Обугленные крылья

В этом городе каждый знал друг друга, а новости распространялись быстрее болезни. Этот городишка был ничтожным, маленьким, больше напоминающим деревню по масштабам, разве что дома стояли богатые и изысканные. Да, здесь обитала элита общества, которая старалась показать своё богатство в кренделях и излишествах на фасадах. Одни пытались выделиться необычной формой здания, другие же прилепляли к стенам совершенно неподходящие ионические колонны с барельефами. Лишь один домишка отличался от остальных. Его окружал большой сад, где когда-то были качели, цветы и несколько пристроек. Совершенно обычный домишко в стиле фахверка. Но отличало его от прочих даже не скромное убранство, а запустелый вид всего участка, будто там никто не жил уже много лет. Коротко стриженный газон, норма для этого городка, превратился в дикую чащу, в которой те прекрасные цветы уже не были видны, а качели от ветра покачивались из стороны в сторону с неприятным скрипом. Неудивительно, что вокруг этого дома ходило множество легенд и страшных историй. Некоторые дети даже пытались проникнуть внутрь, но возвращались с опустошёнными лицами, не говоря ни слова. Одними из таких искателей приключений оказались Тим и Жан. Это были обычные парни, лет тринадцати, которых можно было легко взять на слабо. Жан был спокойным и тихим ребёнком, но и очень ведомым. Ему не повезло подружиться с взбалмошным и инфантильным Тимом, который к тому же был старше Жана на целых два месяца, чем невероятно гордился. И вот, прогуливаясь, они забрели в ту часть городка, где находился странный дом. -Тим... пошли домой, ты же знаешь, что там дом сумасшедшего, - пробубнил Жан, ухватившись за край рукава друга. -Эй, ты что, трус? Неужели боишься тараканов или крыс? - усмехнулся Тим, повернувшись к Жану. Он подошёл ближе и потянул его за плечо, подталкивая вперёд. - Я же с тобой! Что может случиться? - смеялся он. Жан ничего не ответил,лишь боязливо опустил взгляд и послушно зашагал к дому. Но чем ближе они подбирались, тем чаще Жан замечал дрожь в руке Тима, хотя на лице того застыла улыбка. Парни остановились напротив здания. Оно и правда выглядело... обычно? Трава, конечно, была длинная, но ничего более. Возможно, все слухи - просто выдумка? Тим сглотнул, но немного оживился. Он улыбнулся Жану и, взяв его за руку, повёл сквозь густые заросли. «Тим...может, вернёмся?» - моляще попросил Жан, убирая прядь рыжих волос за ухо. «Ты хочешь бросить меня одного?»- грозно ответил друг, резко обернувшись. Они замерли,уставившись друг на друга. Жан опустил взгляд. «Нет, прости, пошли...» - тихо сказал он через мгновение. Тим вздохнул и продолжил движение к дому. Они остановились прямо у двери, которая оказалась приоткрыта. После нескольких попыток отворить разбухшую от влаги створку мальчики наконец оказались внутри. Здесь царила удивительная тишина... лишь тиканье часов да стук сердца, который отдавался в висках с такой силой, что казалось - вот-вот остановится. Тим с натянутой улыбкой посмотрел на Жана, который не находил себе места и в тревоге водил глазами по комнате. «Мы...мы внутри! Жан! Видишь, нечего бояться, о чём я и говорил!» - усмехнулся Тим, легонько хлопнув друга по плечу. Жан в ответ лишь кивнул. Тим пустился осматривать дом, то и дело выкрикивая что-то. Жан же осторожно и бесшумно прошёл в дальнюю комнату под лестницей. Это оказался кабинет. Небольшое помещение, стены которого занимали огромные стеллажи с книгами; на полу и на столе валялись эскизы, чертежи и записи. Некоторые были скомканы, а на полу виднелись пятна пепла, будто что-то сжигали. Жан вздрогнул, но медленно продвинулся к столу. Его взгляд упал на блокнот в кожаном переплёте. Жана будто мистическая сила тянула прочесть дневник бывшего жильца, и, одолев страх, он дрожащими руками открыл тетрадь. На первой странице красовалась подпись — Кристофер Миллер. Внутри были портреты дам и господ в костюмах разных эпох, эскизы, возможно, реальных людей, и среди всего этого - записи. Послышались шаги. Жан на секунду оторвался от находки. В проходе стоял Тим с взволнованным взглядом; он опирался на косяк, стараясь скрыть дрожь. «Жан...ты свободен? Там на втором этаже...» - Он прикусил губу и замолчал, решив не делиться увиденным. На лице Тима не было привычной улыбки, но, заметив, с каким интересом Жан разглядывает дневник, он лишь тихо проговорил: «Забудь...» После чего попытался сдержать улыбку и медленно подошёл к другу. Жан не обратил внимания на странное состояние приятеля, жаждая утолить любопытство. Тим встал рядом и, облокотившись на плечо друга, тоже уставился в страницы, пытаясь отвлечься от того, что увидел.

***

22.04.**** года Насколько сумасшедшим может быть человек, постоянно думающий о смерти? О чём он размышляет? Нет, не о том, как умрёт или что будет чувствовать, а скорее - как будут жить окружающие? Будут ли они так же ярко смеяться друг другу, когда тебя не станет? Возможно, друзья и семья погрузятся в траур... Что они будут думать? Какие мысли их займут? Будут ли они о чём-то жалеть... Именно такие мысли крутятся у меня в голове день за днём, ещё с детства. Я представляю свою смерть и примеряю разные сюжеты, пытаясь понять, как может измениться отношение людей. Да, со временем они продолжат жить так, будто тебя и не было, но где-то глубоко в душе останется воспоминание. Я живу, чтобы после меня что-то зацепилось в их сердцах, чтобы обо мне могли рассказывать. Не хочу умирать быстро и спокойно... убийство подошло бы лучше. Жестокое и кровавое, чтобы люди могли пожалеть меня хотя бы после смерти. Я этого не узнаю, но, умирая, буду лелеять единственную надежду - «остаться навсегда в памяти близкого». Это жестоко... но лирично и красиво. Остаться в воспоминаниях как добрый друг-альтруист, чья жизнь оборвалась слишком рано и невероятно больно. Мне плевать на свои чувства, плевать, какую боль я буду испытывать, - я хочу получить то внимание, которого мне, возможно, не хватало. Я всегда хотел стать художником, но родители говорили, что даже при моём таланте творчество не прокормит. Умру в бедности, никому не нужный... С той поры прошло много лет, я стал достаточно уважаемым архитектором, меня окружают друзья, которых безмерно люблю и ценю. Я не стал счастливым человеком, нет, но хочу остаться в их памяти как самый светлый и бескорыстный. У меня всегда была мечта - создавать что-то прекрасное: картины, театральные постановки, музыку. Но творчество никому не нужно. Все великие художники были бедны, актёры бьются за роли, отбивая друг у друга последнюю корку хлеба, а музыканты, словно своры собак, кидаются друг на друга, вызывая интерес лишь эпатажем, пока другие гниют у них в ногах. Моей стране творцы не нужны. Вот что я получил от своих родителей, и в конце концов только подтвердил. Мои чувства немного притуплены... Я не могу испытывать гнев, из-за чего не в силах выразить протест. А когда кто-то близкий умирает, в момент я ничего не чувствую. Но если кто-то начинает говорить о нём тем ностальгирующим тоном, что срывается в жалобный крик, полный слёз и сожалений, - мои глаза становятся мокрыми. Это ненормально. Я бесчувственный монстр, не способный искренне скорбеть, лишь... имитирующий. Потому я просто хочу знать, что перед моей могилой будут стоять люди - не такие, как я, а другие. Те, что по-настоящему добры и бескорыстны, те, что действительно любили, а не притворялись. Хочу, чтобы по мне скорбели, а потом просто помнили. Эти грешные мысли преследуют меня, где бы и с кем бы я ни был. Надеюсь, вы наконец поняли, насколько я жалок? Жажду вызвать душевную боль других, чтобы доказать себе, что чего-то да стоил... Я, право, самое низкое существо, особенно омерзительное вблизи. Размышляя о смерти, я перебрал разные варианты. Думал о болезнях, случайном убийстве и даже о самоубийстве. Но последнее отмёл - не из-за страха перед лезвием или петлёй, а потому что такой поступок не вызовет того эффекта, которого я жду: жалости и сочувствия. Когда чувствую поддержку близких, становится легче, будто обугленные крылья начинают восстанавливаться, но вскоре они вновь загораются. Мечты не могут стать реальностью, я знаю, но всё равно продолжаю верить. Как ребёнок верит в магию, так и я грежу о творческом будущем, где меня окружают близкие и не нужно притворяться. Этот сумасшедший готов убить за самых родных, но на себя ему слишком плевать. Я достиг меньше них, моя жизнь яйца выеденного не стоит. Рядом с близкими чувствую себя живым, но в одиночестве пытаюсь заглушить навязчивые мысли музыкой, работой или чтением. Многие считают меня трудоголиком, хотя это не так... это лишь способ сбежать от реальности к чему-то продуктивному. Возможно, тогда я стану чуть ценнее. Я не боюсь смерти - я грежу о ней. Слушая трэш-метал, представляю себя на месте жертвы и пытаюсь угадать реакцию окружающих. Примеряя на себя разные облики, я рисую картину идеальной смерти. Это неправильно. Ненормально и безумно, я знаю, но ничего не могу поделать. Мои крылья сломаны и давно не могут летать, мои эмоции частично искусственны, а людей я воспринимаю как публику, наблюдающую за моей жизнью, как за новой постановкой. Эти мысли уйдут со мной в могилу - спокойную и тихую, где не будет стресса и не придётся терять нервы. Возможно, всё и вправду не так плохо? Нет, я не жажду смерти и не стану влиять на судьбу. Я люблю жизнь, но её финал должен отпечататься в памяти окружающих. В этом мой смысл.

***

Мурашки пробежали по коже. Тим не выдержал и насильно вырвал блокнот из рук Жана, швырнув его на пол. «ВСЁ,ХВАТИТ! ПОШЛИ ОБРАТНО!» - крикнул он и, схватив Жана за запястье, потащил к выходу. «Но Тим,подожди... Давай я возьму блокнот! Тебе разве не интересно, что случилось с жильцом?» Тим дёрнулся от этих слов и медленно обернулся к другу,всё ещё сжимая его руку. «Жан...Это не наше дело!» - грозно проговорил он и почти выволок Жана из дома. Всю дорогу они молчали. Тим старался выглядеть спокойным, хотя Жан отчётливо чувствовал, как дрожит рука друга.