Сестринская любовь

      Холодная вьюга щекотала лицо одинокой Дов, шелестя серо-зелёные локоны по снежному ветру. Уже много лет прошло с того, как произошла та самая роковая битва. То, что предрешило судьбу всего мира. Предначертанного не случилось и мир мог жить дальше, полный своих печалей и радостей. И все же с тех пор лишь тоска оседает на её серых плечах. Воспоминания по недалёким временам.       По властному голосу, по высокомерному и упрямому характеру, по темно-серым шелковистым волосам и алым рубинам. Партурнакс до сих пор не перестаёт думать о ней. О своей старшей сестре. Как она там? Как её дела там, во владениях откуда они все и пошли? Позволяет ли та себе мысли о своей предательской младшей или напротив, желает избавиться от них как от пережитка прошлого?       Но как бы то ни было, старая дова не уйдёт с этой горы не поддавшись никаким соблазнам. Она станет её кладбищем. Одиноким курганом. Это наказание, назначенное ей себе же самой. Справедливо и жестокое. И пусть её родня, Боги, смертные и Даэдра, даже Алдуин забудут о ней. Амбициозный Жестокий Повелитель канет в небытие.       Возможно, Партурнакс это заслужила. В конце концов, своё предназначение та исполнила. Путь голоса будет кому продолжить, а Кин и кто либо ещё не давали знаков своей нужды в ней. И теперь, она сама лишь пережиток прошлого, чудом уцелевший в новой эпохе. Эпохе сосуществования, которая раньше казалась невозможной. Пожалуй, большего ей и не надо. Драконорождённая добилась своего.       Идеалист воплотил свои мечты на холст Тамриэля. И именно ему вершить будущее.       Да будет так…       Хм. А ведь у смертных через несколько часов Праздник Новой Жизни. Увы, его она проведёт в одиночестве. Как все до этого, что впрочем ей не ново. Но по прежнему до боли одиноко.       — Это место навевает воспоминаний… — рядом послышался непривычно грустный, но такой знакомый голос.       Дова изумленно застыла. Когда последний раз Партурнакс слышала, чтобы Она говорила с таким чарующим тоном, заставляющим сердце трепетать? Уже и не вспомнить… это было так давно. Хотя и так ярко. С тех пор все их чувства к друг другу угасли, словно их и не существовало никогда.       — Сестра? — Партурнакс сохранила безмятежное выражение на лице. Хоть и в изумрудных глазах читалось удивление. Потом и короткий вздох, — Давно не виделись, — голос предательски дрогнул, — Раз ты не напала то тебе что-то нужно? — дова обернулась, дабы увидеть свою сестру.       Самую прекрасную и могучую из них. О да, на самом деле, Партурнакс всегда любила её куда больше, чем как сестру и предводителя. Ведь не любить было невозможно при всем характере сестры. Мало… нет, практически никто кроме неё, Алдуин и Одавинг не знали об этом факте. Смущающая тайна, ушедшая в забвение вместе с остальным Драконьим Культом.       Но можно ли её винить, когда Алдуин совершенство во плоти? Роковая красотка, снизошедшая в мир как Сумеречная Богиня. Чарующая с первого взгляда внешность, превосходная фигура превосходящая любые смертные стандарты. Тёмные как обсидиан волосы. Алые словно драгоценные рубины глаза сверкающие так же как и драгоценные камни. Бледно-фарфоровая кожа, подобная лежащему вокруг снегу и чёрные чешуйки, гладко облегающие её изысканное и стоит признать, слегка откровенное платье. Пышные груди и ягодицы, которые сестра не слишком то скрывала, молча взмывающие к себе…       Акатош создал шедевр, а потом посмел назвать её неудачей? Даже младшая дова никогда не считала её таковой и никогда не поняла отца. Наоборот, сестра была лучше неё практически во всём. А сейчас, даже в тех областях, которыми Партурнакс могла гордиться… не осталось пространство для роста. В то время как Первенец обогнала её и улетела далеко за границы возможного.       Ни мудрость, ни учения Пути Голоса не компенсируют теперь разницу между ними. Ибо её сестра познала ту единственную вещь, что сделала её по настоящему идеальной и что Партурнакс не смогла познать… Принятие. Принятие себя.       — Сестра? — недобрая улыбка засияла на лице Алдуин, пока тон разил надменным холодом, делая её улыбку хищной. Рубины же горели знакомым желанием. В миг, она оказалась перед Партурнакс, прикладывая палец к её губам, прерывая то, что она хотела сказать… — О нет, даже не мечтай. Ты слишком много провинилась дабы заслуживать этого. Сейчас перед тобой твоя госпожа и лучше бы тебе ей славно послужить~.       И не успела младшая что-то возразить, как сестринские губы старшей накрыли её в голодном поцелуе, пока хватка Алдуин на её руке и плече не давала ни шанса вырваться. Королева Дов двигалась так словно старалась высосать из неё душу, присасываясь к её губам и захватывая власть над её ротиком своим хозяйственным язычком, таким позабытым и теперь сладким таким же как во время их былой страсти. Щёки недоумевающей Партурнакс начали окрашиваться в розоватый оттенок.       Алдуин не щадила её, причмокивая и прижимая её к себе, как самое драгоценное сокровище, которая она не отпустит ни за что. И судя по томному взгляду, молча наслаждаясь каждой секундой этого момента. Спустя несколько секунд она отстранилась от неё, облизываясь подобно кошке, наевшейся сметаны.       — Алди… — глаза Партурнакс затуманились вспыхнувшей страстью, пробудившейся спустя века их разлуки. Всё её тело обдала знакомая возбуждённая дрожь, а живот разлился теплом которое устремилось ниже, — Ты и правда…       — Шшш, — Первенец Акатоша заставила свою сестру замолчать, соблазнительно положив большой палец той в рот, — Ни слова больше. Я успела хорошенько подумать и не хочу ненужных слов… о нет, я хочу услышать как ты визжишь под мной… как заслуженно извиваешься, пока я ласкаю твою нежную кожу и дразню твою похотливую предательскую киску. Целую вечность… — в её тон прокралась злоба и неужели обида?       — Ты заставила меня ждать целую вечность, предала меня и оставила в одиночестве… — тоскливо возразила Партурнакс.       Да, прошло уже немало времени с тех пор, как Алдуин простила её, но всё равно… старые раны болели. И болели сильнее, чем можно представить. Ведь её сестра, её давняя любовь… вторая половинка оставила её без тепла. Партурнакс даже не представляет, как больно ей сделала тогда, обрывая связь между ними. Как больно было им обеим.       — Но теперь, Королева Дов заставит TahRODiiS заплатить за всё содеянное~. И вернёт давний должок, — с тёмной томностью прошептала Алдуин, грубо кусая Партурнакс за шею… та охнула в ответ, когда острые клыки проникли в её плоть, не в силах сдержать возбуждения от доминантной натуры своей сестры. Её же ладони с усердным рвением старались содрать эти монашеские рясы, скрывавшие прелести тела под ним.       — Ах~, сестра, — лицо Партурнакс расплылось в блаженной улыбке, ощущая как клыки Алдуин вонзаются глубже в её белоснежную кожу, проливая её кровь. Чувствовала как алые капельки стекали вниз к ключицам… Испытываемая боль парадоксально дарила наслаждение, о котором она так давно позабыла и которое ощущала с удвоенной силой.       Насытившаяся своим превосходством Алдуин тут же отстранилась, сверкая предложенной улыбкой.       — Я же обещала, что перекушу тебе шею~, — бархатисто прошептала она, заталкивая сестру в деревянную лачугу. Та в своём убранстве была скромной как и её владелица, но достаточно тёплой и атмосферной, чтобы здесь Сумеречная Богиня смогла наказать свою непослушную и бунтарскую сестрёнку. И одна только мысль об этом заставляло божественное тело приятно зудеть.       Не в силах, да и не в нежелании справится с возбуждением, Алдуин практически разодрала одежду Партурнакс в клочья, обнажая пышную сестринскую фигуру и соблазнительные формы, практически ничуть не уступающие её собственным. Похотливые глаза тут же принялись вкушать сие зрелище, разглядывая большие груди чьи ореолы сосков успели уже затвердеть и так манили укусить их как сладкий плод, пока стройные ноги дразняще сжались, подчеркивая мягкие бедра и соблазнительный живот и самое сокровенное скрытое нехитрыми трусиками. Медленно облизнув тёмно-красные губы Алдуин толкнула дову в постель.       Затем уже сама темноволосая властительница принялась раздеваться. С чувственным усердием растягивая этот процесс на подольше. Сначала свой темный плащ и платье, затем элементы брони, обнажая всё больше своей кристальной чистой кожи, потом и лифчик с чешуёй, оставляя только своё нижнее белье, заставляя воображение разогреться с новой силой.       Полные груди, вздымающиеся с каждым вздохом Алдуин, внушительные бёдра и божественное телосложение. О Боги, как же давно Партурнакс не видела её во всей голой красе! Она хотела вновь боготворить каждый её кусочек, каждый уголочек и изгиб мраморной кожи, что на ощупь была и как сталь, и шелк. Как бархат, обрамлённый в острый терновник.       Партурнакс всё ещё не могла поверить в то, что происходит. Её старшая сестра прилетела ни с того ни с сего, и словно исполняя её давнюю мечту, начала с ней развратничать. Прямо как в старые времена, до предательства и войн. Неужели она спит и скоро проснётся?       Развить данную мысль ей не дала Алдуин, тут же прильнувшая к сестре и грубо схватившая ту за подбородок правой ладонью, заставив их взгляды встретиться вместе. В алых очах горело желание пяти тысяч лет, а в изумрудах отражалось столько же лет тоски и скрытой любви.       На этот раз Партурнакс не дала воли робости и воспользовавшись моментом, прижала старшую сестрёнку к себе, с жадностью и непогасшим рвением, даже с некой доли собственничества. Боясь, что если на этот раз отпустит из своих рук, то потеряет её навсегда. Как потеряла в тот день… многие века назад.       — Кое-кто ведёт себя как очень плохая дова, а, Парти? ~ — в ответ звонко усмехнулась Алдуин, изумляясь такой стороне её младшенькой. Даже в самых тихих водах таится бушующая бездна, — Не волнуйся, любимая… — впервые проговорила она, пропуская в голос нежность, ласково проводя рукой по щеке её сестры, — Сегодня ты забудешь обо всём и будешь думать только обо мне~.       Завершив свою речь, Алдуин резко рванулась вперёд, сталкивая их губы в пламенном танце страсти, её язычок нагло вторгся внутрь, моментально одерживая вверх на вражеским и беря его в захват. Пока их тела обрушились на ткань постели, трясь своими грудями и бедрами друг о друга. Набухшие соски проступали и упирались словно частички мозаики, собранной воедино.       Опытная рука скользнула к лону младшей сестры, пальцами легко вскальзывая внутрь. Знакомая приятная влага встретила их внутри, как и резко сжимающие стенки её драконьей киски. Партурнакс простонала ей в рот, чувствуя как волна пока легкого оргазма разгорячила тело, покуда её хвост беспомощно извивался позади, переплетённый с хвостом Алдуин в едином союзе.       Наконец-то отпрянув от поверженных сладких губок, Алдуин облизнулась, позволяя младшей вбирать воздух в разгоряченное страстью тело, пускай воздух ей и не нужен.       — Объеденье~, — промурлыкала она, чувствуя как приятно извивается Партурнакс под её ласками и мелодично стонет, — Я съем тебя целиком и не оставлю ни кусочка… — рука вернулась из мокрой от оргазма киски. После чего Сумеречная Богиня тут же облизала поблескивающие пальцы, вкушая соки младшей сестры.       — Сестра~, ах… так нечестно… я тоже хочу, — выкинув всё своё смущение в топку, Партурнакс слегка привстала, уперевшись лицом к грудям своей сестры. И затем начала массировать один шарик божественно-воздушной плоти, ощущая его невероятную мягкость и нежность, в то время как её губки присосались к другому, усердно тот посасывая.       Алдуин не растерялась и приложила ладонь к голове Партурнакс, впиваясь в серо-зелёные локоны и прижимая естру к себе сильнее. В то же время начиная постанывать от такого пристального внимания к её чувствительным грудям. Проклятье, когда её младшенькая научилась так хорошо работать языком, ОХ?!       Партурнакс запустила свои шальные ручки к возбужденному лону своей сестры, нащупывая знакомые места и дразняще начав надавливая на набухший клитор, в то время как Алдуин своей свободной рукой лапала её ягодицы, сжимая и мня упругую плоть. Губы первой разъединились от соска с мокрым шлепком и тут же заключили губы Алдуин в свои объятия. На этот раз в по сестринскому нежном поцелуе.       В алых глазах блеснула шаловливая искра и их хозяйка тут же отстранилась от зеленоволосой дов. Ложась на постель в соблазнительной позе, расставляя ноги в стороны, молча приглашая Партурнакс отведать драконью сокровищницу, сочащуюся от желания и возбуждения.       Что она и сделала, практически моментально прильнув к киске своей сестры, запуская свой язык в самые её похотливые глубины. Не сдержав стона, Алдуин сомкнула ноги на голове вторженки, заставляя ту ещё упорнее себе лизать. Партурнакс же с охотой встретила сестринское желание, дразня лакая кончиком языка скользкие складки и слизывая сочащийся повсюду сок.       С хитрым прищуром младшая дов ухватилась за сестринские ягодицу и подобравшись глубже резко вонзила пальцы прямо в незащищенный анус сестренки. С тяжелым дыханием Алдуин пыталась противиться оргазму, который вот вот грозился настигнуть её целиком.       И несмотря на все усилия, Королева Дов все-таки кончила от старательных усилий своей младшей сестры, лакающей каждую каплю пролитого сока. Сладостно промурлыкав Алдуин приподняла голову Патрурнакс, в зрачках которой довольно сияли розовые сердечки. И тут же поцеловала её, проникая языком внутрь, желая отведать их соединённый нектар.       — Муфх       Затем, она толкнула младшую на постель и силой раздвинув ноги, с голодным блеском в глазах принялась поедать лоно Партурнакс, такое сладкое и необъятное, где её язык скользил по знакомым местам старательно проникая глубже. В то же время как её руки бродили по белоснежному телу и игрались с грудями извивающейся довы, в которых казалось фарфоровые пальцы тонули. Спустя несколько мучительно-райских секунд ласок, она смогла довести свою сестренку до оргазма, который тот огласила своим мелодично звонким голосом.       Отстранившись Алдуин лукаво улыбнулась и вновь прильнув к младшей сестре тихо прошептала.       — Даже не надейся что уйдешь отсюда сегодня, — пообещала Алдуин в чьих глаза тоже сияли розовые сердечки.       Ещё долго доносились крики, стоны и похабные звуки с деревянной лачуги на вершине горы, пока две сильнейших дов в мире продолжали познавать друг друга заново с Глотки Мира.       И так, Праздник Новой Жизни, впервые за пять тысяч лет Партурнакс провела не в одиночестве, а в тепле и компании своей любимой сестры.