Sending my love from the other side of the apocalypse

Oh, this one's gonna hurt my soul.

Artemas - this one’s gonna hurt me.

— Сколько ещё раз мне придётся тебя сжигать? — Кристофер достаёт спичечный коробок из кармана. В нём всего пара спичек. — Кристофер, уже планируешь наше следующее свидание? — смех ведьмы разливается в темноте, словно раскаты грома, которые предупреждают о беде. Он внимательно следит за незажжённой спичкой, страх ему словно незнаком, в отличие от Криса. — Ещё пару десятков лет я поживу в спокойствии, тебе слишком понравилось это личико, чтобы променять его на другое, — мужчина крутил между пальцев спичку, занозы кусали его кожу. Они перестали быть чувствительными очень давно. — Не обманывайся, охотник. Это и твоя излюбленная оболочка, — Минхо поворачивает голову и вздёргивает нос к небу, чтобы луна разделила его на свет и тьму. Опасная красота отдаёт куда-то очень глубоко и слишком уж горько. Спичка чуть не падает на землю. Руки не слушаются, кажется, Кристофер устал. Он не спорит. Минхо видит его насквозь — столько лет вместе: сливаясь в насилии и нелепых попытках близости. Он единственный, кто остался с Кристофером, и так будто бы будет всегда. — Постарайся в этот раз не торопиться, в аду рады твоей компании, — Минхо хмурится и складывает руки перед собой. Он не швыряет в него заклинаниями, не пытается обхитрить. Он ждёт своей участи, потому что этот ритуал нужен не только Крису, но и ему самому. — Будешь скучать по мне, — чеканит он, и нет здесь места для протеста. — Буду. Очень сильно буду. Спичка зажигается. С каждым разом Крис пытается оттянуть этот момент. Их проклятье требует, круг повторится, и они не могут его покинуть. Через годы Минхо всё равно вернётся: ворвётся в его квартирку, расплескивая из бутылки вино и размахивая руками. Упадёт прямо на его кровать и поманит пальцем, и Крис поддастся. Вонзится зубами в белоснежную плоть и прижмёт к себе чужое тело, чувствуя, как удовольствие будет нарастать у обоих, а разрядка столь желанная, которую они ждут десятилетиями, отодвинется на последнее место, лишь бы продлить преступную негу. Редкую и болезненную. После Кристофер прижмётся к Минхо и будет дыханием щекотать шею, пуская мурашки, и слушая бурчания ведьмы, который не будет спешить покинуть постель. И задержится он ещё на пару дней, пока ведьминские дела не призовут. Бессмертие и вечное перерождение, они прокляты друг другом первым огнём. И Кристоферу кажется, что его прошлые грехи уже ничто по сравнению с теми, которые он продолжает множить. А Минхо до сих пор чист, он с каждым разом сгорает и начинает вновь. И почему-то выбирает находить охотника, а не проживать свою жизнь где-нибудь вдалеке и счастливо, пока не пробьет час. Крис не может ни прогнать, ни отпустить. Он бы хотел сгореть вместе с ним, но тогда лишь очнется под утро рядом с кучей пепла и саднящим горлом. — Крис, — подаёт голос Минхо, и всё сжимается внутри, потому что это самый ненавистный взгляд для мужчины. В нём нежность и надежда сплетаются в крепкие тиски и обращаются на него, будто именно в нём заключается спасение, хотя он и есть его погибель. Молодого и глупого отправили убить ведьму. Как ослушаться, ведь всё во благо, невиновного на костёр, и никто разбираться не будет. Через год нашли потерявшуюся юную деву, которая сбежала с парнем, пока деревенские шептали, что кости её в чане Минхо варятся. И без суда огонь забрал ведьму, охотник помнил его крики. Больше Минхо не издаёт ни звука, когда огонь начинает ласкать его кожу — привык. И охотник к своему ужасу тоже. Спичка горит, и хочется самому под кожу пустить всё проклятье разом, лишь бы Минхо жил, пускай и без него. — Крис, — повторяет Минхо, но мужчина смотрит лишь на пламя, ведьма вздыхает. — Милый, встретимся через двадцать лет. Я принесу твоё любимое вино и рассказы о своих странствиях. Дождёшься меня, моё любимое проклятье? Обещанья Кристофер хранить умеет, для этого у него много лет впереди. — Я буду ждать, ведьма. Приди по мою душу, — Минхо морщит нос. — До скорой встречи, охотник, — спичка поджигает жертвенный костёр. Новый круг начинается.