояние между нами, был доказательством, что его последняя атака на меня не изменила потребности сдержать свое обещание. Я повернулся и поставил стакан на стойку, а затем пошел в противоположную часть комнаты, чтобы поднять с пола одеяло, то самое, что поспешно сбросил с себя, когда услышал крики Мики из своей спальни. Я осторожно приблизился к Мике, ожидая, что он отодвинется от меня или скажет держаться от него подальше.        Однако он ничего не сказал, поэтому, как только я подошел к нему, осторожно накинул одеяло ему на спину и плечи. К моему удивлению, Мика поймал края одеяла пальцами и затем натянул материал на себя. Поскольку не хотел его спугнуть, я вернулся на другую сторону секции диванного уголка и сел.       - Почему ты был возле моего дома сегодня вечером? - Спросил Мика. - Сейчас ночь?        Я понял, о чем он спрашивал. Он потерял всякое представление о времени. Напоминание о том, насколько запутанным был его разум, помогло мне немного успокоиться. Если бы я мог вразумить его…        Тогда что, Кон?        Я покачал головой, как будто голос в голове был реальным и требовал ответа. Боже, Мика не единственный, чей разум погряз в грязи нашей нынешней реальности.        - Да, - начал я. - Тебя выписали из больницы несколько часов назад. Ты пробыл там всего около четырех часов. Тебе дали сильнодействующие обезболивающие.        - Я помню вспышки света, громкие голоса, - пробормотал Мика.        Я вздохнул.       - Да, извини. Прошел слух, что я там. Папарацци удалось сделать несколько снимков.        Услышав это, Мика поднял глаза. Я почувствовал себя букашкой под микроскопом, когда он посмотрел на меня. Я знал, что он видел только Зевса, и это просто убивало. Никогда в жизни я не хотел, чтобы кто-то увидел меня настоящего больше, чем в этот момент.        Молодой человек, все еще трудно узнаваемый из-за покрытого синяками лица, снова опустил глаза, оставив меня в странном недоумении.        - Что ты делал возле моего дома?        - Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, - осторожно сказал я.        Мика не отвечал несколько долгих секунд, и я знал почему. Он размышлял, стоит ли задавать следующий логичный вопрос.        Точно так же, как я размышлял, стоит ли отвечать ему.        Мы оба уже знали правду, но ни один из нас не хотел смотреть ей в лицо, высказывать ее вслух.        Не уверен, был ли я благодарен или разочарован, когда он обошел вопрос «почему» и вместо этого спросил:       - Итак, после больницы ты привез меня сюда. Это твой дом?        - Да. Мы в городе. Верхний Вест-Сайд. Угол Сентрал-Парк-Уэст и Восемьдесят шестой улицы.       Вероятно, подробностей было гораздо больше, чем он хотел, но это был простой вопрос. Мне нравились простые вопросы.        - Почему я в твоей постели? Голый?        Мика не поднял глаз, задавая этот прямой вопрос. Напротив, он уставился в пол еще пристальнее. Он начал раскачиваться. Мне стало не по себе от мысли, что какая-то часть его все еще верила, что я каким-то образом воспользовался им.        Здесь и сейчас, Кон.        - В отделении скорой помощи с тебя сняли одежду. Когда тебя выписали, дали какую-то медицинскую форму. Когда мы вернулись, ты уже спал. Я не хотел тебя будить, поэтому, когда укладывал в постель, не стал переодевать.        - Если я спал, как ты меня сюда затащил? - спросил молодой человек. Он, наконец, поднял глаза, что заставило меня почувствовать себя немного лучше. Прежде чем я успел ответить, взгляд Мики опустился на мои руки. - О, - пробормотал он.        - Никто не видел, как я вносил тебя сюда, - сказал я. - Здесь подземный гараж, и у меня личный лифт. Вот почему я выбрал это здание.        - Чтобы ты мог водить сюда парней?        - Что? Нет! - Ответил я, едва помня о том, что нужно говорить тише, чтобы не разбудить детей.       Я в ужасе смотрел на Мику, пока не увидел, как он быстро опустил голову. Клянусь, я видел, как его губы растянулись в легкой улыбке.        Я был так ошеломлен, что долго не мог вымолвить ни слова.        - Если ты уложил меня в постель в медицинской форме, то где же она?        Улыбка исчезла, и в его тоне снова появилось подозрение.        - Когда мы пришли, Рори уже спала, а Кристофер - нет. Он настоял на том, чтобы спать с тобой в одной постели. Он пытался разбудить Рори, чтобы тоже перенести ее в комнату, но ее величеству это было неинтересно.        Мика усмехнулся.        На самом деле усмехнулся.        Это окутало меня, как нежнейший шелк.        - Может, ее и назвали в честь Спящей красавицы, но она больше похожа на Урсулу, если кто-то разбудит ее раньше, чем она будет готова. - Мика снова улыбнулся, и готов поклясться, что его щеки слегка порозовели, когда он добавил: - Мы смотрим много фильмов Диснея.        Молодой человек, казалось, вспомнил, где он и с кем, потому что через несколько секунд после того, как закончил свое заявление, он отвел взгляд от меня и снова стал изучать мой деревянный пол, как будто никогда раньше его не видел. Но это не имело значения. Мое тело все еще было сосредоточено на этой улыбке и усмешке. И том, как его красивые губы чуть приоткрылись, когда румянец окрасил кусочек бледной кожи на его скулах, где не было синяков.        Желая избавить его от смущения, а также скрыть свое растущее влечение к этому молодому человеку, я продолжил:       - Кристофер разрывался между тобой и Рори, но, в конце концов, решил спать с тобой. Я оставил для тебя бутылку воды в комнате, и, думаю, либо ты проснулся и выпил ее сам, либо Кристофер убедил тебя выпить... В любом случае, примерно через час после того, как уложил тебя в постель, я проснулся от крика. Сначала я подумал, что это Кристофер...        - Но это был не он, - прокомментировал Мика низким голосом, полным эмоций.        - Нет, не он, - подтвердил я.        - Я сделал Кристоферу больно? - Спросил Мика, снова поднимая глаза, чтобы посмотреть на меня.        - Нет, - быстро ответил я. - Напугал, но больше всего он беспокоился о тебе. Мне пришлось разбудить тебя силой. Ты слишком резко сел, когда проснулся, и тебя начало рвать. Я не мог оставить тебя в мокрой одежде, поэтому попросил Кристофера сходить в ванную за полотенцем, пока снимал ее с тебя. Я послал его за другой бутылкой воды, пока вытирал тебя и укладывал обратно под одеяло. Кристофер плакал, когда вернулся в комнату. Потребовалось некоторое время, но я, наконец, заставил его рассказать мне, почему он так расстроен. Кажется, он думает, что пнул тебя или еще что, пока вы оба спали, и он подумал, что это спровоцировало твой кошмар.        Мика покачал головой задолго до того, как я закончил говорить.       - Он слишком много на себя берет, - прошептал он.        Я не был уверен, что это значит, но решил не испытывать судьбу.        - Он очень заботится о тебе, - сказал я.       По правде говоря, я был шокирован, что Кристофер вообще заговорил со мной, поскольку он лишь кивал или качал головой, когда я отвез Мику домой и уложил в постель. Я подозревал, что ужас перед ночным кошмаром его дяди и чувство вины, были единственной причиной, по которой Кристофер заговорил со мной.        - В конце концов, он уснул на полу, но когда через двадцать минут ты снова проснулся с криком, я смог убедить его спать с Рори.        Мика кивнул.       - Ты все это время спал на диване, - пробормотал он. - И когда ты услышал меня... - Мика снова уронил голову на руки. - Блядь, - выдавил он. - Кон, прости...        Я двинулся с места прежде, чем успел передумать. Я присел перед ним на корточки и нежно обхватил его щеки ладонями, так что он был вынужден посмотреть на меня. Испуганные зеленые глаза Мики встретились с моими.        - Не надо, - тихо сказал я, прежде чем он успел закончить свое проклятое извинение. - Ты не должен передо мной извиняться, - прорычал я. Хотя был рад, что он отказался от мысли о том, что я мог воспользоваться им, пока он был без сознания, в комнате все еще оставалась чертова куча слонов, и, хотя я знал, что не смогу избавиться от большинства из них, был один, от которого нужно было избавиться.        - И ты мне ни черта не должен, слышишь? Никто - ни я, ни кто-либо другой - больше никогда не поднимет на тебя руку, Мика. Ты меня понимаешь? Никто.