Сарказм на двоих

Отсутствие Аки перестало быть случайностью. Цукишима понял это не сразу — сначала как странное ощущение пустоты, которое невозможно объяснить логикой. Место рядом оставалось пустым второй день подряд. Шум класса был тем же, голоса — знакомыми, даже его собственное настроение выглядело привычным со стороны. Но что-то в этом дне не складывалось. Он поймал себя на том, что считает минуты между уроками, будто она может появиться внезапно, как будто вчерашнее сообщение «я заболела» — не причина, а временная пауза. На третьем уроке он уже не делал вид, что ему всё равно. — Ты опять на дверь смотришь, — заметил Ямагучи, наклоняясь к нему. — Проверяю, не сбежал ли кто-нибудь, — сухо ответил Цукишима. — Убедительно, — хмыкнул тот. — Особенно учитывая, что тебя волнует конкретно один человек. Цукишима не ответил. Он просто отвернулся к окну. Да. Один человек. И от этого стало некомфортно. Решение прийти к ней не было импульсивным. Оно не возникло внезапно, не было вызвано жалостью или чувством долга. Оно просто… созрело. После уроков он не пошёл с командой, не задержался в коридоре. Он вышел из школы с ощущением, будто делает шаг туда, где ему непривычно находиться — в зону, где нельзя спрятаться за сарказмом или спокойной отстранённостью. Дом Аки встретил его тишиной. Не гнетущей — мягкой, дневной. Он постоял у двери дольше, чем следовало, прежде чем нажать на звонок. Открыла она не сразу. Аки выглядела иначе. Не хуже — просто иначе. Домашняя, немного бледная, в тёплом свитере, с собранными кое-как волосами. Она моргнула, явно не ожидая увидеть его. — Ты… — она запнулась. — Ты что здесь делаешь? — Решил убедиться, что ты не исчезла окончательно, — сказал он ровно. Потом, после паузы, добавил: — Можно войти? Она колебалась секунду. Потом отступила в сторону. — Только недолго. Я правда не в лучшем виде. — Я заметил, — ответил он и разулся. В её комнате было тепло. Пахло чаем и чем-то лекарственным. Она села на край кровати, он — на стул напротив. Между ними повисло знакомое напряжение, но теперь оно было другим — более честным. — Ты злишься, — сказала она первой. — Я думаю, — поправил он. — Обычно это одно и то же. Он хмыкнул, но без привычной колкости. — Я пришёл извиниться. Эти слова прозвучали просто. Без пафоса. И именно поэтому Аки удивлённо подняла на него взгляд. — За что именно? — За то, что вёл себя… — он сделал паузу, подбирая формулировку, — так, будто ты для меня — что-то временное. Это было неправдой. Она молчала, давая ему продолжить. — Я не очень умею объяснять такие вещи, — сказал он честно. — Обычно я просто отстраняюсь. Но в этот раз… — он выдохнул, — это не сработало. — Потому что? — тихо спросила она. Он посмотрел прямо на неё. Без усмешки. Без защиты. — Потому что ты мне нравишься, Аки. Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Но в них не было сомнений. — Не «возможно». Не «может быть». Мне это не нравится признавать, — добавил он, — но игнорировать тоже не получается. Она смотрела на него долго. Потом медленно кивнула. — Знаешь, — сказала она, — больше всего меня бесило не то, что ты был холодным. А то, что я не понимала — это потому что ты ничего не чувствуешь или потому что боишься. Он усмехнулся уголком губ. — Второе звучит неприятнее, но ближе к истине. Они проговорили долго. Не всё было гладко — она злилась, он иногда уходил в сухость, но каждый раз возвращался обратно, не закрываясь полностью. Он остался у неё дольше, чем собирался: пил чай, слушал, как она рассказывает о школе, о том, как странно чувствовать себя слабой и выбитой из ритма. К вечеру температура у неё немного спала. Он помог ей открыть окно, поправил плед — неловко, почти незаметно. — Ты можешь уйти, если хочешь, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. — Но не хочу. Солнце медленно садилось, окрашивая комнату тёплым светом. Они сидели рядом, не касаясь друг друга, но ощущая близость сильнее, чем раньше. — Когда ты вернёшься в школу, — сказал он наконец, — давай попробуем… не делать вид, что ничего не произошло. Она улыбнулась устало, но искренне. — Это будет сложно. — Я в курсе, — ответил он. — Но, похоже, ты стоишь этих сложностей. Когда он уходил, за окном уже темнело. Цукишима шёл домой медленно, с ощущением, будто внутри что-то окончательно встало на своё место. Он не стал анализировать это слишком глубоко. Он просто принял факт. Она ему нравится. И впереди — разговоры, ошибки, возможно, новые ссоры. Но теперь он знал: он не уйдёт от этого. И это было началом.