Я тебя не оставлю

Володя ещё некоторое время сидел, бездумно глядя на поверхность стола. В груди, на уровне солнечного сплетения, прочно поселилось гнетущее тяжёлое чувство. Хотелось плакать, но слёзы не лились. Тогда захотелось кричать, куда-то бежать, кого-то немедленно наказать. Он не сделал и этого. Он вообще не сдвинулся с места.  – Шарапов, – Глеб в комнату ворвался так, словно на задержание. Или как будто Володю надо было спасать от чего-то.  Володя не обернулся на знакомый голос. – Володь… Глеб стремительно, как обычно, вошёл в комнату. Как был в пальто и шляпе. Володя, зацепившись взглядом за это пальто, вспомнил. – Ты… Убийца. Ты убил человека, – сиплым голосом сказал.  Глеб промолчал. Слегка склонил голову. Лицо его стало растерянным.  В другое время он бы, конечно поспорил. Стал бы доказывать свою правоту. Но не теперь.  Глеб сел рядом с ним. Володя попытался отодвинуться. Мельком всё-же взглянул на Глеба. Тот снял шляпу, причём она у него как-то неловко упала на колени.  – Уйди от меня. Видеть я тебя не могу, – приглушённо, на одном дыхании сказал Володя. Он весь мелко дрожал.  – Нет, Шарапов. Я тебя одного не оставлю. Можешь на меня орать, но я не уйду. Тишина между ними висела, давила на них. Глеб положил ладонь на его плечо. Володя резко шевельнул плечом. Точно, как тогда. Но Глеб руку на этот раз не убрал.  Володя порывисто повернулся, взглянул на него. Голубые глаза его стали ледяными. “Что? Ну, что? Успокойся, Шарапов? Ты это хотел сказать?” – говорили эти глаза.  У Глеба лицо было усталое и печальное.  – Везде убивают. На войне. Тут. Её… – Володя запнулся, проглотил это слово. – И ты… его.  – Ну, хочешь – ударь меня. Я защищаться не стану. Если тебе легче будет, – вдруг сказал Глеб. Володя, распахнув глаза, молча глядел на него. Ударить? Нет, он не мог. Не тогда, когда Глеб смотрел на него так устало.  Володя помотал головой. Сгорбился, глядя в пол.  – Слышь, Шарапов. Погляди на меня.  Он медленно повернулся. Глеб обнял его. Гладил по спине, по голове. Тут Володя, наконец, заплакал. – Мы ведь с ней… расписаться хотели. В ЗАГС ходили, – выдохнул коротко.  Глеб молчал, но молчание его было понимающим.  – Я… Когда в банде был. Ночью думал про… И она мне снилась. Как настоящая снилась. И с ромашками. А я не знал, что тогда её уже… Может, это она со мной прощалась?  И Глеб, который ни во что сверхъестественное не верил, сказал: – Может.