Дьявольский жар

По лицу Эйса градом катился пот, пока он открывал дверь в лазарет. Оказаться здесь было последним, чего он хотел, но самочувствие подводило его уже который день — внутри разливался жар, куда более сильный, чем привычный огонь его Дьявольского плода. Всё пошло наперекосяк на прошлой неделе, после восемнадцатилетия. Он не понимал, что происходит, и его это страшно тревожило. «Эйс?» Ответом был лишь стон. Кто-то подхватил его, и тут же раздался взволнованный голос: «Чёрт возьми! Да у тебя температура под сорок! Что происходит?» Эйс с усилием приоткрыл веки, поймав в поле зрения прядь синих волос. Дьюс. Слава богу, это Дьюс, он знает, как быть. «Дью… Мне плохо». Прохладные ладони легли на его пылающие щёки. Эйс с облегчением постанывал и прижался к ним, а когда руки убрали, жалобно заныл, жаждая вернуть прохладу. Последние дни постоянный жар изводил его, и прохлада рук Дьюса принесла мимолетное облегчение. «Дью…» Его бывший первый помощник и лучший друг понизил голос, пытаясь его успокоить: «Я с тобой, Эйс. Мы во всём разберёмся, не бойся». Слепо повернувшись на звук голоса Дьюса, Эйс услышал, как кто-то шумно вдохнул, а затем закашлялся. Дьюс прижался ещё ближе, и в его голосе зазвучала тревога: «Эйс... Эйс, мне нужно, чтобы ты был честен со мной. Ты недавно исполнилось восемнадцать?» Стоная, Эйс кивнул: «На прошлой неделе». Дьюс заметно заёрзал. «Эйс, у тебя пубертат. И судя по всему... ты омега. Нам... чёрт, нам нужно срочно увести тебя отсюда, пока альфы не учуяли твой запах! Иначе будет поздно, а я не хочу чтобы с тобой что-то случилось». Эйс с усилием приоткрыл один глаз, хмурясь от непонимания: «Ты о чём вообще?» Дьюс округлил глаза, увидев полнейшую растерянность на лице друга. «Эйс, ради всего святого, скажи, что тебе хоть кто-то объяснял, что такое второй пол?» Выражение полного непонимания на его лице, видимо, было красноречивее любых слов. Он что-то  слышал об этом краем уха — Сабо упоминал пару раз, — но больше эта тема никогда не поднималась. Он не смыслил в этом ничего, и это настораживало. Он привык быть крепким, почти не болел, а потому эта адская лихорадка была худшей в его жизни. Звуки у входа в лазарет заставили Дьюса выругаться. Он схватил Эйса за руку и втолкнул его в одну из комнат. «Командир! Простите за вторжение, но дело срочное! У Эйса пубертатный период, он в полном неведении о вторых полах, и я опасаюсь, что альфы на корабле уже учуяли омегу на пороге жара!» Успокаивающий голос Марко заставил Эйса удовлетворённо промычать. Разговор мгновенно оборвался. Эйс уловил звук шагов, удаляющихся и возвращающихся, а затем — резкий укол в руку. Он хныкнул от неожиданности, но тут же почувствовал, как невыносимый жар начинает отступать, уступая место долгожданной прохладе. Когда он смог наконец сфокусировать взгляд, перед ним возникло голубое, полное беспокойства сияние. Эйс наклонил голову, пытаясь понять, и увидел, что Марко склонился над ним, внимательно изучая его лицо. «Ну как, полегчало? Лекарство как раз должно начать действовать -йой». Эйс кивнул, ощущая, как туман в голове понемногу рассеивается. Он насупил брови, переведя взгляд с Марко на Дьюса: «Что вообще происходит?» С тяжёлым вздохом Марко опустился на стул. «Эйс, с тобой вообще кто-нибудь «проводил беседу»? Не ту, про мужчину и женщину, а про второой пол?» Эйс наконец смог собраться с мыслями и задумался. Потом покачал головой: «Сабо что-то говорил... пару раз... перед... Но нет, мне никто толком не объяснял. А что?» Марко снова вздохнул и начал объяснять. О том, что у Эйса идёт переходный возраст и скоро у него начнётся первая течка, во время которой он будет в бреду. Про то, что его нужно сопроводить в изолятор для течки с парой бета, которые защитят его от альф, потерявших голову. Эйс жалобно заскулил, снова отрицательно мотая головой: «Нет, я не понимаю!» Марко успокаивающе приглушил его протест тем самым тоном, от которого у Эйса внутри всё сразу смягчалось. И тогда он спросил, почему Марко сам не пойдёт с ним. На лице командора появилась тёплая, почти печальная улыбка. «Я — альфа, Эйс -йой. Мне нельзя быть рядом, когда твоя течка достигнет пика. Сейчас я ещё держу себя в руках, но если ты полностью войдёшь в жар, и мне придётся удалиться, иначе... я отмечу тебя -йой. А ты, как Ди, ещё притягательнее обычных омег». Снова поскуливая, он чувствовал, что часть его души отчаянно хочет, чтобы Марко был рядом. Чтобы разделил с ним этот жар уже сейчас. Но он не знал, как от этом попросить. Он вообще не знал, как себя вести. Поэтому он просто позволил Дьюсу-бете вести себя в изолятор. Последующие дни стали кошмаром. Жар пожирал его изнутри, вырываясь наружу прерывистыми стонами и хриплым дыханием — немым зовом для его альфы. Зовом, который так и остался без ответа. Когда мучения наконец закончились, Эйс был похож на тень. Дверь открылась, и он, шатаясь, вывалился в коридор, полностью повиснув на Дьюсе. Они побрели в лазарет, где, как Эйс смутно надеялся, его ждал Марко. И он был там. При виде его фигуры по измученному лицу Эйса поползла слабая, блаженная улыбка. Из его груди вырвался тихий, довольный звук, и он отключился. После этого Эйс ещё некоторое время оставался в лазарете. Марко использовал это время, чтобы на сей раз объяснить ему всё до мельчайших деталей, снова и снова извиняясь за то, что не смог сделать для него больше. Именно это заставило Эйса взять его за руку. «Я... А ты... ты мог бы быть со мной в следующий раз?» Широко распахнувшиеся глаза Марко заставили Эйса похолодеть внутри: он явно ляпнул что-то не то. А когда командор молча поднялся и ушёл, в груди у Эйса поселилась ледяная пустота — чистое отвержение. И даже когда за ним пришёл Дьюс, чтобы выписать из лазарета, какое-то горькое чутьё подсказало Эйсу, что его просто-напросто сдали с рук на руки и забыли. Он изо всех сил пытался не показывать виду, не дать этому горю прорасти внутрь, но это было невыносимо тяжело. Весь корабль уже был в курсе, что произошло с Эйсом, и что он теперь полноценный омега. Некоторые альфы на борту попытали счастья, но он мягко отклонял все ухаживания, с лёгкой улыбкой объясняя, что его сердце уже занято. Большинство относилось к этому с пониманием и желало ему удачи с его избранником. Но только не Тич. С этим парнем, с которым они раньше отлично ладили, что-то явно происходило, и перемены Эйсу не нравились. Тич словно начал преследовать его: появлялся повсюду и просто пялился. В его взгляде читался неприкрытый голод, от которого становилось не по себе. А после того как через несколько месяцев Эйс стал командором, общаться с Тичем пришлось ещё чаще. И каждый раз что-то в нём бесило и настораживало одновременно. И конечно, постоянное избегание со стороны Марко лишь подливали масла в огонь. Когда начали проявляться первые признаки приближающейся течки, Эйс оказался на грани срыва. Он постоянно чувствовал на себе взгляд Тича, и это было ужасное ощущение. Он даже не знал, кому об этом рассказать. Рассказал бы Марко, но тот с ним не разговаривал. Первая волна накатила, вырвав у него подавленный стон. Покачиваясь, Эйс поплёлся к изолятору. Он не успел дойти и до половины пути, как чья-то тяжёлая рука впилась ему в предплечье. «Ах, командор, ты будешь бесподобен. От тебя так сладко пахнет... Я с наслаждением приму тебя». Эйс вздрогнул и увидел перед собой Тича. Тот смотрел на него тем самым ненасытным взглядом, и Эйс замотал головой: «Нет... Ты не мой альфа!» Но Тич не отпустил, а лишь сильнее притянул к себе. «Ты думаешь, здесь, среди этого сброда, найдётся достойный тебя? Ты же Ди, Эйс. Тебе нужен альфа-Ди. Не опускайся до этих ничтожеств». Манера, в которой он говорил о команде, которая должна была быть его семьёй, а также то, как его руки ползали по телу Эйса, несмотря на все попытки остановить, — всё это сводило с ума. Со слабым стоном Эйс чувствовал, как жар набирает силу. Совсем скоро сознание помутнеет, а он отчаянно не хочет, чтобы это случилось здесь и сейчас. «Нет...» Не успело случиться непоправимое, как прозвучал голос: «Кажется, он вежливо просил тебя отпустить, Тич -йой». Эйс расслабился, услышав голос Марко, и потянулся в его сторону: «Альфа...» Тич, должно быть, тоже услышал, потому что вцепился в волосы Эйса: «Не смей! Сука! Я — Ди, я единственный, кто тебя достоин! И ты выбираешь этого петуха, который давно мог бы парить, если бы не цеплялся за дряхлого старика! Ты должен был принадлежать мне, Эйс!» Что произошло дальше, Эйс толком не понял. Он услышал лишь резкий крик, а затем — звук чего-то рвущегося. Эйс моргнул, оказавшись на полу, а над ним уже склонился Марко. «Эйс -йой». Он улыбнулся: «Альфа... Прошу...» Марко сглотнул: «Ты... ты точно этого хочешь?» Эйс кивнул и обвил руками шею Марко, когда тот поднял его на руки. Командор лишь на мгновение остановился, чтобы бросить кому-то: «Разберитесь с этим мусором», — после чего они направились в одну из комнат, предназначенных для образовавших пару. Прикосновения рук Марко к его коже сводили с ума, заставляя дыхание Эйса сбиваться. Легкие, почти воздушные касания, а затем — одежда, медленно спадающая с него. Марко прижался вплотную, поцеловал его, а затем с глубоким, хриплым стоном вошёл в него. «Боги морей... Ты был создан для меня -йой». Эйс вздрогнул всем телом, издав тихий, беспомощный звук, и кивнул, вцепляясь в плечи Марко, пока тот погружался в его влажную, податливую щель. Он знал о смазке, чувствовал её во время первой течки, но чтобы настолько... чтобы он был так размягчён и влажен, что Марко просто... вошёл без сопротивления... «Марко... Альфа! Пожалуйста!» Это стало сигналом. Марко начал двигаться — сначала медленно, но вскоре ритм набрал такую скорость, что Эйса бросало, как тряпичную куклу. Ему оставалось только цепляться и надеяться, что этого достаточно, и стонать, как сучка в течке (что, вероятно, было сейчас чистой правдой), пока его так чертовски хорошо трахали. Эйс кончил, и почти сразу за ним последовал Марко. Прохлада, сменившая привычный жар внутри, дала Эйсу понять: Марко был в презервативе. Какой же он внимательный, его альфа... Позволив себя притянуть к груди Марко, Эйс с облегчением вздохнул: «Я люблю тебя...» Некоторое время в комнате царила тишина, прежде чем в его волосах ощутился лёгкий поцелуй. «Я тоже люблю тебя, -йой. Я так рад, что теперь ты мой». Тихо рассмеявшись, Эйс уткнулся носом в грудь Марко. До конца течки оставалось ещё несколько дней. Он был уверен, что потом они обо всём поговорят — о связи, о его давней симпатии и о том, что случилось с Тичем. Но сейчас в этом не было нужды. Сейчас ему нужно было лишь одно: чтобы его напарник продолжал любить его как следует и помог пройти через этот жар вместе.