Четыре нарцисса

      — Ах, кого я вижу! Неужели вы соизволили приехать, мисс Кьяри? — послышался надменный голос из каморки у главных врат. — Насколько я вижу, Ваш брат, к сожалению, тоже поступил в наш престижный интернат, — насмешливо сказал старый мужчина. — Не на мой факультет, я надеюсь? Одного члена вашей семьи мне уже хватает с головой, — обратился он к парню.       — Эм… нет, мистер..? — сумбурно произнёс Джесси.       — Профессор Лионель Роули. Неимоверно приятно познакомиться, мистер Кьяри, — парня очень раздражала эта холодная, высокомерная интонация этого старого деда. Не зря Кейтлин его, мягко говоря, недолюбливала.       — Профессор Роули, не беспокойтесь, Альфред будет на лингвистическом. Так что головной боли вам не прибавится. Мы уже можем идти? — резко вмешалась в разговор Кейтлин.       — Раз вы приехали вовремя, то можете проходить. Вас уже отметили, — с заметным разочарованием проговорил Роули.       Кэт, взяв своего брата за руку, быстро потащила его подальше от ворот.       — Теперь я понимаю твою ненависть к нему, — выдавил парень.       — А ты во мне сомневался? Вообще странно, что он встретил тебя так… агрессивно, я полагаю? Обычно он не судит студентов по первому взгляду. Но, видимо, он решил, что Кьяри — это диагноз. А ведь он и правда преподавал у нашего отца, судя по его возрасту, — задумалась Кейтлин.       Джесси решил осмотреть внутренний сад, пока они направлялись в центральный корпус. В какой-то момент, заметив статую на почти самом видном месте, он спросил у сестры:              — Кто это?       — А? Ты про него? — указав на статую из тёмного, почти чёрного камня, которая  изображала сурового мужчину в профессорской мантии, но его пальцы сжимали не книгу, а странный предмет, напоминающий циркуль или астролябию, девушка продолжила. — Это основатель. Честно, не помню как его зовут. Подойди если хочешь, — парень, заинтересовавшись этим «основателем», решил подойти поближе, чтобы разглядеть надпись:

Артур Мигель Калдейра

1829 — 1874

Основатель «Алвеус»

      Сначала мозг просто прочёл строки, не регистрируя смысла. Потом имя ударило, как ток. Калдейра.       — Калдейра?! — его голос прозвучал слишком громко в замогильной тишине сада. — Основатель... наш предок?       Он отшатнулся от статуи, будто та внезапно стала раскалённой. Глаза побежали по пустым глазницам каменного лица, выискивая знакомые черты — матери? дяди? свои собственные? Всё время поле развода родителей, все последние 5 лет он пытался отгородиться от этой фамилии, этой крови. А она была вмурована в самый фундамент этого места, смотрела на него пустым взором из тьмы веков. Он не просто приехал учиться. Он вернулся в родовое гнездо. И гнездо это, кажется, давно стало склепом.       — А ты этого не знал? Все члены семьи нашей матери учились именно здесь. Ну, после того как колледж построили. Мне мама говорила ещё когда мне было 9, указывая на то, что я в любом случае тоже буду учиться именно тут, как и ты с Нельсоном, — спокойно ответила Кейтлин. — Это, кстати, одна из причин взаимной ненависти Роули ко мне. У меня ведь двойная фамилия, я официально Калдейра-Кьяри. Но тебе мать решила не менять фамилию. Почему-то.       — Это… странно. Хоть я и всегда считал, что тебя она любила больше нас.       — Я до сих пор не понимаю почему она решила сменить мне фамилию после развода, — задумчиво пробормотала Кэт.       — Она никогда никому ни о чём не говорила, я полагаю. Вряд ли мы спустя столько лет узнаем причину её действий,  — заключил Джесси. Девушка промолчала.

***

      Центральный корпус снаружи был похож на огромную темную крепость. Высокие стены из серого, почти черного камня, узкие окна, острые крыши. Он выглядел старым, холодным и недружелюбным. Просто очень большим и очень мрачным зданием.       Когда они вошли внутрь, первое, что почувствовал Джесси, — тишина. Не обычная тишина, а густая, как вата. Звуки шагов затихали, не успев отзвучать.       Они оказались в огромном холле — Гранд-фойе. Потолок был где-то так высоко, что его почти не было видно в полумраке. Вместо ламп по стенам горели факелы в железных бра, отбрасывая прыгающие тени.       Стены были не простыми. На них висели… нет, не висели, а были вплетены прямо в стену огромные тканые картины — гобелены. Но это были странные гобелены. Лица на них, стариков в мантиях, смотрели с полотен так пристально, что по коже бежали мурашки. Джесси отвел взгляд.       Посередине пола из темного мрамора шла широкая светлая полоса, закручиваясь спиралью к противоположной стене. И на этой стене во всю ширину висел Главный Ковер.       Это и был знаменитый Ковер-летопись. Он напоминал гигантский, невероятно сложный и грязный от времени узор. Тысячи разноцветных ниток — золотых, синих, красных, зеленых — были переплетены в изображения символов, зверей и слов. Большая часть ковра выглядела потускневшей и старой, цвета вылиняли. Но кое-где яркими, кричащими пятнами выделялись свежие, только что вплетенные нити. Нити нового учебного года.       — Ничего себе масштаб, — пробормотал рядом неизвестный первокурсник, уставившись на ковер. Он для чего-то достал блокнот.       Джесси мысленно согласился. От всего этого веяло такой древностью и таким знанием, что становилось не по себе. Это было не похоже на школьный холл. Это было похоже на храм. Или на гробницу.       — Добрый день, — резко раздался проницательный мужской голос. Обернувшись, он увидел мужчину, который был одет не в форму какого-либо факультета, а в идеально сшитый темно-серый костюм. Волосы — седые, коротко и безупречно стриженные. Лицо — гладкое, подтянутое, с вежливой, совершенно ничего не выражающей улыбкой. Судя по значку на его груди это был Дамиен Элей Стерлинг, директор «Алвеуса». — С возвращением, мисс Калдейра-Кьяри. Рад видеть вас снова, — он протянул Кейтлин связку ключей с именным пропуском. — Так как Вы успешно перешли на пятый курс Вам была выделена новая комната в Вашем общежитии. Теперь вы живёте в комнате 302 а третьем этаже. На этом всё, можете быть свободны. — девушка отошла в сторону, ожидая когда освободят её брата.       — Здравствуйте..? — с сомнением в голосе протянула ещё одна первокурсница, с которой они зашли в центральный корпус.       — Добро пожаловать в «Алвеус», мисс Чжан, мистер Синклер и мистер Кьяри. Зовите меня директор Стерлинг. Борис, можешь передать их ключи? Один биохимия и два лингвистика, — директор обратился к стоящему рядом с ним человеку в синей тактической форме с нашивкой «Алвеус» на плече. Мужчина был невысок, но широк в кости, с такой крепкой, приземистой фигурой, что казалось, его не сдвинуть с места. Лицо — квадратное, обветренное, с короткой щетиной, просеянной серебром. Над левой бровью белел старый, узкий шрам, похожий на отметину от осколка. Но больше всего поражали глаза: маленькие, карие, они были прищурены так, будто он постоянно всматривался в дымку или оценивал дистанцию до цели. И сейчас эти глаза медленно скользнули по толпе новичков, ощупывая каждого тяжёлым, безразличным взглядом.       «Борис?» — Джесси кинул взгляд на бейдж. «Начальник охраны. Борис Воронцов». — «Похоже это тот самый “Барин”, о котором говорила Кэт. Она рассказывала, что он довольно уважаем».       — Берите. Это ключи от ваших комнат на ближайшие 2 года. Правда если не случится непредвиденных ситуаций и вас не придётся переселять. Также здесь есть именные пропуски. Вам будет закрыт доступ в некоторые места. Не ожидайте от первого курса слишком многого. Удачи.