Стая.

Они думали, что в их жизни больше ничего не поменяется. Дети уже взрослые, у них работа, квартира, машина. Умереть в глубокой старости в окружении внуков, да в один день. Но, как сказал Рома, пиздец подкрался незаметно. Те самые внуки. Рита позвонила в начале пятого утра, вся зареванная, спросила можно ли приехать. Как будто бы её не пустили и на порог. Конечно, можно. Чего спрашивать? Явилась с разбитой скулой и раскуроченным запястьем. Ромка с Андреем так резко подскочили, что их еле усадили. Внутри Антона тоже кипела ярость, но бить лица пока не собирался. Оказалось, ухажер какой-то. Ну, поругались, он и ударил. Рому уложили обратно досыпать, чтоб правда не сорвался. Не хватало ещё званий терять. Андрей ушёл в свою комнату, предупреждающе зыркнув на сестру – мол, убью скотину. Они устроились на кухне с бокалом красного полусухого. Не до чая было. – Ну, свалил и хер с ним, – подытожила успокоившаяся дочка, – Только одна проблема осталась. Я беременна. Антон замер. Моргнул. Риточка сидела хмурая, с красными от слёз глазами и разбитой щекой. Моргнул еще. Всё ещё сидела. Беременна? От такого урода? Вот это счастья привалило конечно. Ответственность сказать об этом Роме повесили на него. С Андреем она сама поговорит. А вот как быть с Пятифановым никто не знал. Когда Рита переезжала, то он чуть не поседел. Всё трясся, будто ей снова три. В какой-то момент Петров думал, что он её за руку будет до университета провожать. И на руках носить. Итак в школе всех женихов от неё распугал, шарахались ходили. А тут вот какие новости. – Чего там Бяша, не звонил? – почву надо пощупать издалека. – Звонил, – кивнул Рома, – Малика третьим беременна. У них старший только в седьмом классе, а уже третьего. Он что, новых прорабов себе рожает? – усмехнулся он. – Ну, не всем же как мы, в двадцать с голой жопой и дитем на руках. Вот, в Риткином возрасте мы ж и сошлись, двух детей каких вырастили. – Нет, ну Рите рано ещё. Учится же только, куда ей ребёнка. Не, ну хата есть, но всё равно. – Ром, ну... – он замялся, думая чем крыть, – В общем, она беременна. Рома криво улыбнулся. Потом помрачнел. А после ушёл на кухню. Антон побоялся, что после стольких лет трезвости он выпьет. Но нет, лишь закурил. И родился в начале марта Пятифанов Даниил Денисович. ПДД. Без вопросов, хорошо? Вы же сами всё понимаете. Внука излюбили. Ромка от него прям не отлипал. С рук не спускал. Подарками заваливал. Антон лишь хмыкал, смотря на это. Отрывался за голодное детство, свое и дочери. Мама дожила до первого правнука. Сына мужа Оли она любила, но сам Серёжа ей не нравился. А вот Рому с Ритой правда считала своими. Любила больше чем родных. Нет, конечно Антон лукавил. Андрюшку она любила просто до безумия. Отец ребёнка не объявлялся. И слава богу, не надо тащить ещё и эту гниду. Только что-то изменилось в Рите. Потерянная, рассеянная, забывчивая. И постоянно грустная. На кухне по секрету сказала, что не справляется. Турниры, тренировки, учёба. И малыш сверху. Они забрали Даню к себе, на неопределённый срок. Пока Риточка не встанет на ноги, не успокоится. Сами прохавали, каково быть родителем без гроша в кармане. А через два месяца она прислала фотографию из Греции. Сказала, что не знает когда вернётся. И тут они вообще на жопу сели. Не верилось, что она скинула внука на них и сбежала. Ромка ей всю телефонную трубку оборвал, несмотря на роуминг. Кричал как сумасшедший. Что-то про то, что они её не так воспитывали, и вообще это подстава подстав. Данечка мирно спал на руках Антона, посапывая. Обессиленный Пятифанов упал на диван. Где-то в комнате чем-то гремел Андрей. Петров смотрел в одну точку, на автомате покачивая внука. Сука, им нет и сорока, а у них внук. И дочь хрен знает где. В Рите не было Полининой крови, но походу такие вещи даже воздушно-капельным путём передаются. Маму дёргать не стали. Нечего, итак сердце слабое, не молодая уже. Позвонили Оле, и её шокированное лицо Антон не забудет никогда. Как в бразильском сериале. Вся ситуация была одним большим абсурдом. Риточка приехала на пол годика Данечки. Стоял ливень, и с неё капала вода. Вся промерзшая, с чемоданом и виноватым видом. С поджатым хвостом. Конечно же пустили. Та взяла сына на руки и растаяла. Только ненадолго. Спустя пару часов скрылась от всех на кухне, стыдливо пряча глаза. Они не наседали. Вся злость уже вышла. Несколько месяцев с младенцем на руках прошли как страшный сон. Ромка работал, а Антону пришлось уйти из фирмы на удалёнку. Андрюша наконец сьехался со своей девушкой и жил отдельно. Рита забрала сына домой. Звонила по пять раз в день, писала. Фотки присылала. Старалась быть мамой. Правда старалась. И не боялась обращаться к своему тылу. Держалась стаи. В сентябре они взяли отпуск. Первая заграница. Италия. Целый месяц под палящим солнцем. Ромка улыбался, как ненормальный. Конечно, под старость лет впервые увидеть другую страну. В один день он предложил Антону зарегистрировать брак. Просто проснулся утром и предложил. Вечером сходили до местного ЗАГСа. Оказалось окошко через неделю. Как раз в предпоследний день отпуска. И то утро было незабываемым. Без приключений обойтись не могло. Естественно, проспали. Приготовленные с вечера костюмы висели на дверце отдельной двери. Заказанный завтрак игнорировался. Как тогда, первого сентября, бегали в мыле, почистили зубы и побежали до ЗАГСа. Букета не было. Были бутоньерки. Белые розы. Счастливая фотография пополнила фотоальбом.